народа. Он тщательно собирает и сообщает нам все доступные ему сведения о литературе индийской, религиозной, философской, поэтической, юридической, астрономической, астрологической, математической; он не забывает при этом указать на внешнюю сторону, т. е. на материал, на котором и которым книги пишутся, на форму литературных произведений и на форму и на условия их сохранения и передачи.
Он описывает нравы и обычаи индийцев и дает подробный географический обзор Индии, и везде, о чем бы он ни говорил, он же остается тем же хладнокровным, гуманным, критическим наблюдателем, отделяющим грубые, конкретные представления толпы от лежащих в основании их возвышенных, отвлеченных идей . Вот его подлинные слова: Верования образованных и необразованных людей разнятся у всех народов; ибо первые стремятся» понять отвлеченные идеи« и определить
общие принципы, тогда как вторые не идут дальше воспринимаемого чувствами, удовлетворяясь выводами и не заботясь о подробностях, особенно в вопросах религии и права, по отношению к которым мнения и интересы разделяются . Мы видим Бируни освещающим и объясняющим наблюдаемые им явления искусными параллелями, взятыми из жизни» других
культурных народов древнего и нового мира, проверяющим приводимые им сведения и оценивающим их значение беспристрастно и осторожно, не увлекаясь симпатиями и антипатиями, не удивляясь кажущейся дикости и не восторгаясь через меру кажущейся глубиною и возвышенностью.
Чтобы вполне оценить все величие такого явления, мы должны перенестись мыслью в современную Бируни Европу. Византийская империя, с одной стороны, Италия и Испания с другой, жили бок о бок с такой же чуждой им цивилизацией,
какой была индийская для мусульманина. Изучение ее, каза—-
лось бы, должно было представлять как для Византии, так и для Италии и Испании большой животрепещущий интерес. Убеждение, что в некоторых отношениях эта иноверческая и инородная культура стояла выше тогдашней христианской, было, несомненно, распространено между передовыми людьми Европы; особенных препятствий при посещении мусульманских стран и изучении мусульманской цивилизации не было благодаря постоянным сношениям, торговым и политическим
190
связям и массе живших в этих странах христиан. И тем не ме- |
|||||||||||||
нее мы ничего подобного подвигу Бируни не видим в средне- |
|||||||||||||
вековой Европе. Ездили, правда, отдельные личности к |
|||||||||||||
маврам |
в Испанию, |
чтобы поучиться математике, медицине, |
|||||||||||
алхимии или астрономии; переводили, правда, разные араб- |
|||||||||||||
ские сочинения по этим наукам на латинский язык, но мы не |
|||||||||||||
« |
» |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
имеем никаких доказательств, чтобы кто нибудь из этих лиц |
|||||||||||||
действительно изучал серьезно арабский язык |
|
переводы |
|||||||||||
делались при посредстве услужливых евреев, не говоря уже |
|||||||||||||
|
|
|
|
|
|
|
|
- |
|
|
|
|
|
о каких либо попытках изучать всю мусульманскую культуру и |
|||||||||||||
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
— |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
— |
|
|
|
|
- |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
проникать в ее сущность без предвзятых мыслей [...]. Таких по- |
|||||||||||||
пыток и не могло быть, ибо тогдашняя Европа была совершен- |
|||||||||||||
но неспособна относиться беспристрастно к чужой вере, к |
|||||||||||||
чужой культуре, к чужой расе. (Только спустя почти два столе- |
|||||||||||||
тия мы находим в Европе величавую фигуру Фридриха II Го- |
|||||||||||||
|
|
|
- |
|
имеет |
некоторое |
право |
быть |
|||||
генштауфена, который |
|
||||||||||||
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
- |
поставленным рядом с Бируни, но, если взвесить все условия и |
|||||||||||||
обстоятельства, мы все таки должны будем признать превос- |
|||||||||||||
ходство хивинского астронома над венценосным германо |
|
||||||||||||
итальянским философом). |
|
это |
памятник, единственный в |
||||||||||
