уходят, перерождаясь сообразно делам своим. Дрожат здесь на |
||
земле люди, попав во власть смерти. Думают одно, а происхо- |
||
дит другое такова разница между мыслью и исполнением. |
||
Вглядывайся в ход мира. Если бы человек жил |
|
лет и более, |
все же бы он разлучился с родными и покинул бы здесь свою |
||
— |
|
|
жизнь. Поэтому, послушав святых, оставь плач, думая, когда ты |
||
|
100 |
|
увидишь покойника: Не будет он вновь моим . Как горящий дом тушат водою, так человек стойкий, разумный, мудрый пусть быстро разгонит“ тоску, как ветер раскидывает” хлопок.
Пусть тот, кто ищет себе счастья, вырвет стрелу из души плач и стенание и мучение самого себя. Вырвав стрелу, спокойный, человек достиг мира душевного, преодолев горести—,
станет он беспечален .
Вы видите, что здесь вопрос основной и глубочайший, об отношении к смерти», поставлен на почву общечеловеческую,
где нет ни женщин, ни мужчин, а есть только люди. И мы видим, что буддизм здесь равняет женщину с мужчиной; вот беседа искусителя Мары со старицею Сома. Когда злой дух, искушая монахиню Сома, выставляет ей на вид всю недостаточность женского ума для постижения высших истин, она с гордостью опровергает его. Мара говорит:
То труднодостижимое положение, которого и мудрецы добиваются, не может оно быть достигнуто женщиною, разум у которой— меркою в два пальца.
Житие поясняет, что значит мерка в два пальца: когда женщины варят рис, хотя они это делают уже с восьмилетнего возраста, они всегда имеют привычку говорить: рис уже готов, хотя они этого не знают и только узнают, готов ли рис, когда
« |
|
|
вынут и потрут между пальцами; оттого и говорят, что разум у |
||
женщины меркою в два пальца. На вызов Мары Сома отвечает: |
||
Что значит для нас, что мы женщины, когда мысль наша спо- |
||
|
|
» |
койна, когда явилось высшее познание от истинного понима- |
||
ния закона. Всюду уничтожено наслаждение, рассеян мрак. |
||
Знай же, злой, уничтожен ты, губитель . |
||
Не напрасно Будда придавал громадное значение принятию |
||
|
— |
|
женщин в общину, силою своего великого проникновения ума |
||
он понимал, что создает этим нечто до того в Индии, да, в сущ- |
||
ности, и в мире, небывалое признание за женщиною права |
||
наравне с мужчиною идти к вечному спасению, идти самостоя- |
||
тельно, собственным умом и сердцем искать истицу. И потому |
||
|
|
245 |
даже не важно с этой основной, общей точки зрения, что женское монашество в Индии и странах буддийских продержалось сравнительно недолго на той высоте, на которую его поставили первые старицы, ибо ведь и мужское монашество испытало немало падений и отступлений, важно здесь признание права, признание в женщине человеческой личности. Потому нам понятны и сомнения учителя монаха, и гнев его последователей монахов на Ананду за введение женщин в общину. Здесь в этом решении буддизма иной дух- , чем у Ману и законодателей, ко-
торые, несмотря на все оговорки, ими делаемые, несмотря на все признания прав женщин, необходимости их уважать и беречь, стоят на определенной точке зрения: женщина всегда зависела от мужчины . Буддизм в Индии провозгласил по отношению к женщине первый и задолго до других« право самостоятельной мысли. »
Если Ману и законодательство, да и сама индийская жизнь дали, как мы видели, женщине, желавшей остаться в миру и семье, мало простора, то та же жизнь все же выдвинула ряд выдающихся женщин и женских типов; для нас безразлично, можем ли мы или не можем доказать историческое существование Драупади, Дамаянти, Савитри, безразлично, что Шакунтала, почти наверное, только создание поэтического творчества, для нас достаточно, что истинное художественное творчество, которое творит только из жизни, создало эти и многие другие чарующие женские образы, чтобы понять, что женщина не была забыта индийскою культурою и внесла в нее и имеет в ней свое определенное и немаловажное место. Я говорю здесь об общечеловеческой роли женщины в жизни, ибо нет, конечно, сомнения в том, что, как существо обожаемое, внушающее страсть и восхищение, женщина наравне с природою занимала первенствующее место в душевной жизни индийского народа, любовь наполняет его поэзию и царит в ней и в сложнейших и изящнейших стихах великих поэтов, и в простой песне деревенской девушки или юноши, она вдохновляет индийца и дает ему ту удивительную чуткость, которая чарует нас в этих часто столь кратких любовных стансах. Позвольте раньше, чем перейти к характеристике этой поэзии, отразившей и отражающей душевную жизнь Индии, третью сторону индийской жизни вообще, прочесть вам несколько стансов, которые покажут, как« полно и глубоко» лю-
