Анализ проблемы эффектов билингвизма на исполнительные функции в зарубежной науке
Л.Г. Гильмуллина
В статье исследуются обновленные данные мета-анализа зарубежных авторов, занимающихся актуальными проблемами двуязычия, и раскрывается ряд причин, указывающих на преимущества в исполнительных функциях в пользу двуязычных людей. Большинство исследователей отмечает, что изучение и использование второго языка требует предметно-универсальных исполнительных функций, преобладающих у билингвов. Однако недавние исследования и мета-анализы поставили под сомнение этот факт. В своих работах Джон Г. Гранди представил анализ 167 независимых исследований в поддержку утверждения о преимуществах билингвизма, исключив случайные результаты, которые показывали бы равное количество исследований в пользу одноязычных, чем двуязычных. Эти результаты не могут быть объяснены предвзятостью публикаций, годом публикации или размером выборки. Важно то, что анализируемые данные не противоречат результатам, касающимся общих размеров эффекта билингвизма, и выводят на поиск ответа на вопрос: Когда билингвы превосходят монолингвов в выполнении задач, задействующих исполнительные функции?
Ключевые слова: мета-анализ, эффекты билингвизма, исполнительные функции, билингвы, монолингвы.
Analysis of the effects of bilingualism on the executive functions in foreign science
L.G. Gilmullina
The article analyzes the updated data of meta-analyses of foreign authors dealing with current problems of bilingualism and reveals a number of reasons indicating advantages in the tasks of executive functions in favor of bilingual people. Several researchers have suggested that learning and using a second language requires common executive functions, and many have shown that bilinguals outperform monolinguals in tasks related to these processes. However, recent studies and metaanalyses have questioned whether bilingualism leads to changes in general executive functions. An article by John G. Grundy presents an analysis of 167 independent studies to support the claim of the benefits of bilingualism, excluding random results that would show an equal number of studies in favor of monolinguals than bilinguals. These results cannot be explained by publication bias, publication year, or sample size. Importantly, the analyzed data do not contradict the results regarding the overall size of the effect of bilingualism, and lead to the search for an answer to the question: When do bilinguals outperform monolinguals in performing tasks that involve executive functions?
Keywords: Meta-analysis, effects of bilingualism, executive functions, bilingual, monolingual.
Введение
В последние десятилетия интерес к эффектам билингвизма все больше усиливается и сосредотачивается вокруг проблемы преимуществ в работе исполнительных функций у людей, чья речевая активность протекает на двух или более языках. Детей, которые умеют осуществлять речевую деятельность, используют языковые средства обоих языков, учитывая ближайшее социальное окружение, цель коммуникации, имеют относительную свободу при выборе языка для осуществления общения, А.А. Леонтьев называет билингвами [3]. В статье Е.И. Николаевой, Е.Г. Вергунова отмечено [4], что в зарубежной науке используется понятие «executive functions», тогда как русскоязычные авторы переводят его как «исполнительные функции» (ИФ).
Считается, что более точным переводом термина «executive function» будет «управление изменением поведения», который может быть использован как обобщающее понятие для тех когнитивных процессов, которые регулируют, контролируют и управляют другими когнитивными процессами. К ним относится планирование, принятие решения, переключение с задачи на задачу, когнитивную гибкость, рабочую память (вербальную и невербальную), тормозные процессы и т. д. [5]. Г.А. Виленская [2] придерживается аналогичной позиции и предлагает рассматривать ИФ как совокупность ментальных средств для осуществления саморегуляции, что объясняет их широкий и разнообразный состав. В работах А.Н. Веракса и др. [1] используется термин «регуляторные функции», представляющий собой совокупность когнитивных навыков, обеспечивающих адаптивное поведение в изменяющихся ситуациях и целенаправленное решение задач.
По мнению Э. Билисток и Г.А. Виленской, ингибирующий (тормозный) контроль блокирует нерелевантную вербальную и невербальную информацию, подавляет ранее активированные когнитивные элементы и несоответствующие действия, а также противостоит влиянию иррелевантных стимулов [10; 2]. Когнитивная гибкость состоит в приспособлении к меняющимся условиям или приоритетам, признании своих ошибок, создании условий для открытия внезапных, неожидаемых возможностей и внутренней прозорливости [4; 7]. Рабочая память воспроизводит вербальную и невербальную информацию на целевом языке. В исследованиях Хотинец В.Ю., Медведевой Д.С., Сальновой С.А. отмечается [6-8], что у билингвов существуют сложности в лингвистической когнитивной обработке, а именно: невысокая беглость речи, меньший объем пассивного словаря в обоих языках и др.