Труд Бируни об Индии |
|
||||||||||||
своем роде, и равного ему нет во всей древней и средневековой |
|||||||||||||
научной литературе Запада и Востока. От него веет духом кри- |
|||||||||||||
|
|
|
|
|
« — |
|
|
|
|
|
|
|
|
тики беспристрастной, вполне свободной от религиозных, ра- |
|||||||||||||
совых, национальных или кастовых предрассудков и |
|||||||||||||
предубеждений, критики осторожной и осмотрительной, бли- |
|||||||||||||
стательно владеющей самым могущественным орудием новой |
|||||||||||||
науки, т. е. сравнительным методом, критики, ясно понимаю- |
|||||||||||||
щей пределы знания и предпочитающей молчание выводам, |
|||||||||||||
построенным на недостаточно многочисленных или недоста- |
|||||||||||||
точно проверенных фактах, от него веет шириною взглядов |
|||||||||||||
поистине поразительною |
|
|
одним словом, веет духом настоя- |
||||||||||
щей науки в современном смысле слова. В нем, далее, слышит- |
|||||||||||||
ся еще и душа, жаждущая истины и алчущая правды, ставящая |
|||||||||||||
правду выше всего |
|
|
— |
|
|
|
|
|
|
|
|
||
|
Бируни сурово осуждает тех, кто не смеет |
||||||||||||
признаться в своем неведении честным я не знаю , |
|
и стре- |
|||||||||||
мящаяся к истине неуклонно и неустанно, душа, |
способная |
||||||||||||
|
|
— |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
много прощать, потому что она многое понимает, но вместе с |
|||||||||||||
|
|
|
|
|
|
|
“ |
|
|
” — |
|
|
|
тем свободная от мечтательного идеализма и ясно сознающая,
191
как далеко толпа“ всегда и везде была, есть и будет от идеала и как мало число избранников, приближающихся, хотя бы в некоторой степени“ , к нему потому лишь, что они к нему стре-
мятся всем помышлением своим. А что такое произведение могло явиться в то время, когда явилось, что такой автор мог выйти из той среды, из которой он вышел, что такой памятник мог быть написан на том языке, на котором он был написан, вот в чем заключается громадный общеисторический интерес бируниевой Индии... . —
Подробная и тщательная характеристика Аль Бируни и его замечательного труда» , составленная одним из лучших знатоков культуры ислама, показала вам, надеюсь с- достаточной
убедительностью, что я имею основания для выбора именно Бируни, как исключительно авторитетного источника, показывающего нам с редкой убедительностью непроходимую пропасть между миросозерцанием индийца и миросозерцанием человека Передней Азии. Бируни, человек редких знаний, исключительной правдивости и беспристрастия, заслуживает особого внимания и доверия. Вот что он говорит в самом начале своей книги, давая характеристику индийцев.
Ранее, чем перейти к изложению, мы должны составить себе надлежащее представление о том, что делает столь трудным« проникновение в сущность всего, что касается Индии.
Знание этих трудностей послужит или к облегчению нашей работы, или к извинению наших недостатков. Ибо читатель должен постоянно думать о том, что индийцы вполне отличаются от нас во всем, причем многое кажется сложным и темным, что было бы вполне ясным, если бы между нами было больше общения. Преграды, отделяющие мусульман и индийцев друг от друга, зиждутся на разных основаниях.
Во первых, они отличаются от нас во всем, что у других народов общее. Здесь мы прежде всего говорим о языке, хотя разница- в языке есть и у других народов. Если хочешь преодо-
леть трудность изучения их языка (т. е. санскрита), то это окажется нелегким, ибо язык их отличается огромным богатством в словах и в формах, отчасти подобно арабскому, причем один и тот же предмет называется разными именами, первоначальными и производными, а, с другой стороны, одно и то же слово употребляется для обозначения многих предметов; чтобы их понять надлежащим образом, они должны быть отличены
192
один от другого разными определительными эпитетами. Ибо никто не может разобраться в различных значениях одного и того же слова, если не понимает всего предложения, в котором оно встречается, и не знает отношения его к последующей и предыдущей части всего предложения.