246
бовь захватывает и индийского поэта, и тех, очевидно, кто в Ин- |
||||
дии его слушает или читает: |
то пел песню, вспоминая, ка- |
|||
|
Сегодня утром, подруга, кто» |
|||
залось мне, свою милую: открылись все раны моего сердца, по- |
||||
раженного стрелами бога любви . |
» |
|
||
« |
- |
|
|
|
«Он так на нее взглянул, она послала ему такой взгляд, что |
||||
любовь обоих стала совершенством . |
|
|||
« |
Глядите: вдыхает в себя благоухание, трогает, целует, со- |
|||
дрогаясь от волнения, и кладет себе на сердце цветок [...] |
||||
странник, глядя на цветок, подобный щеке его жены . |
||||
|
Что вы повторяете, подруги, |
|
не умирай , ты увидишь его |
|
вновь, если останешься жива. Это слова деловые, путь любви |
||||
иной . |
|
|
» |
|
« |
|
“ |
” |
|
В бесконечном разнообразии мы видим эти любовные кар- |
|
тинки, где часто просто намек один, а вы видите целую карти- |
|
» |
|
ну, живых людей, бессмертных своею любовью в стихах поэта. |
|
Если мы всмотримся внимательно в душевную жизнь Индии |
|
так, как она находит себе яркое и разностороннее выражение в |
|
ее литературе, то мы увидим большую сложность и глубину, |
|
подобные тем, какие мы видели, когда речь шла о духовных |
|
исканиях индийца: он ко всему подходит с вниманием, чрезвы- |
|
чайно интенсивно и глубоко переживает, никогда не скользя |
|
по поверхности; его душевные переживания сложны и много- |
|
образны, и, чтобы понять их, мы должны проследить их в тех |
|
тоже сложных теоретических построениях, которые он облека- |
|
ет в форму шастр. Из них две имеют непосредственное отно- |
|
шение к исследуемому нами предмету. Это камашастра, теория |
|
науки о любви, и аланкарашастра, теория науки о поэзии. |
|
Камашастра говорит, впрочем, не только о любви, а рисует |
|
нам требования от светского человека вообще, как бы мы точ- |
|
нее сказали, от культурного человека вообще. Предполагается, |
|
что он прошел учение и стал домохозяином. Жить он должен в |
|
столице или в городе, или же в деревне мы здесь находим |
|
ценное подтверждение взгляда на деревню, как на нечто, по |
|
существу, не отличное от города. Для нас сейчас особенно важ- |
|
|
— |
на та часть его обихода, которая касается его духовной и ду- |
|
шевной жизни. Мы видим требования религиозные, домашний |
|
алтарь и, с другой стороны, требования участия в обществен- |
|
ном культе, в церемониях и религиозных процессах. Особенно |
|
247 |
|
затем налегается на занятия литературою и искусствами, говорится о необходимости всегда иметь то, что мы называем последнею книжкою , далее требуется в широкой мере занятие искусством, не только теоретическое, но и практическое; я прошу« вас обратить на» это особенное внимание, ибо здесь ле-
жит ключ к пониманию широкого развития искусства и художественного чутья в Индии. Вы помните, что я указал, как близость к природе развила наблюдательность и художественное чутье индийского ремесленника деревенского жителя. Теперь вы видите, что от горожанина и образованного человека вообще требуется живое отношение— к искусству, как
одному из необходимейших элементов культурной жизни. Считается желательным и понимание, а по возможности и практика в художественных ремеслах, и это чрезвычайно важно, ибо таким образом на каждом шагу, даже в мелочах обихода, внимание направляется на форму, которая так много значит в искусстве. Но мало того, что от самого человека требуется такое личное отношение к искусству и литературе, сознание необходимости общения на этой почве в самых разнообразных формах считается необходимым: недостаточно наслаждаться самому, необходимо среди знатоков и ценителей прекрасного обмениваться впечатлениями и пониманием художественных произведений.