В течение примерно десятилетия шли ожесточенные дебаты о том, улучшает ли двуязычие когнитивные системы и структуры мозга. Дебаты поляризованы, агрессивны и неразрешимы. С одной стороны, исследователи утверждают, что эмпирические данные из нескольких источников продемонстрировали, что двуязычные участники превосходят одноязычных по целому ряду когнитивных задач, при этом большинство дискуссий было сосредоточено на исполнительных функциях (ИФ). Те, кто находится на противоположной стороне, утверждают, что попытки повторить эти эксперименты не позволяют выявить групповые различия, поэтому сообщенные различия должны быть ложными. Более того, мета-анализ одного и того же объема исследований подтвердил как обоснованность положительных утверждений, так и нулевые выводы, в которых отсутствует связь между двуязычием и когнитивным уровнем [22; 15]. Хотя аналогичные вопросы относятся к возможной роли двуязычия в изменении структуры мозга и сетей мозга, эти дебаты менее страстны, а доказательства менее противоречивы, поэтому настоящее обсуждение будет сосредоточено на поведенческих доказательствах, связывающих двуязычный опыт с поведенческими результатами [10].
Билингвы постоянно имеют дело с лингвистическим конфликтом между конкурирующими языковыми представлениями, переключаются между языками и окружающей обстановкой и манипулируют большими объемами информации в уме в процессе изучения второго языка. Нейровизуализационные исследования показывают, что для выполнения этих задач часто требуются исполнительная сеть мозга и процессы общего характера. В соответствии с этим в ряде исследований сообщалось, что билингвы быстрее и точнее выполняют поведенческие задания, оценивающие общие исполнительные функции. Билингвы превосходят монолингвов в задачах, требующих рабочую память, переключение задач и торможение [17].
Однако несколько последних исследований, не подтвердивших эти результаты, и два недавних мета-анализа [15; 22] поставили под сомнение вопрос о том, влияет ли двуязычие на общие ИФ.
Джоном Г. Гранди [17] были поставлены задачи:
1. Показать, что нулевой эффект есть результат упрощения двуязычного опыта и упущения из виду некоторых факторов.
2. Несмотря на то, что различия между общим размером эффекта в группах могут быть небольшими, а многие исследования показывают нулевые результаты, продемонстрировать количественное обобщение имеющихся данных, показывающих, что существует гораздо больше исследований, которые, как минимум, демонстрируют данные в пользу двуязычных, чем в пользу одноязычных в задачах с ИФ.
двуязычный билингв исполнительный функция
Методы
Все исследования, включенные в мета-анализы [22; 15], были сначала оценены на предмет включения в работу Джона Г. Гранди [17]. Если они соответствовали критериям, то их добавляли в окончательную комплексную комбинацию обоих наборов данных для анализа. Разделы результатов каждого из этих исследований были тщательно изучены, чтобы определить, были ли какие-либо групповые различия между монолингвами и билингвами в заданиях, измеряющих торможение, кратковременную память и/или переключение задач. Если один или несколько результатов выполнения задания в независимом исследовании были благоприятны (например, более быстрая скорость реакции или большая точность) для билингвов по сравнению с монолингвами, исследование классифицировалось как 1. Если один или несколько результатов благоприятствовали монолингвам по сравнению с билингвами, исследование классифицировалось как -1. Если ни по одному из заданий на ИФ не было зафиксировано различий между группами или если некоторые результаты были в пользу билингвов, а другие - в пользу монолингвов, исследование классифицировалось как 0.
Групповые различия, проявившиеся только в контрольных условиях заданий, оценивающих интересующие нас характеристики (кратковременная память, торможение, переключение задач), не были включены в анализ. Например, если групповые различия в рамках исследования проявлялись только в условиях конгруэнтного или бесконфликтного испытания в задаче, которая должна измерять торможение, например, в тесте Струпа, эти различия не учитывались. Если различия проявлялись в конфликтных и бесконфликтных испытаниях или только в конфликтных испытаниях (например, в задаче Струпа), они учитывались. Этот метод использовался для того, чтобы убедиться, что различия между группами отражают интересующий нас показатель ИФ (например, торможение) для данной задачи, а не процесс, не связанный с ИФ.
