Материал: XX
превращались буквально в зверей, выхватывают друг у друга куски хлеба, еду и быстро заглатывают, а их избивают. Это бывает ежедневно и все это примелькалось до того, что просто вошло в жизнен-
ный обиход1. И если в городе люди могли найти себе хоть какоенибудь пропитание, то положение в степи было ужасающим.
Обессиленные голодом люди инстинктивно тянулись к городу … и по большей части находили смерть в глубоких снежных сугробах. Город для них был иллюзией спасения. Но именно только иллюзией, так как городское население, урезанное в пайках до минимума, потеряло последние остатки чувства человеколюбия и равнодушно смотрело на гибель пришлых степняков. Трупы на улицах и по дорогам было обычным явлением2.
Значительное место в воспоминаниях занимают вопросы человеческой судьбы и предопределения, Божьего промысла, ее размышления о судьбе православия в советском государстве. Она верит в то, что все происходящее – есть Божий промысел, эта та ноша, которую должен вынести человек и не сломаться. Она не сломалась:
На старости пришло испытание настоящее: и болезнь, приковавшая к постели и общее бездействие. Вот теперь то не утерять веры, вот теперь то чаще молиться и помнить, что ни один волос не упадет с головы без его святой воли3.
Не исповедимы пути Господни! Может, для очищения самого Христианства нужны эти испытания, чтобы чистый кристалл освободить от вековых наслоений4.
В другой части воспоминаний она пишет:
Давно не смотрела я в зеркало, а вчера Вера (женщина, помогавшая Маллицким в ссылке – О.П.) поднесла мне, чтобы я посмотрела какой-то укус на лбу. И я увидела свои волосы. Они были только с проседью, когда я сюда приехала, а теперь совершенно седые. Недаром дается ссылка, хотя и, недалеко от Ташкента. Всего 112 верст отделяют меня от своих, а попасть нельзя. И эта невозможность, сознание подневольности, гнетет душу5.
Особое место в ее воспоминаниях занимают рассуждения о вере, о гонениях на священнослужителей, о закрытии храмов. Она пишет о сносе церквей – Военного собора, Сергиевской церкви, Храма Христа
1ЦГА РУз, ф. Р-2231, оп. 1, д. 267, л. 4.
2Там же, л. 2об.
3Там же, л. 36.
4Там же, л. 81об.
5Там же, л. 41.
- 76 -
Спасителя в Москве. Она постоянно проводит исторические параллели между современностью и первыми годами христианства:
Храмы уничтожаются повсеместно или закрываются, и обращаются в лучшем случае в музей, а то просто в клубы и красные уголки1.
Несмотря на развернувшуюся активную борьбу советской власти со всеми проявлениями религиозности у народа, она пророчески пишет о событиях, которые действительно произойдут через полвека:
… Все, все когда-нибудь будет известно и тогда, образ священника не того, что изображают теперь, чтобы поселить в детских душах по меньшей мере недоумение и отвращение, а настоящий образ страдальца за свободу совести возсияет и получит надлежащую оценку2.
Ее беспокоил тот факт, что ее внучки (Ольга и Надежда) растут в обстановке полного безверия. Именно с этими словами Ольга Николаевна обращалась к ним:
Все таки кто-то пойдет в церковь, кто-то услышит весть, что Христос рождается. Христос есть то, на чем зиждется жизнь. Милосердие. Справедливость. Снисхождение, прощение… Все это воплощает в себе любовь, а Христос – есть воплощение любви - этой великой силы – двигателя жизни. Девочки мои милые. Не октябрили Вас, а получили вы при своем рождении крещение православное и имена святые – Ольги и Надежды3.
Читая дневник Ольги Николаевны Маллицкой приходит осознание того, что она верила, что наступит время, когда его прочтут. Она стремилась, как бы громко это не было, для грядущего поколения показать, что было пережито и испытано, показать эпоху, описать свои переживания, окружающую ее реальность в Чимкенте, предвидя, что наступит время, когда история даст объективную оценку тем событиям.
