Материал: XX
обстоятельства расправы над бакинскими комиссарами. Делал он это не только как профессиональный юрист, но и как член партии эсеров, желая лично убедиться, принимал ли кто-либо из членов его партии, входивших в правительство, участие в этом убийстве. Он хотел первым разоблачить их, осудить и тем самым смыть позорное пятно, дискредитирующее всю партию эсеров, в которую он верил.
Чайкин считал твердо, что, не будь за спиной закаспийского эсеровского правительства английского командования, само это правительство не осмелилось бы на преступление. Он заявил мне, что считает своим моральным долгом организовать в международном масштабе кампанию по разоблачению и привлечению к судебной ответственности всех действительных виновников этого злодеяния
– как граждан России, так и англичан. Надо сказать, что это были не пустые слова. Чайкин сразу начал активно действовать в этом направлении в Баку и в Тифлисе. Он направил 3 апреля 1919 г. в Лондон письмо председателю Палаты общин с обвинениями в совершении уголовного преступления главой Британской миссии в Ашхабаде капитаном Реджинальдом Тиг-Джонсом и председателем Закаспийского розыскного бюро Семеном Дружкиным, генералом Маллесоном, высшим дипломатическим и военным представителем Великобритании в Туркестане и Персии, генералом Томсоном. Конечно, ни английский парламент, ни английские судебные органы, ни тем более английское военное командование не захотели расследовать это дело.
Следствие по делу об убийстве 26 бакинских комиссаров началось у нас в 1925 г. Весной 1926 г. выездная сессия Верховного Совета СССР
рассмотрела в Баку дело Фунтикова. В состав суда входили: председатель суда Камерон (Москва), члены суда Мир Башир Кусумов, И.И. Анашкин, видные Бакинские рабочие, государственным обвинителем выступал Сергей Кавтарадзе.
Многие лица, причастные к убийству бакинских комиссаров, сумели бежать за границу еще до победы Советской власти в Закаспии и в Закавказье. Но один из главных виновников и непосредственный исполнитель расправы над Бакинскими комиссарами, Федор Фунтиков, был разыскан в 1925 г. и предстал перед судом»1.
О большевистском и более того чекистском прошлом С.Л. Дружкина, одного из главных виновников гибели в Закаспийской области 26 бакинских комиссаров никто не подозревал. Все эти факты, в результате расследования самого Л.А. Зимина всплыли впоследствии.
1 Микоян А.И. Так было. М.: Вагриус, 1999. С. 65.
- 81 -
Они проверены и засвидетельствованы В.А. Чайкиным документально1.
Мустафа Чокаев и Вадим Чайкин во время своего пребывания в Закаспийской области установили, что в начале 1919 г. по желанию местного населения членом Закаспийского правительства, помимо его воли, был избран Л.А. Зимин. “В виду значительного влияния, которым пользовался в широких кругах населения и даже среди туркмен Л.А. Зимин, – пишет В.А. Чайкин, – капитан Тиг-Джонс … запросил его, согласится ли он войти после переворота в новое правительство – «директорию». Зимин ответил отказом и пытался принять меры к предотвращению захвата власти англичанами2. Тем не менее он был единогласно избран. Согласившись после долгих колебаний принять пост министра иностранных дел, он смог предотвратить многие случаи кровопролития. Но не смог помешать организации убийства 26 бакинских комиссаров, в планы которого, заранее зная его реакцию, просто решено было его не посвящать.
Ещё 22 июля 1918 г., когда на закрытом совещании Временного Исполнительного комитета был вынесен смертный приговор 9 ашхабадским комиссарам, Л. А. Зимин, это он говорил мне сам лично,
показывая номер, – свидетельствовал В.А. Чайкин, – напечатал в закаспийской газете, за подписью “старый эс-эр” негодующую статью против этой казни3. Поэтому от него сочли необходимым сохранить в тайне предстоящую расправу над 26 бакинскими комиссарами, о которой он был оповещён постфактум. Л.А. Зимину удалось спасти от расправы жён и детей бакинских комиссаров и помочь собрать В.А. Чайкину документальные свидетельства о времени и месте их гибели и захоронения. Всё это дало В.А. Чайкину возможность путём публикации в социалистической прессе своего расследования об убийстве 26 бакинских комиссаров первым внести ясность в самые противоречивые слухи, так как упорно муссировалась версия о вывозе всех двадцати шести в Индию4.
1Чайкин В.А. К истории Российской революции… С. 106, 107, 189-191.
2Там же. С. 25.
3Чайкин В.А. К истории Российской революции… С. 132-133.
