дии, и действительно, во время Бируни буддизм следует считать угасшим в Индии, так как уже в XI в. он почти вымирал, во всяком случае потерял вполне свое прежнее значение. Мы видим затем, что Бируни дает нам воочию пример того, как трудно было даже такому исключительному человеку, как он, понять индийцев; действительно, он говорит о громадном различии в религии, а приводит как доказательство то, что лишь в известной мере относится к религии. Ведь Бируни явно говорит о кастовом обособлении, и иностранец потому так нечист, что он стоит совершенно вне каст, за пределами самой низшей касты. Потом Бируни указывает на недостаточное как будто рвение индийцев в деле веры и не замечает, что он, в сущности, отмечает известную нам черту индийскую веротерпимость. Что индийцы умели умереть за веру с не меньшим геройством, чем другие народы, а, может быть— , даже с большим, об этом
Бируни здесь просто забыл, ибо он не мог не знать того, что происходило при кровавых походах его государя Махмуда Газневида в Индию, походах, которые за их жестокость Бируни порицал. Но если Бируни и сделал известную ошибку, соединив религию с кастовым началом, которое он хорошо знал, то он, по существу, проявил глубокое и тонкое понимание особенностей Индии, ибо, как вы припомните, кастовое начало, несомненно, является одним из столпов индийского объединения вместе с тем и отмежевания Индии от других стран.
Бируни продолжает: В третьих, во всех нравах и обычаях они так отличаются от нас, что даже пугают своих детей нами, нашей одеждою, нашими«обычаями- и говорят, что мы чертово
отродье и что делаем противоположное всему, что хорошо и прилично. Правда, приходится признаться, чтобы быть справедливым, что подобное принижение иностранцев не только существует между нами и индийцами, но обычно между всеми народами по отношению одного к другому . Бируни далее, не вполне в данном случае в соответствии с исторической действительностью, указывает, что Иран и Передняя» Азия до Си-
рии были буддийскими, а потом уже буддизм был изгнан зороастризмом обратно на Восток, благодаря чему у буддистов создалась вражда к Персии. Далее Бируни говорит о появлении ислама и о его походах, которые поселили глубокую ненависть к мусульманам у индийцев. Особенно в этом отношении много
195
сделали кровавые походы Махмуда Газневида. Бируни указы- |
|||
вает, что индийской образованности« и науке пришлось |
|||
скрыться в глубь страны и в Кашмир и |
здесь, говорит он, ан»- |
||
тагонизм между индийцами и иностранцами питается все бо- |
|||
лее«и- более |
—из источников политических— |
и религиозных . |
|
Это четвертая преграда. |
— |
|
|
В пятых, |
говорит Бируни, есть еще другие причины, |
||
упоминание о которых звучит сатирою,— национальные ин- |
|||
дийские черты, глубоко в них укоренившиеся, очевидные для |
|||
всех. Мы можем сказать одно, безумство |
болезнь, от которой |
||
нет лекарства, а индийцы воображают, что нет страны, равной |
|||
их стране, нет народа, равного их народу, нет царей, нет веры, |
|||
нет науки, равных их царям, их вере, их науке. Они надменны, |
|||
безумно тщеславны, самонадеянны. По природе своей они ску- |
|||
пы в сообщении того, что знают, и они всячески стараются |
|||
скрыть свои знания от своих же людей, раз они другой касты, |
|||
тем более, разумеется, от иностранцев. По их представлению, |
|||
нет на земле |
страны, нет людей таких, как их племя, и нет на |
