На духовной стадии человек избирает те или иные ценности потому, что они хороши не только относительно него, но и сами по себе: являются истинными, добрыми и прекрасными и поэтому совершенными, достойными всеобщего признания.
Дух есть любовь к совершенному, объективно лучшему содержанию; воля к тому, чтобы избрать совершенное, преобразить себя согласно ему, чтобы объединяться с другими людьми на основе совершенного и жить им. «Быть духом -- значит определять себя любовью к объективно лучшему. Воля к Совершенству, -- писал И. А. Ильин в «Аксиомах религиозного опыта, -- есть основная сила духа и основное побуждение всякой истинной религиозности» [Ильин, 1993а, с. 56]. Совершенное есть такое содержание, которое гармонично соединяет в себе истинное, доброе и прекрасное.
Как однородный солнечный луч преломляется в многообразие цветов, так и чувство совершенства выражается в спектре положительных качеств -- любви и добра, совести и достоинства, верности и служения, мастерства и художества, справедливости и солидарно сти, окрыленной веры как иммунной системы души от деструктивной социальности.
Творчество производно от совершенства. Вдохновение движет творчеством. Но вдохновение есть благоговение и восторг от переживания совершенных содержаний.
Совершенное есть качественное содержание духа, а дух есть та форма, в которой совершенное существует адекватно, как знающее себя, как «для-себя-бытие». Меры вещей существуют в сфере духа идеально, без материи, они свободны от телесных деформаций и представлены в превосходном роде. Дух есть сознающее себя совершенство, он в самом себе содержит критерии достойного, которые для него самоочевидны.
Совершенное познается себе подобным, совершенным же чувством -- любовью. Любовь есть непосредственное переживание совершенного; она направляет личность на достойный предмет: мышление к объективной истине, волю к добру, созерцание к красоте, а веру к абсолютному, священному и божественному.
Воля к совершенству захватывает все существо человека, рождает благоговение и живое чувство ответственности перед совершенным, благодатно питая все духовные проявления: «и совестную культуру, и художественное творчество, и глубочайшие корни его правосознания, и его национальное самосознание, и его патриотическое чувство, и его государственное строительство» [Ильин, 1993а, с. 58--59]. Любовь к совершенству не есть аффектированная фраза или сентиментальная выдумка, «но живая реальность и притом величайшая движущая сила человеческого духа и человеческой истории. Поколение людей, которому это чувство чуждо и непонятно, есть поколение мертвое, слепое и обреченное. Все основатели великих духовных религий -- Конфуций, Лао-Цзы, Будда, Зороастр, Моисей -- были движимы этим чувством» [Там же, с. 97].
Укореняя свою душу в идеал объективно лучший, человек соединяет инстинкт с идеалом, гасит гордыню, обретает духовное самостояние, самоопределение и самоуправление на основе абсолютных ценностей, духовное достоинство, чувство качества и верного ранга, призвание и смысл жизни.
Итак, в психологическом плане дух есть целостный акт -- единство главных продуктивно-творческих сил: любящего сердца; мышления, постигающего объективную истину; воли, творящей добро; воображения и созерцания, ориентированных на красоту; веры, устремленной к совершенным и абсолютным ценностям; совести, оценивающей помыслы и деяния с позиций должного совершенства. Единение этих сил рождает качественно новое состояние -- дух, эффект «поющего сердца». Цельный дух начинает прозревать за «корой явлений» тот свет совершенства, который по-своему выражают небесная лазурь и лепестки цветка, грациозное движение животного и трели птахи, духовное парение художника в музыке и поэзии, гармония математических соотношений и логика научных понятий, благородный поступок и справедливое право.
В качественном, аксиологическом плане, дух есть любовь к совершенному, объективно лучшему содержанию и воля к его реализации. Но дух имеет и количественную характеристику, которая выражается в его масштабности, надличностном и всеобщем содержании его значений: дух восходит от субъективной стадии (стремление к совершенному) к объективной, в рамках которой человек реально живет всеобщим содержанием науки и нравственности, искусства и религии, права и государства.
Сознание прорывает узкий горизонт единичных и частных содержаний и углубляется в их основу: за «моим» и «твоим» оно видит «наше», за многими «я» -- «мы», за национально-культурным многообразием -- единство человеческого духа, за относительным -- абсолютное. Душа предстает как индивидуализированный дух народа, как его лик, и человек становится личностью. Автономия личности в самоопределении и волевом самоуправлении на основе совершенных содержаний есть фундамент совести и правосознания, продуктивного творчества и душевного здоровья.