Стоит отметить, что супруги с достоинством вынесли это тяжелое бремя и большая заслуга в этом, была, конечно же, Ольги Николаевны.
Последующая жизнь Ольги Николаевны протекала в более благоприятных условиях. Они много путешествовали и проводили вместе последние их совместные годы.
24 июня 1943 году Ольги Николаевны Маллицкой не стало.
1ЦГА РУз, ф. Р-2231, оп. 1, д. 267, л. 37.
2Там же, л. 38.
3Там же, л. 80об.
- 77 -
С ее смертью папа (Николай Гурьевич – О.П.) потерял значительную долю своей жизнерадостности1.
Твоя душа была алмаз Прозрачнейшей воды Он мягкий свет кидал не раз Во тьму чужой беды.
Вадим Чайкин и его альтернативное постижение истории
Вадим Афанасьевич Чайкин родился в апреле 1886 г. в НовоОскольском уезде Слоновской волости в Курской губернии, по национальности русский. Окончил среднюю и приходно-высшую школу. В 1904 – 1905 гг. – он уфимский гимназист.
С 1904 г. – член Партии социал-революционеров, избирался в Центральный комитет, с 1915 г. работал как журналист, историк, зарабатывал уроками и литературной деятельностью. Не раз до 1917 г. Чайкин подвергался арестам, в 1915 г. был в ссылке.
В национальных районах России, в том числе в Туркестане, большой популярностью пользовались социалисты-революционеры. Особенно активно эсеры заявили о себе после Февральской революции, когда появилась реальная возможность непосредственной, легальной борьбы за власть. Из наиболее известных туркестанских эсеров можно назвать В. Чайкина, М. Сосновского, Л. Гриневича, К. Успенского, П. Домогатского и др.
Организации социалистов-революционеров кроме Ташкента появляются в Самарканде, Скобелеве, Намангане, Андижане и в некоторых других населённых пунктах Туркестана2.
По инициативе общественного деятеля Туркестана эсера В.А. Чайкина и мусульманской фракции в августе 1916 г. была организована поездка в Туркестан ее членов (К. Тевкелева, К. Бактыгиреева, У. Ходжаева, Ш. Мухамедьярова, М. Чокаева). Они побывали в Ташкенте, Самарканде, Андижане, Джизаке, Коканде, где приняли большое число просителей, выступали перед населением, знакоми-
1ЦГА РУз, ф. Р-2231, оп. 1, д. 267, л. 34.
2Абдуллаев Р.М. Общероссийские политические организации Туркестана в 1917 году // Туркистон мустакиллиги ва бирлиги учун кураш сахифаларидан. Тошкент: Фан, 1996. С. 46.
-78 -
лись с ситуацией на местах, собирали материалы о злоупотреблениях администрации по отношению к мусульманам и евреям.
При изучаении архивно-следственных дел репрессированных историков, было установлено наличие архивно-следственного дела, заведённого на Чайкина Вадима Афанасьевича, 1886 года рождения, репрессированного в 1933 г. Из рукописных материалов В.А. Чайкина, присланных в 1933 г. Среднеазиатским отделением государственного издательства для ознакомления директору Среднеазиатского научноисследовательского института истории революции Д.И. Манжаре, бывшему слесарю в Главных железнодорожных мастерских в Ташкенте, возглавившему к тому времени историческую науку в среднеазиатских республиках, а также из предисловия уцелевшего экземпляра книги первого из них предстаёт оригинальный проект воссоздания истории российской революции1. Следует обратить внимание, что не «первой революции» – 1905 – 1907 гг., не «второй» – февральской 1917 г., и не «третьей» – октябрьской 1917 г. (так было принято обозначать по большевистской схеме), а Российской революции 1904 – 1921 гг. В самом заголовке, хронологии, ракурсе просвечивает авторская концепция этого крупнейшего события XX в.
