Самоопределение развивается при определенных условиях в конкретное основание субъектности -- в способность к нормотворчеству. Нормотворчество здесь понимается не юридически, а философски -- как умение субъекта порождать новое правило, норму, принцип действия и утверждать это новое как положительную ценность в культуре. Для репродуктивной (исполнительской) деятельности достаточно умения подводить частный случай под общее правило, то есть действовать по образцу; на такую деятельность ориентирована вся подготовка бакалавров.
Способность к нормотворчеству -- это культурный феномен. Он возникает тогда, когда субъект признает себя (ибо другие признают его таковым) равноправным представителем коллектива, той или иной социальной общности, возвышается до общественного самосознания и сам дает себе мандат на творчество, полномочие на утверждение того или иного варианта действия, будь то область предпринимательства, науки, искусства и др.
Самоуполномочивание -- это «душа» и самый важный момент новаторства. Оно обязательно возникает тогда, когда субъект проникается общим интересом, рассматривает свой интеллект как равноценную частичку общественного интеллекта, доверяет свой совести и своему разуму как непосредственно-общественным и тем самым осознает себя интуитивно равноправным началом («начальником») всего нового и интересного. Поэтому он берет в свои руки без какоголибо психологического дискомфорта функцию нормотворчества, не спрашивая разрешения свыше, у «начальства».
Способность к нормотворчеству уходит своими корнями в атмосферу товарищества в коллективе и связана так или иначе с чувством или осознанием товарищеского равноправия. Это чувство остается в тени, может быть безотчетным, но именно оно подспудно рождает личную сопричастность общему делу, ответственность, воодушевление и смелость в решении проблем. Когда субъект смотрит на проблему глазами коллектива, тогда его духовная сфера наполняется емким общественным содержанием, и он мыслит широко, чуток к перспективным тенденциям в общем деле. Атмосфера товарищества одухотворяет -- рождает у каждого порыв внести свой вклад в общее дело, утвердить себя в сознании других как личность творческую, «со своей песней». Товарищеское равноправие в общем деле рождает свою противоположность -- потребность личности в индивидуализации мастерства, и на этой основе -- потребность в общественном признании.
Исторически субъектные качества оформлялись сначала на надындивидуальном уровне (община, род) в рамках общих, то есть общественных законодательных органов, функции которых со временем закреплялись за узким кругом лиц в процессе разделения труда. Нормотворческая функция, отделившись от функции исполнительской, получает конкретное оформление на институциональном уровне (государство, церковь, партии) и развивается настолько, что регламентация и громоздкие аппаратные процедуры становятся оковами. По мере демократизации общества и развития личностного начала нормотворчество становится достоянием все большей части народа, его самодеятельных организаций.
Самодеятельность как основа развития субъектности. Творческие способности проявляются в умении разрешать реальные противоречия и тем самым обновлять схемы мышления и поведения, деятельности и общения. За таким умением скрываются определен ные социальные обстоятельства, одним из которых является самодеятельность. Самодеятельность формирует творческие способности потому, что, во-первых, она есть свободная и самонаправленная деятельность, изменяющая сами схемы деятельности; во-вторых, она развивает самоопределение лиц и коллективов, необходимое для творческого акта, в-третьих, переводит самоопределение в объективно выраженный процесс; в-четвертых, содействует общению, просторному для самореализации человека как субъекта.
Деятельность направлена на изменение внешнего предмета и может быть несвободной, вынужденной внешними мотивами, и восприниматься как «мука» и «самоутрата» (К. Маркс). В самодеятельности доминирует направленность субъекта на преобразование самих схем, способов деятельности, то есть противоречие между деятельностью, опредмеченной в пространстве, и деятельностью, протекающей во времени.
Изменять же схемы собственной деятельности человек может при условии, если он выносит их во внешний план, ставит их перед собой, опредмечивает. Поскольку предметом самодеятельности являются способы человеческой же деятельности, то субъект не теряет себя в предмете, не отчуждается от себя в актах самодеятельности. За внешним отношением к «другому» (предмету) он усматривает внутреннее отношение к самому себе, к человеческим продуктивно-творческим силам, которые запечатлены в предмете как отпечатки социальности. «Человек не теряет самого себя в своем предмете лишь в том случае, -- подчеркивал К. Маркс в рукописях 1844 года, -- если этот предмет становится для него человеческим предметом, или опредмеченным человеком. Это возможно лишь тогда, когда этот предмет становится для него общественным предметом, сам он становится для себя общественным существом, а общество становится для него сущностью в данном предмете» [Маркс, 1974в, с. 121]. Поэтому «человек есть самоустремленное (selbstisch) существо. Его глаз, его ухо и т. д. самоустремлены; каждая из его сущностных сил обладает в нем свойством самоустремленности» [Там же, с. 160]. Ибо во внешнем предмете человек схватывает социальные отпечатки: опредмеченные способности иных людей, «сгустки», «отвердения» застывших схем деятельности.