Архитектонику духа можно представить обобщенно так: любовь постигает совершенство эмоционально-целостно, направляя мышление к истине, волю к добру, а созерцание к красоте; вера же укореняет человека в совершенные, объективно лучшие содержания духовноцелостно (рис. 2):
150
108
Рис. 2 Архитектоника духа
Совершенство -- источник духа, культуры и воспитания. Совершенное содержание жаждут по-своему ученые и художники, философы и праведники, миллиарды духовно зрячих людей. Обрести совершенное -- этому посвящены самые важные евангельские Заветы: «Будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный» и «любите друг друга». Совершенное вдохновляло Платона и Плотина, Пушкина и Тютчева, И. А. Ильина и Н. О. Лосского. Свет совершенства струится из творений классиков культуры и благородных поступков; он благодатно питал русскую классическую музыку и живопись, литературу и поэзию, философию и православие.
Совершенное содержание увлекает души людей потому, что оно есть «лоно творческого вдохновения, опора истинной науки, чистой совести, характера, месторождение окрыленного гениального искусства, фундамент правосознания и патриотизма, гарантия дисциплины и храбрости» [Ильин, 1993а, с. 66].
Культура, отмечал И. А. Ильин в «Основах христианской культуры», начинается там, где «духовное содержание ищет себе верную и совершенную форму» [Ильин, 1993б, с. 291]. Воспитание развивает умения организовывать опыт объективно лучшим содержанием.
Совершенная реальность предстает в субъективной форме как дух и объективируется в мир культуры. Культура -- только положительная социальность, как мера развития человека, его духовного возрастания, как мир образцов, эталонов человеческой субъективности и субъектности. Отождествлять культуру со всей надприродной реальностью (рукотворной второй природой, социальностью, социальными технологиями, с формами хранения и передачи социального опыта и т. п.) значит умножать термины без надобности и запутывать существо дела, впадать в ценностную слепоту. Такое отождествление ничего не дает ни для теории культуры, ни для воспитания, а по существу оно ведет к толкованию культуры как ценностно-нейтральной реальности, открытой антикультуре. Такую ценностно-нейтральную трактовку культуры отстаивает В. Л. Бенин, понимая под культурой «накопленный опыт социальной жизнедеятельности человека» [Бенин, 2014, с. 120]. И оперный театр, и публичный дом -- все это В. Л. Бенин относит по ведомству культуры.
Термин культура во времена Цицерона означал возделывание, улучшение земли. В значении улучшения данный термин был перенесен и на человека и вошел в лексикон всех народов. Когда речь ведется о культуре общения, культуре воспитания и т. д., то каждый понимает, что подразумевается в подобных случаях не деградация общения, воспитания, человека и т. п., а именно аспект лучшего качества. Впрочем, некоторые культурологи толкуют культуру для узкого круга, вопреки ее реальному значению в реальной жизни людей. Духовность, как субстанция культуры, верно выражена в толковании культуры как «идеалотворчества» [Пивоваров, 2006, с. 241].
Дух как идеальный ген социальности. Духовное единение людей предполагает наличие общих ценностей. Как в экономическом обмене необходимы единые выразители стоимости товаров (деньги), так и в общении и общественных отношениях необходимы единые выразители человеческой субъективности (ценности), с которыми люди себя идентифицируют как члены той или иной общности. Такие корневые ценности согласуют души людей в самом главном. Без согласия в душах не будет согласия во внешних делах. На основе корневых ценностей происходит первичный социальный акт -- взаимное признание, понимание и доверие; из этого акта следуют духовное единение и солидарность, верность и служение.
Добровольно принятые общие ценности есть основа гражданского мира, социального согласия, устойчивости государства и хозяйства. Корневые ценности направляют через социальные институты весь нормативный социальный контроль и планирование общей жизни, очерчивая границы дозволенного. Такие ценности, образно выражаясь, так же направляют чувства, волю и мышление, как звезды на небе направляют путь мореплавателя.
Без единых ценностей меркнет правосознание, крошится государство, высыхают глубинные родники совместного творчества и национального единения. Всерьез и надолго люди объединяются не внешними скрепами (экономикой, правопорядком, территорией), но духовными узами. «Самое глубокое единение людей, -- писал И. А. Ильин в «Основах христианской культуры», -- возникает из их духовной однородности, из сходного душевно-духовного уклада, из сходной любви к единому и общему, из единой судьбы, связующей людей в жизни и смерти, из одинакового созерцания, из единого языка, из однородной веры и из совместной молитвы. Именно таково национальное единение людей» [Ильин, 1993б, с. 323].