Одно из мест, где такие ценители прекрасного должны сходиться, это храмы богини красноречия Сарасвати; сюда же с разных сторон стекаются актеры и устраивают представления, при которых— актеры соперничают в искусстве исполнения ро-
лей. Наряду с этим видное место занимают и представления и собеседования в домах и в обществе гетер, ганика, которые всегда играли большую роль в жизни Индии и из которых многие прославили свое имя не только красотою, но и как ценительницы прекрасного. Их тщательно обучали, и они часто принадлежали к образованнейшим и культурнейшим элементам страны, имели дворцы и целый штат прислужников и прислужниц. История и литература показывают, что нередко они выходили замуж за чрезвычайно почтенных людей, мы видим также, что некоторые из известнейших буддийских стариц были перед тем гетерами.
248
Та пестрая толпа, в которой вращался человек, интересо-
вавшийся поэзией, искусством и желавший увидеть жизнь в разнообразных ее проявлениях, прекрасно описана знаменитым поэтом VI в. Бана в автобиографической части его неоконченной поэмы, посвященной жизни знаменитого его современника царяI Харши. Он называет тех лиц, с которыми
постоянно общался. Это близкий его друг, составитель песен и стихов на местном наречии, два учителя, поэт, поэт на пракритском наречии, два панегириста, отшельница вдова, заклинатель змей, разносчик бетеля, врач, публичный чтец, золотых дел мастер, надзиратель, писец, живописец, формовщик- , ис-
полнитель на тамбурине, два певца, молодая девица, два флейтщика, плясун, игрок в кости, преподаватель музыки, парикмахер, игрок, молодой актер, плясунья, нищенствующий монах, сказитель сказок, отшельник — поклонник Шивы, зем-
лемер, горшечник, фокусник, кудесник, знаток горного дела, брахманский монах.
Я нарочно дал этот несколько длинный список, чтобы показать, как разнообразен был круг людей, в котором вращался индиец, принадлежавший к культурным людям своего времени. Что же объединяло этих людей, каковы были те вопросы, для обсуждения которых они собирались, каково было искусство, которым они наслаждались, какие книги пленяли их и служили предметом их бесед, т. е. что было предметом их духовного, душевного общения? Попробуем воспроизвести несколько из этих собраний, на которых они сходились, чтобы видеть и слушать, а затем посмотрим, как они относились к виденному и слышанному. Настал день Камы, бога любви, день праздника весны. Его собираются почтить театральным представлением; постоянного здания для театра нет, ибо почти не существует декораций, не в них, по мнению индийца, суть, а в том, что играют и как играют. Мы видим здесь сразу, что нам нечего ожидать попыток грубым или тонким реализмом создавать иллюзии, мы видим, что требования от поэта и драматурга здесь гораздо сложнее, потому что значительная часть зрителей настолько сама вносит много своего, что задача индийского поэта очень трудна. Мы привыкли у себя главным образом к тому, что поэт и драматург предоставляют нам лишь воспринимать и переживать вслед за ним то, что создано им
249