В самодеятельности субъект устремлен на обновление и развитие творческих сил путем выхождения за границы уже достигнутого, которые и осознаются им как подлежащие преодолению, а не как «священная грань». Такое выхождение осуществляется путем разрешения противоречия между репродуктивным и продуктивным, которое (противоречие) локализовано в самом субъекте. Это созидательное противоречие есть «локомотив» творчества, оно импульсирует субъекта к обновлению схем действия, общения и мышления, формирует индивидуальность, неравную себе самой, способную к новым вариантам самореализации в творении общеинтересной и полезной новизны. В отличие от деятельности по заранее установленному внешнему масштабу самодеятельность альтернативна косности и отчуждению; она -- адекватная форма самореализации личности в творческом процессе разрешения противоречий. У диалектики и самодеятельности общий девиз -- «выход за пределы исходного пункта» в созидании общеинтересной новизны.
В самодеятельности происходит практическое закрепление способности личности к самоопределению, как необходимая предпосылка творческого освоения мира человеком.
Диалектика соревнования в межсубъектных отношениях. Присущее самодеятельности выхождение за пределы уже достигнутого интенсивно выражается в отношениях между субъектами -- в соревновании.
Глубинным мотивом, побуждающим личность к свободной самореализации, является потребность утвердить себя в сознании других достойным образом. Ведь без признания статуса личности в общественном сознании нет и статуса. Быть социально -- значит быть признанным! Здесь-то и возникает сущностное противоречие: все спонтанно стремятся быть признанными достойным образом, но не все могут быть признанными первыми! Иначе будут девальвированы само первенство, сама признанность за достойное. Отсюда и возникает соревнование, в котором сама социальность измеряет саму себя через состязательность индивидов. Соревнование проходит через толщу тысячелетий и составляет атрибут всякой социальности.
Абсолютной и имманентной формой, побуждающей людей человеческим образом к интенсивной самореализации, напряжению всех способностей, является соревнование по поводу развития творческих потенций лиц и коллективов. «Уже самый общественный контакт, -- писал К. Маркс в «Капитале», -- вызывает соревнование и своеобразное возбуждение жизненной энергии, увеличивающее индивидуальную производительность» [Маркс, 1973а, с. 337].
Соревнование -- неистребимый момент общения потому, что люди -- существа общественные. И мерой для оценки одного человека выступает другой. В соревновании люди практически, на деле сравнивают себя по своим способностям и умениям. Предметом и мерой оценки здесь выступают человеческие качества. Это имманентная, внутренняя для человека мера, в отличие от внешней, например стоимостной, когда отношения между людьми выступают как отношения между вещами-товарами и соревнование носит отчужденную (и часто враждебную) форму конкуренции.
Соревнование есть стремление к первенству в делах общественно значимых. Но первенство доступно лишь малому кругу людей. Поэтому соревнование выступает всегда как борьба за общественное признание своей социальной значимости.
Соревнование противоречиво. Оно лучшим образом обнажает ту диалектику, которую Гегель изобразил столь величественно в своих творениях. В нем (соревновании) каждый идеально полагает себя равным с другим по возможностям. Иначе нет смысла вступать в него ввиду заранее известной «победы» или поражения. Ведь пафос борь бы возникает лишь в состязании с равным, себе достойным. Но в то же время и в том же отношении каждый практически полагает себя неравным с другим, что выражается в стремлении опередить себе равного. Опережая себе равного, субъект тем самым опережает самого себя, вступает в состязание с собой; он актуализирует в себе скрытые ресурсы и реализует скрытые возможности. Так противоречие между соревнующимися превращается в противоречие субъекта с самим с собой, импульсируя к саморазитию.
Соревнование достаточно гуманно по форме, чтобы не травмировать достоинство личности, но оно достаточно остро по накалу, чтобы побудить каждого к интенсивной самореализации способностей и умений. Престижным в нем являются важнейшие качества -- воображение, новаторство, профессиональное мастерство, поэзия борения.
Соревнование пронизывает все виды общения -- профессиональные и непрофесиональные, экономические и политические. Выпускники вуза не ставят, конечно, цели вступать в какое-либо соревнование. Но к нему их побуждают потребители услуг. По такой же причине вузы в России стремятся быть «конкурентоспособными». Отношения между субъектами хозяйствования, политическими партиями пронизаны соревнованием. Наиболее прозрачно логика соревнования, поэзия состязательности представлены в спорте.
Самоизмерение социальности через состязательность субъектов ныне стало настолько осознанной, что во всех областях жизнедеятельности (спорт, образование, политика, экономика и др.) утвердились рейтинги.
