1. Трансформация общества
Хусейн Инан
Свобода слова в Турции: взрывы, аресты, подполье
Хусейн Инан — выходец из Турецкого Курдистана, журна- лист курдской газеты «Свободная повестка», сейчас занимается поставками гуманитарных грузов в зону боевых действий. Он рас- сказал редактору «openDemocracy» Татьяне Дворниковой, почему отказался служить в армии и как дальнобойщики помогли сохра- нить газету.
Яродился в небольшой деревне в Северном Курдистане —
вТурции это называют Восточной Анатолией. Тогда правительство вообще отрицало, что в стране живет почти 25 миллионов курдов, и большинство газет либо молчало, либо писало о нас как о террористах. Ходил в местную школу, потом поехал в Стамбул, где поступил в университет. Позже преподавал турецкий, но в какой-то момент понял, что эта работа против моих принципов — заставлять курдских детей говорить на языке, который и так повсеместно навязывается.
Яустроился журналистом в курдской левой газете. Офис располагался в Стамбуле, но свои заметки я делал из Курдистана. Мой родной язык был запрещен, поэтому наша газета — «Свободная повестка» — выходила только на турецком. Было решено делать тираж 50 тыс. экземпляров, что было огромной цифрой по тем меркам — многие курды вообще не ходили
вшколу и не читали по-турецки.
72
Свобода слова в Турции: взрывы, аресты, подполье
Вмае 1992 года, когда появилась первое ежедневное издание, сразу начались и первые аресты. Полиция забирала людей прямо из бюро — десятки журналистов бесследно пропали. Часть коллег были членами и симпатизантами Рабочей партии Курдистана (PПK). В декабре был арестован практически весь штат — 200 человек — работавший в центральной стамбульской редакции. Пара человек, которые остались на свободе, собрались на следующий день и выпустили новый номер, где сообщили о задержаниях. Особенно нам помогали известные турецкие и курдские писатели — Яшар Кемаль и Орхан Памук. Руководство «Свободной повестки» оставалось в тюрьме несколько недель, а меня выпустили уже через два дня.
Государство быстро осознало, что аресты не помогают остановить публикации. К нам стали приходить толпы студентов, готовых работать бесплатно. После репрессий «Свободная повестка» стала еще популярнее, и тогда правительство просто запретило ее распространение на курдских территориях. Возившие прессу на восток грузовики арестовывались, если в них находили наше издание. Тогда мы решили перехитрить их. Перед тем как фуры въезжали на территорию Восточной Анатолии, машины разгружали и газеты перекладывали, а затем везли на легковушках по грунтовым дорогам
вДиярбакыр, неофициальную столицу Турецкого Курдистана. Оттуда уже мелкие пацаны лет четырнадцати распространяли по всему региону. Помогали и водители рейсовых автобусов. Конечно, для ежедневки это было целое испытание — иногда газета не приходила в срок, но читать ее стали больше. 50 тыс. газет читалось миллионом человек — ее хранили годами, передавали соседям, друзьям, считали почти священной книгой — колбасу не заворачивали и на пол под ботинки не стелили.
В1993 году снова начались репрессии — стали пытать и убивать сотрудников киосков, где продавалась газета. А примерно уже через год, в ноябре, в одну и ту же минуту прогремели взрывы во всех офисах — в Стамбуле, Анкаре и Диярбакыре. Еще до взрывов турецкий премьер Тансу Чиллер заявляла, что мы — террористы, прикрывающиеся журналистским статусом,
73
Хусейн Инан
а значит, надо заставить нас замолчать. Кстати, это именно она убедила США и ЕС внести Рабочую партию Курдистана (РПК) в список террористических организаций. Когда же офисы взлетели в воздух, то все крупные турецкие СМИ написали, мол, это выяснение отношений между террористическими группировками. Во время взрыва 25 человек из нашей редакции серьезно пострадали, один погиб. Мы пошли в организацию по правам человека, собрали пресс-конференцию. Затем обратились за помощью к левым турецким изданиям и начали готовить новый номер — на следующий день «Свободная повестка» вышла под заголовком «Этот огонь сожжет и вас!».
Вскоре мы сняли новый офис — газета приносила свои деньги, да и во многих городах шли сборы помощи — люди снимали с рук последние золотые кольца и цепочки, лишь бы издание выходило. В то же время покупать ее стало опасно — на улице читатели заворачивали «Свободную повестку» внутрь турецкой газеты. Про что мы писали? Рабочий класс в Турции, студенческое движение, женская эмансипация, культура. Конечно, писали про пытки и обстреливаемые армией поселки. Нашими союзниками были студенты, курдские и турецкие профсоюзы, совместные курдско-турецкие газеты, тоже считавшиеся террористическими. Практически каждое наше предложение — это была полная противоположность тому, о чем вещали турецкие массмедиа. Они говорили о террористах и об отсутствии пыток, а мы раскрывали преступления военных. Так, с 1980 по 2000 год в Курдистане было разрушено 4 000 деревень, в итоге 1,5 млн человек переехало в западную Турцию.
Недавно я посетил главный офис в Стамбуле — он стал немного поменьше. Одних убили, другие не выдержали давления — они ушли в горы. На одной из стен висят портреты погибших сотрудников — официально 70 человек, и это без учета пропавших без вести. Как ежедневная газета «Свободная повестка» осталась одной из самых важных, но появилось много телеканалов, в Турции они полулегальны. Первое курдское ТВ было создано еще в 1995, вещание шло через спутник
74
Свобода слова в Турции: взрывы, аресты, подполье
из Брюсселя. ТВ имело даже большее значение, чем газета — его смотрели те, кто не умел читать, за это и наказание было куда жестче. Если даже работать корреспондентом для газеты было опасно, то с работой на телевидении риски возрастали в разы. Все было под прикрытием — я прятал камеру в черный полиэтиленовый пакет.
Спутниковых каналов в Турции еще не было — тех, кто смотрел курдское телевидение, можно было легко распознать по тарелкам — местные каналы шли через антенну. Если солдаты находили тарелки в деревнях, то вламывались в дом, как к моим родителям, а затем обстреливали тарелку, чтобы переставала ловить сигнал. Сейчас уже доступен десяток курдских телеканалов, в том числе из иракского Курдистана — они почти официальные. Но все равно видно, кто смотрит турецкое, а кто курдское телевидение: тарелки появились у всех, но наши каналы получают сигнал от другого спутника, и тарелки повернуты в противоположном направлении.
Проблемы эмигрантов
В Турции всеобщая воинская повинность, я не хотел служить, поэтому уже 16 лет живу в Германии, из которых восемь — с немецким паспортом: по возможности я сразу же отказался от турецкого гражданства, но теперь не могу работать в газете постоянно. Здесь я иногда пишу для немецких СМИ и держу кафе. Вокруг меня было несколько судебных дел — я был готов идти в тюрьму на пару лет, но идти в турецкую армию категорически отказался. Меня бы послали в Курдистан, тогда пришлось бы бежать. А если дезертируешь, ищут всю жизнь. Отсрочку же получаешь только на время, если ты студент или живешь за границей. По возвращении все равно отправишься служить — считай, пожизненная повинность.
Курды живут почти во всех европейских странах, большие общины есть в ФРГ, во Франции и Англии. В Германии, например, проживает больше миллиона курдов, из них 70 тыс. — в Берлине, а на некоторых демонстрациях мы собираем до
75