Родила богиню Нинкурра.
Эпизод, когда Энки съедает восемь растений, описан с типичными для шумерской поэзии повторами:
Энки среди болот смотрит вокруг, смотрит вокруг.
Он говорит своему посланцу Исимуду:
«Я хочу определить судьбу этих растений, я хочу познать их „сердце“.
Скажи, что это (за растение)?
Скажи, что это (за растение)?»
Исимуд, его посланец, отвечает:
«Мой царь, это растение — дерево», — говорит он.
Он срубает его для Энки, и Энки его съедает.
«Мой царь, это растение — трава придорожная (?)», — говорит он,
Он срывает его для Энки, и Энки его съедает.
«Мой царь, это растение — трава придорожная (?)», — говорит он
Он срезает его для Энки, и Энки его съедает.
«Мой царь, это водяное растение», — говорит он.
Он срывает его для Энки, и Энки его съедает.
«Мой царь, это колючее растение», — говорит он.
Он срывает его для Энки, и Энки его съедает.
«Мой царь, это растение — каперсовое», — говорит он.
Он срывает его для Энки, и Энки его съедает.
«Мой царь, это растение —», — говорит он.
Он срезает его для Энки, и Энки его съедает.
«Мой царь, это растение — кассия», — говорит он.
Он срывает его для Энки, и Энки его съедает.
Энки определил судьбы всех растений, познал (?) их «сердце».
За это Нинхурсаг прокляла имя Энки:
«Пока он не умрет, я не взгляну на него глазами жизни!»
Итак, Нинхурсаг исчезает, однако лисе удается каким-то образом ее вернуть. И вот Нинхурсаг принимается лечить восемь больных частей тела Энки, в том числе и ребро, и для этого производит на свет восемь божеств-целителей:
Нинхурсаг посадила Энки возле себя.
«Брат мой, что у тебя болит?»
«Мой. . болит».
«Для тебя родила я бога Абу».
«Брат мой, что у тебя болит?»
«Моя челюсть болит».
«Для тебя родила я бога Нинтулла».
«Брат мой, что у тебя болит?»
«Мой зуб болит».
«Для тебя родила я богиню Нинсуту».
«Брат мой, что у тебя болит?»
«Мой рот болит».
«Для тебя родила я богиню Нинкаси».
«Брат мой, что у тебя болит?»
«Мой. . болит».
«Для тебя родила я богиню Нази».
«Брат мой, что у тебя болит?»
«Моя рука болит».
«Для тебя родила я богиню Азимуа».
«Брат мой, что у тебя болит?»
«Мое ребро болит».
«Для тебя родила я богиню Нинти» (то есть «госпожу ребра», или «госпожу, дающую жизнь»).
«Брат мой, что у тебя болит?»
«Мой… болит».
«Для тебя родила я бога Эншага».
В представлении шумерских теологов рай предназначался не для смертных людей, а для бессмертных богов. Впрочем, один смертный — но только один! — по словам шумерских сказителей, все же был допущен в этот рай богов. Речь идет о шумерском «Ное». Здесь мы подходим к мифу о потопе, самой близкой и разительной параллели с библейским текстом во всей клинописной литературе.
О том, что библейский рассказ о потопе не является оригинальной легендой, созданной древнееврейскими авторами, известно с тех пор, как Джордж Смит расшифровал одиннадцатую табличку вавилонского «Эпоса о Гильгамеше». Однако сам вавилонский миф о потопе восходит к шумерскому первоисточнику.
В 1914 г. Арно Пёбель опубликовал нижнюю часть шумерской таблички в шесть столбцов из Ниппурской коллекции Музея Пенсильванского университета в Филадельфии. Содержание этого фрагмента в основном посвящено потопу. До сих пор он остается уникальным, несмотря на то что ученые сделали все от них зависящее, чтобы отыскать еще хоть одну аналогичную табличку. Ни в одном музее, ни при новых раскопках, ни в частных коллекциях не было обнаружено даже обломка с надписью, посвященной потопу. Табличка, опубликованная Пёбелем, остается нашим единственным источником, и сделанный им перевод до сих пор является общепринятым.