||
свете ни одного создания, которое бы обладало знаниями или |
|||
наукой, кроме них. Их высокомерие таково, что, если вы им |
|||
скажете про науку или про ученого в Хоросане или Персиде, |
|||
они сочтут вас за невежду или лжеца. Если бы они странство- |
|||
вали и смешивались с другими народами, то они скоро переме- |
|||
нили бы мнение, ибо их предки не были столь узки“ , как |
|||
современное поколение. Один из их ученых, Брахмагупта, в од- |
|||
ном месте сказал, приглашая народ чтить брахманов: Греки, |
|||
хотя и не чистые, должны быть почитаемы, ибо они были обу- |
|||
чены наукам” |
и в этом превзошли других. Что же после этого |
||
нам сказать о брахмане, если он соединяет с чистотой высоту науки? В прежнее время индийцы признавали, что греками больше сделано для успеха науки, чем ими. Но уже из этого места у Брахмагупты вы видите, до чего он был заражен самовосхвалением, придавая себе в то же время вид, что воздает должное другим. Таково положение дел в Индии. Для меня было чрезвычайно трудно вработаться в мой предмет, хотя я и очень люблю его, в чем я стою совсем одиноко в свое время; я не жалею ни трудов, ни денег на собирание санскритских книг из мест, где я мог предполагать, что они найдутся, и выписывал даже из весьма отдаленных мест индийских ученых, кото-
196
рые понимали» |
эти книги и могли учить меня. Какой ученый |
||
имеет те возможности для изучения этого предмета, какие |
|||
имею я? . |
|
«для лучшего по- |
|
Далее Бируни говорит о своем намерении |
|||
нимания дела сравнивать мнение греческих ученых с индий- |
|||
скими. Восхваляя Сократа, Бируни говорит: |
У индийцев не |
||
было подобных людей, способных и желавших довести науку |
|||
до классического совершенства. Поэтому по большей части вы |
|||
находите, что даже так называемые научные теоремы индий- |
|||
цев находятся в состоянии совершенной путаницы, лишены |
|||
логического порядка и в конечном результате всегда смешаны |
|||
с глупыми представлениями толпы: огромные числа, огромные |
|||
промежутки времени, всякого рода религиозные догматы, по |
|||
отношению к которым народное верование не»допускает со- |
|||
мнений. Потому у индийцев преобладает обычай . |
|||
Ясно, что, когда Бируни говорит об исключительности и |
|||
высокомерии индийца, он, в сущности—, имеет в виду брахманов |
|||
с их невероятной гордыней, и тут Бируни выдвинул третий из |
|||
столпов Индии и его движущую силу брахманство. Мы мог- |
|||
ли убедиться, что он вполне верно определил основы индий- |
|||
ской культуры, но вместе с тем не скрыл от нас того, что, |
|||
несмотря на все—попытки проникнуть в существо Индии, ему |
|||
это не удалось. Причин тому, конечно, много, но одна из них |
|||
особенно важна необыкновенное богатство и сложность ин- |
|||
дийской— |
культуры, где каждая дисциплина имеет свою систему |
||
научного исследования, свою шастру (о них мы уже говорили), Бируни ни одной шастры настоящим образом не изучил, и этим и объясняется его отрицательная оценка индийской науки, которую он доводит даже до отрицания логичности индийских научных построений, как целого. Если вы припомните, в этом он сошелся с некоторыми европейцами XIX и XX вв., которые упрекали индийцев в том же, в чем их упрекал в XI в. Бируни, причем и наши современники, и Бируни, как мне кажется, погрешили недостатком углубленности своего отношения к Индии.
