Пришли мне гонца (с посылкой), да поскорее!
Очевидно, обезьяна из «большого дома музыки» города Эриду, процветавшего порта на озере в юго-восточной части Шумера, голодала и была вынуждена отыскивать себе пищу на городских свалках. По неизвестной причине злоключения бедного зверька вошли в поговорку, и вполне возможно, что какой-то склонный к сатире писец превратил эту поговорку в шуточное письмо к «матери» обезьяны (имя «Лусалуса», видимо, означает «обезьяний человек»). Это «письмо», судя по тому, что до нас дошли по крайней мере четыре его копии, сделалось своего рода классической литературной миниатюрой, в то время как первоначальная поговорка вошла лишь в один сборник пословиц и поговорок.
Рыбы, судя по дошедшим до нас литературным текстам, не были представлены в шумерских баснях. Однако из других письменных и археологических источников нам известно, что начиная с глубокой древности рыба была в Шумере одним из основных продуктов питания и высоко ценилась в качестве такового. Если верить уникальному литературному произведению, о котором пойдет речь в следующей главе, то у шумеров, возможно, были даже заповедники для охраны водных жителей от птиц и от крокодилов.
«Дом рыбы» — характерный пример удивительных открытий, которые мы продолжаем делать, изучая шумерскую цивилизацию по литературным текстам. Текст, о котором сейчас пойдет речь, не только свидетельствует о необыкновенном внимании этого древнего народа к жизни обитателей морей и рек и о его заботе о них, но также дает нам описание первого заповедника (или «святилища») для рыб, хотя трудно предположить, чтобы такой идеализированный «аквариум» действительно существовал в каком-либо из городов Шумера.
Наш документ, состоящий из 150 строк, стал известен всего несколько лет назад. Он начертан на девяти табличках и фрагментах, хранящихся в настоящее время в Стамбуле, Лондоне и Филадельфии. Шесть из них до сих пор не были опубликованы, а три (самые большие) в копиях, сделанных Гэддом, бывшим сотрудником Британского Музея, были совсем недавно предоставлены в мое распоряжение. Благодаря последним мой испанский коллега и сотрудник по Музею Пенсильванского университета М. Сивил смог установить, что остальные шесть фрагментов относятся к этому же документу, и расположить их в соответствующем порядке. Более того, он установил, что три фрагмента (два из Филадельфии и один из Стамбула) — части одной и той же таблички.
Работая в этом направлении, Сивил заново восстановил и перевел текст, потратив на это несколько месяцев упорного труда. Он подготовил текст к изданию вместе с переводом и комментариями.24
Это произведение представляет собой монолог неизвестного человека или божества, проявлявшего глубокий интерес к жизни водных обитателей и стремившегося к тому, чтобы все рыбы жили в полной безопасности, в наиболее благоприятной для них среде.
Текст начинается с описания жилища, специально построенного для рыб. Это род аквариума, который автор характеризует как «родной дом» для рыб:
Моя Рыба, я построил для тебя дом, я построил для тебя житницу,
В построенном мною доме есть запасной двор и большая овчарня для тебя,. . .
В доме есть еда — самая лучшая еда,
В доме есть еда — дающая здоровье еда,
Из твоего дома, где пиво льется рекой, не выгонишь мух….
Порог, засов, окропленный пол, кадильница — все есть в доме,
В доме аромат, подобный благоуханию кедровой рощи.
В доме есть пиво, есть хорошее пиво.
До самой изгороди из тростника все наполнено сладкими напитками и медовыми печеньями.
Поэма, — а это несомненно поэма, судя по повторам и параллелизмам, характерным для поэтического стиля, — приглашает далее всех родственников рыбы и всех друзей прийти в этот дом и отдохнуть.
Пусть придут твои знакомые,
Пусть придут твои близкие,
Пусть придут твой отец (и) предки,
Пусть придут сыновья твоих братьев, пусть придут сыновья твоих младших братьев,
Пусть придут твои малые и твои большие,
Пусть придут твоя жена и твои дети,
Пусть придут твои друзья, твои товарищи,
Пусть придут твой шурин и твой тесть,
Пусть придет толпа твоих свидетелей,
Не забудь и своих соседей, ни одного из них!
Входи, мой возлюбленный сын,
Входи, мой добрый сын,
День проходит, ночь приходит….