4В самом конце предпоследнего десятилетия ХХ века книгу В.А. Чайкина «К истории русской революции. Вып. 1. Казнь 26 бакинских комиссаров. М.: Изд-во З.И. Гржебина, 1922. – 196 с.» мне (т.е. автору данной статьи – В.Г.) презентовала моя аспирантка Светлана Олеговна Маджи, происходившая из стародавнего венецианского аристократического рода, даровавшего миру ряд дипломатов, живописцев, ориенталистов, геологов. Среди них был по семейному преданию и один из дожей Венеции. Отец Светланы – Олег Петрович Маджи открыл второе по значению месторождение золота в Узбекистане Кизил Алмасай. Её предки переселились в Российскую империю во второй половине XIX в. Прадеды, деды, родители Светланы жили в Петербурге, Ишиме, Тобольске, Скобелеве (ныне Фергане), Ташкенте. У бабки Светланы – Натальи
-82 -
Воспоминания В.А. Чайкина наполнены теплотой и признательностью по отношению к этому незаурядному учёному и человеку, знавшему и любившему страны Среднего Востока. «Л.А. Зимин, – вспоминает В.А. Чайкин, – которого я впервые увидел 23 февраля на его асхабадской квартире и простился навсегда 4 марта (1919 г. – В.Г.), был известен в Туркестане ещё до февральской революции как видный ориенталист и радикальный культурник1.
Интересно, что о В.А. Чайкине – «главе эсеров Туркестана» и об ориенталисте Л.А. Зимине тепло вспоминал в своих воспоминаниях и Заки Валиди Тоган.
Заки Валиди Тоган вспоминал: «В том же году [в 1913. – В.Г.],
будучи в Фергане, я неоднократно встречался с Вадимом Чайкиным, представителем местных социал-революционеров. И с ним мы говорили о необходимости создания собственной организации мусульман, решили издавать газету «Голос Туркестана» на русском и тюркских языках. О выпуске варианта газеты я вёл переговоры с адвокатом Убайдуллой Ходжаевым и учителем Мунаваром Кари из Ташкента, а также с Аширали Ходжаевым из Коканда. Я познакомил их с Вадимом Чайкиным. Идеологическую программу будущей газеты, если таковая состоится, я определил примерно в таких трёх пунктах:
1.Достижения равноправия и одинакового налогообложения местного населения и русских, проживающих в пространстве между Сибирской железной дорогой с севера и афгано-иранской границей с юга;
2.Прекратить выделение земельных площадей русским переселенцам до перехода мусульман-кочевников к оседлости и определения мест расположения их сёл и городов;
3.Предусмотреть создание современной системы народного просвещения.
Михайловны Саввич-Маджи одной из первых женщин кандидатов медицинских наук в Ташкенте, служившей в Ташкентской физиотерапевтической больнице имени Семашко в самом начале 30-х гг. ХХ в. и завёлся интересный пациент. Звали его Вадим Чайкин. Их по всей вероятности связывало многое. Вероятно, они слышали друг о друге ещё по Фергане. В роду Натальи Михайловны были народовольцы. Н.М. СаввичМаджи окончила гимназию с золотой медалью. У неё было высшее медицинское образование, полученное в Среднеазиатском государственном университете в Ташкенте, САГУ, «Крёстного отца» высшего светского образования в Средней Азии и высшее литературное полученное в Московском историко-философском литературном институте, знаменитом МИФЛИ. Наталья Савич дочь русского офицера занималась литературным трудом, писала романы, новеллы. Признательный пациент рассказывал ей о своих историко-литературных замыслах и подарил ей с дарственной надписью «Доктору Нат. Савич от признательного пациента автора. 1930 год» свою первую книгу, изданную в издательстве З.И. Гржебина.
1 Чайкин В.А. К истории Российской революции. Вып. I. Казнь 26 бакинских комиссаров. М.: Изд-во З.И. Гржебина, 1922. С. 115.
- 83 -
Согласившись с этой программой, социалист Чайкин приступил к изданию газеты в Андижане, а Убайдулла Ходжаев – в Ташкенте. В них-то я и опубликовал под псевдонимом статьи об организации в Туркестане муниципалитетов и губернских земств1.