Отмеченные И. А. Ильиным существенные моменты составляют духовный генотип нации. Разложение духовного генотипа так же обезображивает жизнь народа, как деструкция генной информации уродует живую клетку и организм. Духовный генотип существует не вне нас, где-то в библиотеках и музеях; он -- в наших душах, как в огнилищах, пламенеющих ценностями; он -- общее пламя, согревающее нас нравственно и эстетически, национально и религиозно.
Если социальные «инновации» внедряются без учета духовного генотипа народа, то они отторгаются как нечто инородное из-за несовместимости противоположных программ поведения -- идущих от генотипа и от «инноваций». Возникает деструкция в той или иной сфере общества. Когда же сам духовный генотип, как целое, преобразуется не путем его органического развития, а насильной заменой чуждой ментальностью, тогда возникает всеобщая деструкция в масштабе всего общества -- начинается религиозное, культурное, политическое и социальное противостояние, грозящее гражданской войной. Бьет час народной трагедии.
Итак, духу присущи целостность сил души, совершенство содержаний и всеобщность значений. Возвышение сознания до всеобщих значений -- необходимая предпосылка патриотизма и национального самосознания, нравственности и правосознания, науки, искусства, государственного понимания общего дела, универсалий культуры. Вне духовного уровня индивид сомнителен как гражданин и субъект профессиональной деятельности, ибо его сознание не возвышается до всеобщих значений и интересов коллектива, государства, страны в целом.
Две основные задачи в воспитании духовности. Воспитание духовности есть по существу развитие ценностного сознания. Иерархию ценностей можно представить в виде треугольника, в основании которого находятся ценности единичные и относительные, в срединном сечении -- ценности частные, групповые, а на вершине -- ценности всеобщие и абсолютные. Чем ближе к вершине, тем меньше произвола в выборе ценностей и тем выше степень их совершенства и всеобщности.
Воспитание ценностного сознания предполагает решение двух основных задач. Первая из них -- дать личности «лестницу» для восхождения на «вершину», вознести сознание от ценностей единичных ко всеобщим, погрузить его в совершенное содержание и вызвать эмоциональное переживание совершенства путем использования эмоционально-побудительной наглядности, будь то метафоры, сравнения, емкие художественные образы и символы, деяния великих людей. Путь к «вершине» индуктивный и описательный; на нем понимание закрепляется духовными чувствами. Надо перекалить внешнепредметную чувственность до утонченных, предельно легких фракций и растворить их в однородном чувстве совершенства, вознести юную душу в «солнечные пространства» прекрасных значений. Вторая задача -- помочь личности спуститься с «вершины» к «основанию»; но так, чтобы сознание удерживало «вершину» при усвоении частных ценностей. Этот обратный путь от всеобщего к особенному и единичному является теоретическим и дедуктивным. В его рамках раскрываются ценностные основы культуры народа, бытия человека, семьи, коллектива, Родины, правосознания и государства, труда и собственности, профессии, индивидуальный опыт обретения ценностей. В решении этих двух задач сознание личности восходит от чувственно многообразного к мысленному единству и к единству многообразного; или иначе: от единичного (Е) ко всеобщему (В) и к единству всеобщего и единичного в особенном (О), что можно выразить формулой: Е -- В -- О.
В сознании возникает «вертикаль» ценностей, позволяющая личности утверждать себя не в пустяках и курьезах, а в делах общеинтересных и значительных. Определяющим, конечно, является то, что находится на «вершине» такой вертикали.
Антропологический принцип как ориентир на пути к человеко-творческому обществу
Для развития продуктивно-творческих сил человека, для достижения социальной и духовной ступеней свободы адекватной является культура, антропогенное, а не техногенное жизнеустройство (цивилизация), субъектн ый, а не объектный уклад жизни. Хозяйство, государство, наука, техника есть как бы руки, которыми, по мысли И. А. Ильина в его книге «Основы христианской культуры», человек берет мир. Культура не отсекает эти руки, а духовно направляет их. Она есть явление «внутреннее», органическое» и захватывает «самую глубину человеческой души» [Ильин, 1993б, с. 300]. Методология культуры не отрицает достижений цивилизации, будь то оптимальность в конструировании техники, в рационализации внешней жизни. В бедах технической цивилизации повинны не техника, деньги, право и наука, а неверная субординация ценностей, вытекающая из потери духовного единения людей.