Сущность духовности
В публикациях о духовности нет самого главного -- монизма, истолкования духовности из единого основания (например, см.: [Лившиц, 1997]). Авторы, как правило, приводят высказывания классиков философии и сопровождают их своими комментариями. Неудовлетворительность состоит в потере теории.
То, что духовности присущи всеобщие значения, а не замыкание горизонта сознания на значениях частных и единичных («здесь» и «теперь»), Гегель убедительно раскрыл в своей работе «Феноменология духа».
Как же возникают всеобщие значения? Общие, то есть общественные отношения принуждают мышление к всеобщим схемам работы. Всеобщность значений сознания есть выражение общественности человека. Диапазон общения и общественных отношений определяет и степень универсальности мышления, всеобщности сознания. Уместно напомнить суждения К. Маркса из рукописей 1861--1863 гг. и 1844 г. о том, что «общественные отношения между людьми возможны лишь в той мере, в какой люди мыслят и обладают этой способностью абстрагироваться от чувственных деталей и случайностей» [Маркс, 1973б, с. 249] и что «мое всеобщее сознание есть лишь теоретическая форма того, живой формой чего является реальная коллективность, общественная сущность» [Маркс, 1974в, с. 118].
Духовная стадия человеческой субъективности постигается яснее путем ее сравнения с душевной стадией.
Особенности душевной стадии психики. Они заключаются в том, что человек живет по преимуществу внешним, чувственным опытом, непосредственно переживает его и сливается с ним. Явления этого опыта изменчивы и единичны («это», «здесь» и «теперь»). Поэтому сознание тоже неустойчиво и затрудняется фиксировать значения в их всеобщей форме, сосредоточиваться на них, свободно оперировать и направлять ими свой внешний и внутренний опыт. Оно находится в плену внешнего сенсорного поля и эмоциональных переживаний, индивидуальных предпочтений; оно не выходит за пределы относительного (что хорошо для данного лица или данной группы людей) к абсолютному (что хорошо само по себе, безусловно). Душе еще не присуще «для-себя-бытие», то есть ценностно-рациональноволевая самость как тот автономный центр апперцепции (Я), из кото рого исходят законодательные функции разума и повеления разумной воли на основе всеобщих значений. Чувства и эмоции размывают автономию разума и воли, чем объясняется шаткость и несамостоятельность души.
Человек на душевной стадии избирает ценности, как правило, не потому, что они объективно хороши по своему качеству, а потому, что они хороши относительно него или его окружения. Субъективное чувство -- здесь критерий. Душе присущи ценности частные и относительные, ценностный релятивизм и субъективизм.
Относительные ценности молодые люди часто возводят в абсолютные и творят кумиры, которые быстро развенчиваются жизнью потому, что качество таких ценностей не соответствует их статусу абсолютных. В юных душах возникают разочарование и уныние, нигилизм и цинизм, разнуздывается инстинкт вне идеала. Так молодые люди вступают на путаную тропу, ведущую к душевному нездоровью, социальному риску, девиантному поведению и преступному деянию. Глубинной причиной душевных болезней несоматического характера является в юном возрасте размытость ценностного самосознания. Обучение технике жизни (методам и технологиям) не выводит само по себе из мира относительных ценностей.
Душевная стадия связана не только с молодостью, но и с тем, что индивид еще не выступает субъектом весьма обширных по диапазону общественных отношений. А не является он таким субъектом из-за своего социального статуса: индивид находится на попечении у старших, он, во-первых, по преимуществу потребляет, а не производит, во-вторых, он еще не включен как самостоятельная личность в большое общее дело и поэтому не владеет объективной мерой оценки себя и других лиц. Такой мерой как раз и является общее дело, взвешивающее социальный вклад, «социальный вес» каждого и приучающее мышление восходить от частных значений ко всеобщим значениям и смыслам.
Особенности духовной стадии психики. Душа преобразуется в дух тогда, когда человек начинает жить по существу не только внешним, чувственным опытом, но и внутренним, сверхчувственным, смысловым, рефлективным; погружаясь в сферу чистых значений (идеальных предметов), он освобождается от диктата внешних чувств и эмоций, обретает самосознание, которое устремлено на само себя и становится рефлективной и самодеятельной; вначале робко, а затем смелее человек начинает оперировать значениями в их безобразном виде; усиливаются апперцепция, автономия разума и воли. Выходя за пределы «здесь» и «теперь», личность научается самостоятельно оперировать всеобщими значениями и обретает надындивидуальные ценности -- нравственные и эстетические, религиозные и правовые. Переживая такие значения и ценности, человек модифицирует свою чувственность: возникают новая психическая модальность -- мыслящие духовные чувства, возникающие не от внешнего воздействия, а от переживания значений. Сосредоточием таких чувств является «сердце» как духовный орган.