Теоретическое обсуждение
Несмотря на то, что каждый год публикуются десятки новых исследований, в которых изучаются различия между монолингвами и билингвами, не существует стандартизированной процедуры классификации и отнесения групп к этим категориям. Разный двуязычный опыт и даже разный одноязычный опыт не должны рассматриваться одинаково, и простая классификация людей как «двуязычных» или «одноязычных» без учета нескольких факторов подвергается серьезному риску маскировки реальных групповых эффектов.
Владение вторым языком влияет на исполнительные функции [12; 16; 21; 24; 32], однако исследования не всегда сообщают об уровне владения языком их двуязычных участников. Суррейн и Лук [2019] проанализировали 186 исследований, опубликованных в период 2005-2015 годов, и обнаружили, что в 23 % исследований не сообщалось никакой информации о владении вторым языком, а в 61 % всех исследований не сообщалось о степени использования второго языка по сравнению с первым. Отсутствие информации о владении языком и его использовании является проблематичным особенно потому, что несколько исследований продемонстрировали важность не только владения вторым языком, но и языкового погружения и использования второго языка на структуру и работу мозга [13; 26; 27]. Билингвы, которые хорошо владеют вторым языком, но больше не используют его, скорее всего, будут выполнять задачи на исполнительные функции совсем иначе, чем те, кто все еще использует второй язык.
Исследования также не всегда сравнивают группы монолингвов и билингвов, которые имеют четко различающийся опыт владения вторым языком. Например, Эрнандес и др. (2013) исследовали группу монолингвов и билингвов и не повторили результаты, полученные Прайора и Маквинни (2010), которые показали меньшие затраты на переключение у билингвов по сравнению с монолингвами. Однако одноязычные участники исследования Эрнандеса сообщили о владении иностранным языком на 2 балла по 4-балльной шкале. 2 по этой шкале означало «достаточно для выполнения основных действий (например, спрашивать дорогу, заказывать из меню)». Некоторые другие лингвистические факторы, которые часто не учитываются, но влияют на исполнительные функции, включают различие между одновременными и последовательными билингвами [11; 14], частоту переключения языков [23; 29] и контексты взаимодействия [9; 31].
Например, Брито и др. [11] показали, что одновременные, но не последовательные билингвы были быстрее и точнее монолингвов в задании на ИФ, измеряющем торможение. Возраст приобретения навыка - еще одна переменная, которую часто упускают из виду, и даже если ее включают в анализ, то в разных исследованиях осмысляют по-разному. Некоторые классифицируют возраст приобретения навыка как возраст первого знакомства со вторым языком [19], другие - как возраст освоения второго языка [20], возраст владения вторым языком [25] и даже как возраст погружения в среду второго языка [30]. Разделение этих различий и классификация сложных лингвистических опытов с помощью ярлыков «двуязычный» и «одноязычный» неизбежно приведут к отчетам о нулевом эффекте при проверке выполнения заданий на ИФ [17].
Подобную мысль раскрывает в своей статье Э. Биалисток [10], предполагая, что предвидеть, где находятся пробелы для двуязычия, особенно сложно, потому что каждый опыт двуязычия отличается. Хотя такие различия, как возраст овладения дополнительным языком (языками), продолжительность активного двуязычия, интенсивность использования, владение каждым языком и т. п., были признаны в течение некоторого времени, детальное их изучение лишь недавно стало важной областью исследований. Таким образом, различные когнитивные исходы были зарегистрированы на лицах, которые рано или поздно в жизни стали двуязычными. Были протестированы как дети, так и взрослые билингвы, а также исследовался вопрос, происходят ли частые переключения языка. Все эти исследования обнаружили связь между конкретными аспектами двуязычного опыта и когнитивными результатами, но роль этих особенностей в модуляции результатов затрудняет выдвижение общих утверждений о связи между двуязычием как таковым и когнитивными результатами или возможным базовым механизмом, ответственным за эти эффекты [10].
Джон Г. Гранди [17] и Э. Биалисток [10], продолжая анализировать недавние исследования, выделяют также фактор, указывающий на роль лингвистического и социолингвистического контекстов в формировании двуязычного опыта и его влияние на когнитивные и мозговые результаты. Грин и Абуталеби [2013] отметили важность рассмотрения интеракционных контекстов при изучении влияния двуязычия на ИФ. Они описывают три различных вида окружающих обстановок, которые дают разные прогнозы относительно использования исполнительных функций и долгосрочных последствий для них. Авторы используют примеры двуязычной, одноязычной и плотной среды переключения кода для иллюстрации своих положений. В одноязычном интерактивном контексте люди используют только один язык в одной среде (например, на работе) и используют другой язык в другой среде (например, дома).