В Петербурге передавали о нём [об ориенталисте Л.И. Зимине – В.Г.] в высшей степени положительные отзывы известного востоковеда профессора Бартольда, вспоминал В.А. Чайкин, и предсказывали молодому учёному блестящую будущность… я был представлен ему и его жене Чокаевым, который раньше встречал их в Ташкенте на общественно-просветительской работе… С первого момента и взгляда, по той сияющей радости, с какой приветствовал Зимин наш приезд … я понял, что … могу всецело положиться на его личную честность и искренность … Сама внешность Л.А. Зимина с широкой, окладистой длинной бородой, несмотря на его сравнительную молодость (36 лет), с открытым лицом и ясными голубыми глазами – предрасполагала к такому доверию. Говорил он без малейшей аффектации и, несомненно, с первых слов, всё, что знал и думал»2.
В.А. Чайкин впоследствии очень страдал, что не смог предотвратить бессмысленную казнь Л. А. Зимина, о которой узнал слишком поздно.
«…Впервые о казни Л. А. Зимина, – вспоминал В. А. Чайкин, – я узнал от бывшего секретаря бакинской рабочей конфедерации Восканова в начале июня 1920 г. В ответ на мои сомнения в правильности этих сведений Восканов развернул номер бакинского «Коммуниста» от 11 мая, где был приведён официальный список лиц, расстрелянных в Баку после установления там советской власти. Под одиннадцатым номером этого списка действительно значилось – «Зимин Лев Александрович», а в графе «причины казни» – «За участие в убийстве 26 бакинских комиссаров и сообщение англичанам сведений, облегчающих борьбу с советской властью» Я был, как громом поражён, – продолжает Чайкин, – первой частью этой мотивировки смертного приговора. Считая казнь Л.А. Зимина бессмысленной, никому и ничему не нужной жестокостью, я, однако способен был, кажется, легче примириться с самым фактом насильственной смерти, чем с такой вопиющей и непоправимой несправедливостью»3.
1Заки Валиди Тоган. Воспоминания. Борьба народов Туркестана и других восточных мусульман-тюрков за национальное бытие и сохранение культуры. Книга I. Уфа: Китап,
1994. – 400 с. С. 158, 159, 174, 175, 176, 177, 178, 181, 196, 273, 274.
2Чайкин В.А. К истории русской революции… С. 24.
3Там же. С. 115.
-84 -
«7 января 1921 года я, – писал В. А. Чайкин, – виделся в Баку с женою Зимина – М. В. Зиминой. Она рассказывала, что её муж имел возможность уехать из Баку ещё при переходе советскими войсками азербайджанской границы у станции «Ялама», но не пожелал этого сделать. «Я не вижу оснований уклоняться от ответственности за свои ошибки», – говорил он даже во время ареста. Последние полгода Зимин был профессором Азербайджанского университета, преподавал арабистику и историю Востока, и, по словам жены, конечно, не допускал мысли, что будет обвинён в убийстве комиссаров…»1.
Ещё в Закаспии Л. А. Зиминым с гневом было отвергнуто предложение британских властей, которым не хотелось оставлять слишком осведомлённых свидетелей их присутствия в Туркестане, на почётную эвакуацию его через Персию и Индию в Лондон, при этом в случае положительного ответа гарантировалась «за оказание британскому правительству в тяжелый момент услуги… троим (членам директории. – В.Г.) уплата 5 миллионов рублей золотом»2.
Об умении Вадима Чайкина увидеть, казалось, в обычном, банальном для взгляда обывателя случае событие мирового порядка свидетельствует предпринятое им расследование и написание очерка «Правда о деле профессора И.П. Михайловского». Самоубийство профессора медицины Среднеазиатского университета И.П. Михайловского в августе 1929 г., ставившего опыты по оживлению людей и пытавшегося воскресить собственного умершего и мумифицированного им сына, было использовано в политических целях для наступления на православную церковь. Архиепископ Лука, он же профессор медицины Среднеазиатского государственного университета В.Ф. Войно-Ясенецкий был обвинён в доведении до самоубийства своего коллеги. Сделано это было якобы потому, что И.П. Михайловский шёл против Бога, ставя опыты по оживлению людей. В дело включились карательные органы и пресса. Чекисты решали превратить «дело И.П. Михайловского» в политическое и антицерковное. Член президиума ЦКК ВКП(б) А.А. Сольц послал в Ташкент телеграмму с требованием прислать ему обвинительное заключение по «делу Михайловского». Фельетонист партийного официоза «Узбекистанской правды», собственный корреспондент «Известий» и «Правды» в Ташкенте Габриэль Аркадьевич (Аршалуйшович) Уреклян, взявший псевдоним Эль Регистан, родившийся в Самарканде («соавтор» вместе с поэтом
1Чайкин В.А. К истории русской революции… С. 134-135.
2Там же. С. 26.
- 85 -