В.А. Чайкиным преподносится это как бы само собой разумеющимся, без всяких комментариев и доказательств. В самом деле, ведь были Английская буржуазная революция, Французская революция 1789 г. В заголовок выносится название народа, который её устроил, а не название какого-нибудь месяца брюмера, термидора, октября или февраля. Российская революция тоже в 1904 – 1905 гг. имела своё начало. Конец – октябрьский переворот 1917 г. и установление диктатуры большевиков вплоть до окончательного их утверждения в 1921 г. Впоследствии В.А.Чайкин расширил хронологические рамки для своего замысла с 1904 по 1930 г.2 Возможно, потому, что 1929 г. – год «великого перелома»?
Итак, труд, задуманный В.А. Чайкиным и объединённый под общим заголовком – «К истории русской революции (1904 – 1921 годов)», ставил своей задачей сохранить для будущего в объективном
иточном освещении все те исторические события, факты, материалы
идокументы, которые могли затеряться среди великих потрясений переживаемой эпохи либо подвергнуться искажению. «Беспредельности этой задачи, непосильной и для десятка профессиональных
1ЦГА РУз, ф. Р-1747, оп. 1, д. 9, л. 1-14; Чайкин В. К истории русской революции. Вып. 1. Казнь 26 бакинских комиссаров. М.: Изд-во З.И. Гржебина, 1922. – 196 с.
2ЦГА РУз, ф. Р-1747, оп. 1, д. 9, л. 4.
-79 -
историков, – отмечал В.А. Чайкин1, – автором труда будут противопоставлены два ограничительных требования: описывать лишь те события, участником которых он был, и, безусловно, воздерживаться от суждений и выводов, не основанных на непосредственных наблюдениях или бесспорных документальных данных»2.
Отдельные выпуски числом до десяти, позже планировалось и до двенадцати3, автор данного труда предполагал, после окончательного оформления передавать в печать по мере сосредоточения необходимых материалов и в зависимости от технических возможностей. В исключительных случаях, требующих собой доказательности, предполагалось воспроизведение в тексте и в «приложениях» фотографических снимков подлинных документов.
Вадим Чайкин с 1920 г. в основном занимался историческими исследованиями. Судя по содержащимся в его книге упоминаниям в 1922 г., к печати готовились собранные полностью следующие первые пять выпусков «К истории Русской революции», «Казнь 26 бакинских комиссаров» (был издан), «Черноморское повстанчество 1912 – 1920 годов» (Выпуск второй), «Межнациональные взаимоотношения революционной России» (Выпуск третий), «Материалы по истории революционного народничества (1904 – 1920)» (Выпуск четвёртый), – «Туркестан и империалисты» (Выпуск пятый)4. Сведениями о том, были ли изданы четыре из указанных пяти выпусков и сохранились ли оригинальные рукописи В.А. Чайкина, мы не располагаем. Судя по сноскам на них в выпуске первом, они содержали многие редкие источники, часть из которых не сохранилась до наших дней. Ничего не известно и о судьбе планировавшихся В.А. Чайкиным следующих безымянных пяти или семи выпусков.
В.А. Чайкину принадлежит честь расследования подлинной картины расстрела 26 бакинских комиссаров. Анастас Иванович Микоян проживший самую длинную жизнь в Политбюро ЦК КПСС в своих мемуарах «Так было» вспоминал об этом следующее:
«В марте 1919 г., когда мы только что вернулись из тюрьмы, в Баку появился Вадим Чайкин. Это был видный юрист, член Центрального комитета партии эсеров, избранный по их спискам в Учредительное собрание от Туркестана. Он добивался встречи со мной, и мы встретились на нелегальной квартире. Чайкин сообщил, что находился более месяца в Закаспии, стараясь выяснить все фактические
1Чайкин В. К истории русской революции… С. 7.
2Там же.
3ЦГА РУз, ф. Р-1747, оп. 1, д. 9, л. 4.
4Чайкин В. К истории русской революции… С. 6, 9, 12, 26, 98 и др.
- 80 -