С уходом дня, с приходом ночи,
Кто войдет, — отдохнет: я приготовлю тебе место,
В середине его я устрою тебе ложе.
Моя Рыба, тех, кто лежит вокруг, никто не потревожит,
Те, кто сидят вокруг, не затеют ссоры.
Войди, мой возлюбленный сын,
Войди, мой добрый сын,
Как засолившийся канал, от которого не отводят рвов,
Как речной ил, который не сдвинешь с места,
Как струящаяся вода, твоя постель будет расстелена.
Приходи же теперь, обратив свой лик в сторону «святилища»,
Приходи же теперь, как. . . на свое ложе, обратив свой лик в сторону «святилища»,
Приходи же теперь, как собака на свою подстилку, обратив свой лик в сторону «святилища».
Приходи же теперь, как бык в свое стойло, как овца в свой загон, обратив свой лик в сторону «святилища».
Следующий абзац сильно поврежден, однако можно понять, что автор описывает различные виды рыб, которые должны войти в «святилище» вместе с «его Рыбой»:
У кого превосходные усы, кто ест сладкие растения,
Большая рыба сухур 25 пусть тоже войдет с тобой,
Кто ест. . . тростник, кто . . . ко рту,
Маленькая рыба сухур пусть тоже войдет с тобой,
У кого толстые губы, кто сосет тростник….
Рыба гуд (карп) пусть тоже войдет с тобой.
Кто похож на черный шест для лодки и порожден в полях,. . .
Рыба губи (угорь) пусть тоже войдет с тобой.
Большинство рыб автор описывает в общих чертах, обычно не более чем в двух-трех строках. Зато одной рыбе он отводит целых одиннадцать строк! Судя по загадочным подробностям, которые он приводит, речь идет, по-видимому, об электрическом скате с голой кожей, плоским туловищем и заостренным хвостом:
Голова — мотыга, зубы — гребень,
Ее кости — ветви пихты,
Кожа на ее брюхе (?) — кожаный мех для воды, мех Думузи (бога пастухов),
«Безволосая» кожа, которая не нуждается ни в какой обработке;
Ее тонкий хвост — бич рыбака;
Прыгающая рыба с кожей от рождения гладкой;
Ее «внутренности» не в ее носу;
Рыба, которая поражает своего противника в руки и в ноги
Своей иглой, служащей ей копьем,
Эта рыба — табу, ее не приносят на алтарь в городском святилище,
Рыба мур, пусть она тоже войдет с тобой, моя Рыба!
После краткого описания некоторых других рыб (каких — до сих пор неизвестно) — кин, пешгид, гур, агаргар, сагга, турхар (?), азагга, муш, гиру и салсал — автор переходит к описанию различных птиц, а также крокодила, то есть тех, кто истребляет рыб. Из-за них убежище для рыб еще более необходимо.
Начало абзаца не сохранилось. Остальные строки звучат так:
Кто издает свой зловещий крик на болоте и на реке?
Птица акан схватит тебя, моя Рыба.
Кто там в воде, где растянуты сети, плавает вокруг них, (высматривая) тебя?
Птица убур схватит тебя, моя Рыба.
Длинноногая, хохочущая,
Кто приходит из отдаленных вод, кто оставляет следы на иле?
Птица аншебар схватит тебя, моя Рыба.
Тот, кто не разукрашен…,
У кого голова (?) птицы, а ноги рыбы,
Птица киб схватит тебя, моя Рыба.
Тот, кто нападает (?) на четвероногих, бегающих по болотам, —
Крокодил схватит тебя, моя Рыба.
В связи с множеством опасностей, поджидающих ни в чем не повинную, ничего не подозревающую рыбу на каждом шагу, убежище приобретает для нее насущную необходимость. Наш любитель рыб заканчивает свой монолог следующими словами:
Чтобы тебя не схватили, чтобы тебя не раздавили,
Моя Рыба, время не ждет, приди ко мне!
Время не ждет, приди ко мне.
Царица рыбаков,
Богиня Нанше будет радоваться вместе с тобой.
Собрания пословиц, поговорок и басен представляют собой лишь часть назидательной литературы древнего Шумера. Шумерские писцы создали также жанр наставлений, которые представляли собой либо сборники советов и указаний, как «Календарь земледельца» (см. гл. 11), либо описывали жизнь школы (см. гл. 2). Но у шумеров был особый литературный жанр, пользовавшийся наибольшей популярностью, — это жанр диспута, словесного поединка. В таком произведении в основном излагался спор двух соперничающих сторон, каждая из которых могла олицетворять что угодно: время года, животное, растение, металл, камень или же — как в сильно сокращенном варианте библейской легенды о Каине и Авеле — определенный род занятий.