Бируни сделал так много, что я не хотел бы, чтобы мои слова прозвучали ему упреком, я хотел только подчеркнуть ими глубину индийской мысли, подойти к которой надо с большой осторожностью и помнить, что ценою работы целой жизни
197
сможешь разобраться- |
лишь в маленьком ее участке. Бируни |
|||||
захотел невозможного, он исходил из слабо развитой тогда |
||||||
еще арабско персидской науки и судил по ее достижениям: |
||||||
сложный и богатейший мир санскрита мог потому ему от- |
||||||
крыться лишь частью, и потому Индия, естественно, осталась |
||||||
для него в значительной мере закрытой книгой. Но мы видели |
||||||
вначале, кто такой Бируни, насколько он был исключитель- |
||||||
ным, большим человеком, как искренно и упорно он стремился |
||||||
познать Индию и как познание это ему, несмотря на все усилия, |
||||||
не далось. После этого мы поймем, почему влияние Индии на За- |
||||||
пад, т. е. на Переднюю Азию,- |
было столь сравнительно- |
ограни- |
||||
ченным: с одной стороны, Индия могла—действовать только через |
||||||
буддизм, а для него еврейско зороастрийско христианская почва |
||||||
была мало благоприятная, с другой переднеазиатский мир, |
||||||
уже подвергшийся влиянию Греции, вошел в иное культурное |
||||||
русло, и Индия осталась для него закрытою книгою. Мы только |
||||||
позже встретимся в Персии, уже на почве ислама, с религиозно |
||||||
философским течением, у которого придется признать, по |
||||||
видимому, несомненно индийский источник, но уже не буддий- |
||||||
ский, а скорее всего брахманский; немного далее мы коснемся |
||||||
этого явления, а теперь укажем на то немалое все |
—же влияние, |
|||||
которое в духовном отношении Индия имела на Запад, больше |
||||||
всего, конечно, на своего—непосредственного- |
соседа |
Персию. |
||||
Прежде всего, я здесь прибегну опять к цитате у арабского |
||||||
же автора, но уже IX в. |
ал Джахиза. Этот любопытный автор |
|||||
в значительной мере может быть назван полигистором, но к |
||||||
нему ни в какой мере не может быть применена та высокая |
||||||
оценка, которая справедливо дается Бируни, и потому к пока- |
||||||
заниям Джахиза следует всегда относиться с значительной |
||||||
осторожностью. Но он чрезвычайно ценен тем, что отражает |
||||||
взгляды своего времени, и тем, что сохранил нам много индо- |
||||||
«персидских материалов, давая возможность фактически про- |
||||||
верить наличность» |
индийских«влияний. В небольшом трактате |
|||||
О познавании будущего, о—гадании и о физиономике по взгля- |
||||||
дам персов Джахиз говорит: |
Что касается персов, то они взя- |
|||||
ли все от индийцев. У них |
физиономика, политика, поверия, |
|||||
предчувствия, знание дурных признаков, домыслы, мнения, суждения, соображения, аргументы, воспитание духа, исправление всего худого, рытье колодцев, каналов, водопроводов,
198
источников, проведение каналов, наведение плотин и мостов (ограждение) от падения камней и вод, посадка деревьев, разного рода вещи, полезные для царей и государственных людей . Далее перечисляется ряд государей династии Сасанидов от III VII вв. после н. э., которые добыли из Индии разного рода предметы» , роздали обширные средства и оказали обильные ми- лости–индийским ученым и мудрецам« . И приходили ежегодно по
очереди большое количество мудрецов, ученых, математиков, астрологов, заговаривателей, заклинателей, переводчиков, [лиц], дающих решения и приговоры [относительно разного рода вопросов], познающих будущее, физиономистов. Они предсказывали им и сообщали о том, что случится в этом году и что постигнет их .
В другом месте того же сочинения Джахиз говорит: У индийцев не имеющиеся» у других домыслы, соображения, предположения, предвидения, заключения, утверждения, толкования« ,
астрология, медицина, физиономика и джафр , познание дней года, дуновения ветра, восхождения и нисхождения лунных стоянок, на котором они основываются в “своих заключениях” ... От
них научились хосрои и персы [всем] прочим наукам, от них взяли их, им подражали, специально же в медицине, астрологии, математике [...] . Если даже считать, что Джахиз чрезвычайно сгустил краски, то и то для заимствований Персиею из Индии немало, а к сказанному» у Джахиза мы можем добавить еще мно-
гое. Индийцы, как известно, всегда отличались богатою фантазиею, а их древняя повествовательная литература по богатству и разнообразию затронутых ею тем справедливо может считаться первою в мире; естественно поэтому, что она явилась источником для заимствований.
Если вообще знаменитый вопрос о странствующих сказаниях, о кочующих сказках во многом еще страдает нелепостями, то, во всяком случае, связь двух, даже, точнее, трех звеньев в цепи заимствований ясна; мы можем с полной несомненностью и очевидностью доказать для целого ряда рассказов, что индийские оригиналы перешли в средневековую, сасанидскую Персию, в пехлевийскую литературу, литературу того среднеперсидского языка, на котором писали во время Сасанидов, отсюда она перешла большей частью в арабскую литературу, частью в новоперсидскую. Это одна из увлекательнейших
199