Индийцы, подобно другим народам, гордятся этим громадным богатством своего языка, которое, в сущности, является недостатком. Далее, язык разделяется на заброшенное простонародное наречие, употребляемое только простым народом, и классическое, употребляемое лишь высшими и образованными классами; оно весьма тщательно отделывается и подчинено правилам флексий и этимологии, а также и тонкостям грамматики и риторики. К тому же многие звуки, из которых состоит язык, и не тождественны с звуками арабскими и персидскими, и даже ничем не похожи. Наш язык с трудом мог бы произнести их правильно, наши уши, слыша их, не могли бы отличить их от сходных звуков, мы не могли бы записать их нашими буквами. Поэтому необыкновенно трудно выразить индийское слово нашим письмам, ибо для того, чтобы установить его произношение, мы должны изменить наши знаки... Мы иногда записывали слово из уст индийцев, самым тщательным образом стараясь установить его произношение, но когда мы затем, в свою очередь, повторяли это слово, то индийцы с трудом узнавали его. Как и в других иностранных языках, так и в санскрите два или более согласных могут следовать один за другим без промежуточного гласного, в то время как по нашей персидской грамматической системе такие согласные сопровождаются скрытым гласным. Так как большая часть санскритских слов и имен начинается такими согласными без гласных, то нам очень трудно произносить. Кроме того, санскритские научные книги составлены в разных любимых размерах, что делается с целью сохранить книги так, как они были написаны, имея в виду, что тексты легко портятся добавлениями и пропусками. Делается это для облегчения заучивания наизусть, ибо индийцы признают каноническим то, что заучивается наизусть, а не то, что записывается. Между тем хорошо известно, что во всех стихотворных произведениях много туманной и искусственной фразеологии, которая имеет единственной целью выполнить размер и служит своего рода заплатою, чем вызывается
193
известное многословие. Это такая одна из причин, почему одно слово имеет иногда одно значение, а иногда другое. Из всего этого явствует, что метрическая форма литературных произведений является одной из причин, делающих изучение санскритской литературы столь трудным .
Как мы видим, Бируни, говоря о преградах, мешающих мусульманину понимать индийца, поставил» на первое место язык
индийцев санскрит. Это заявление знаменитого ученого не должно нас удивлять, ибо вы, может быть, припомните, что, когда я называл элементы, объединяющие в индийскую культуру народы Индии и вместе с тем обособляющие ее от других культур, я отвел выдающееся место санскриту. Изучение истории индийской культуры привело нас к тому же, что так тонко почувствовал в XI в. арабско персидский ученый. Продолжая затем перечисление преград между индийцами и мусульманами, Бируни продолжает: Во вторых- , они совершенно отличаются от
нас своею верою, так как мы ничему не верим из того, во что верят они и наоборот« .-В общем, они очень мало спорят о бого-
словских предметах между собою; в крайнем случае они спорят словами, но никогда они не отдадут душу или тело или собственность в религиозном споре. Напротив того, весь их фанатизм направлен против тех, кто не принадлежит к ним, против всех иностранцев. Они называют их млеччха т. е. нечистью, и не позволяют иметь какие бы то ни было сноше—- ния с ними, будь то браки или другие родственные“ сочетания”
или же совместную еду, питье, сидение, ибо таким путем они полагают, что подвергаются осквернению. Они считают нечистым все, что коснется огня или воды чужестранца, между тем никакое хозяйство не может без них существовать. Кроме того, они никогда не жалеют, чтобы предмет, раз оскверненный, был бы очищен и тем возвращен к употреблению, так как обычно, если кто нибудь или что нибудь стало нечистым, он или оно стремились вернуться к состоянию чистоты. Им не позволяется принимать- кого либо-, кто не принадлежит к ним,
даже если б он стремился к этому или был склонен принять их веру. Это делает всякое соединение- с ними невозможным и со-
здает глубочайшую пропасть между ними и нами . Рассматривая вторую преграду, указываемую Бируни, мы
прежде всего замечаем, что она относится к небуддийской» Ин-
194