Такому первому в истории человечества литературному спору и посвящена следующая глава.
Шумерские учителя и литераторы не были, да и не могли быть, настоящими философами и глубокими мыслителями. Однако во всем, что касалось природы и окружающего мира, они проявляли себя внимательными наблюдателями. Длинные списки названий растений, животных, металлов и камней, которые составлялись как пособия для преподавания в школах (см. главу I), свидетельствуют о подробном изучении природных явлений и живых существ — во всяком случае их наиболее характерных особенностей. Кроме того, шумерские предшественники современных специалистов по истории культуры впервые сознательно попытались проанализировать, что представляла собой цивилизация того времени, и с этой целью составили перечень названий более ста входящих в нее элементов: различных общественных институтов, профессий, ремесел, оценок и норм поведения.
Одной из особенностей нашего отношения к окружающему миру является естественное сопоставление каких-то двух понятий или вещей — времен года, видов животных или растений, металлов, орудий производства, — которые настолько прочно связаны между собой в нашем сознании, что, называя одну вещь, мы не можем не вспомнить вторую. В такой сельскохозяйственной стране, как Шумер, этими парами были, например, зима и лето, скот и зерно, птица и рыба, дерево и тростник, серебро и бронза, мотыга и плуг, скотовод и земледелец. В определенных ситуациях все эти пары были в какой-то степени антагонистичными.
Общее же у них всегда было одно: их значение и полезность для людей. Поэтому естественно возникал вопрос: что или кто из двух полезнее для человека? Стремление дать ответ на этот вопрос, произвести своего рода оценку вещей влекло шумерских педагогов к жанру литературного спора, или диспута, созданного наиболее одаренными из них специально для этой цели.
Основную роль в таких диспутах играют доводы противников, каждый из которых «возвышает» себя и «принижает» своего соперника. Все это излагается в форме поэтического произведения, ибо шумерские авторы являлись прямыми наследниками еще не знавших грамоты певцов более ранних эпох, и поэзия была им ближе, чем проза.
Обычно спор композиционно обрамлялся мифологическим введением, где рассказывалось о сотворении соперничающих сторон, и соответствующей концовкой, в которой какое-нибудь почитаемое божество шумерского пантеона — или несколько божеств — выносили решение в пользу одной из сторон.
Сегодня мы располагаем частичными или полными текстами семи таких литературных споров. Однако из них пока изучены только три. Первый — это спор между божествами скота и зерна, достаточно подробно освещенный в гл. 15. Второй можно назвать так: «Лето и Зима, или Энлиль выбирает бога — покровителя земледельцев». Это один из самых длинных «диспутов», и когда текст будет восстановлен целиком, с использованием всего имеющегося в нашем распоряжении материала, он, кроме того, вероятно, окажется одним из наиболее интересных текстов с точки зрения конкретных сведений о земледелии в древности. Содержание его можно предположительно изложить следующим образом.
Бог воздуха Энлиль решил создать всевозможные деревья и злаки, дабы на земле воцарились процветание и изобилие. С этой целью он сотворил двух братьев — Эмеша (Лето) и Энтена (Зиму) и возложил на каждого из них определенные обязанности. В чем они заключались, видно из таких строк:
Энтен заставил овцу рожать ягнят, а козу — рожать козлят,
Корову и быка он заставил размножаться, дабы сливок и молока было в изобилии,
На равнине он радовал сердце дикой козы, осла и барана,
Птицам небесным велел на обширной земле вить гнезда,
Рыбам морским велел в зарослях тростника метать икру,
Пальмовые рощи и виноградники он заставил давать в изобилии мед и вино.
Деревья, где бы они ни были посажены, он заставил плодоносить,
Сады он одел в зеленый убор, украсил их пышной растительностью,
(Он) умножает зерно, брошенное в борозды,
Подобно Ашнан (богине зерна), благостной деве, он заставляет зерно произрастать.
Эмеш сотворил деревья и поля, расширил хлева и овчарни,
В хозяйствах он умножает урожай, покрывает землю….,