Однако содержание этой таблички интересно не только из-за описания потопа, но также благодаря предшествующему тексту. Несмотря на то что табличка сильно повреждена, этот вступительный отрывок необычайно важен для понимания шумерской космогонии и космологии. В нем содержится ряд сведений о сотворении человека, возникновении царской власти и о существовании по крайней мере пяти «допотопных» городов.
Итак, мы приводим практически весь сохранившийся текст этого мифа со всеми его неясностями и головоломками. Он хорошо иллюстрирует трудности, которые приходится преодолевать ассириологам, но одновременно дает представление об удивительных открытиях, которые им предстоит сделать.
Поскольку сохранилась, как я уже говорил, только нижняя часть таблички (примерно ее треть), нам придется начать, опустив недостающие верхние 37 строк первого столбца. Мы не знаем, что там было написано. Для нас действие начинается с того момента, когда некое божество обращается к другим богам, очевидно обещая спасти род человеческий от гибели, с тем чтобы люди вновь строили города и храмы для богов.
Вслед за этим идут три строки, которые трудно увязать с текстом. Скорее всего в них описывается, что именно делает это божество, чтобы выполнить свое обещание.
Далее следуют четыре строки, рассказывающие о сотворении человека, животных и растений.
Весь этот отрывок выглядит так:
«Род человеческий, в (момент) его гибели я. .,
Я верну Нинту … моих созданий.
Я верну народ в его селения,
В городах они воздвигнут святилища для божественных законов.
Я сделаю их тень благостной.
Они положат в освященных местах кирпичи наших храмов,
Места, откуда мы повелеваем, они воздвигнут в местах освященных».
Он направил священную воду, гасящую огонь,
Он установил ритуалы и возвышенные божественные законы,
На земле он…, он поставил там. . . .
Когда Ан, Энлиль, Энки и Нинхурсаг
Создали черноголовый народ,
Пышная растительность покрыла землю,
Животные, четвероногие (обитатели) равнины были искусно сотворены.
Здесь текст прерывается новой лакуной в 37 строк, после чего мы узнаем, что царская власть была ниспослана свыше и что тогда было основано пять городов.
Когда… царской власти спустилась с небес,
Когда возвышенная тиара и царский трон спустились с небес,
Он создал обряды и высшие божественные законы. . . .,
Он основал пять городов в … освященных местах,
Он дал им имена и сделал их главными святилищами.
Первый из этих городов, Эриду, он отдал Нудиммуду, вождю,
Второй, Бад-Тибиру, он отдал. .,
Третий, Ларак, он отдал Эндурбиль-хурсаг,
Четвертый, Сиппар, он отдал герою, чье имя — Уту,
Пятый, Шуруппак, он отдал Суду.
Когда он дал городам имена и сделал их главными святилищами,
Он принес. . . .,
Повелел очищать малые реки, подобно. . . .
Здесь в тексте опять пробел примерно в 37 строк, в которых, видимо, говорилось главным образом о решении богов ниспослать на землю потоп и уничтожить род человеческий. Когда текст снова становится достаточно четким, мы видим, что некоторые боги недовольны и опечалены таким жестоким решением. Затем на сцене появляется Зиусудра, шумерский прототип библейского Ноя. Он предстает как набожный и богобоязненный царь, во всех своих делах руководствующийся указаниями, полученными от богов в сновидениях и предсказаниях. Насколько можно понять, в тот момент, когда Зиусудра стоит возле какой-то стены, божественный голос возвещает ему о решении богов: на землю обрушится потоп, дабы «уничтожить семя рода человеческого». Этот довольно длинный отрывок читается так:
Потоп. . . .
Так было решено
Тогда Нинту зарыдала, как. . .,
Божественная Инанна заплакала о своем народе,
Энки посоветовался сам с собой,
Ан, Энлиль, Энки и Нинхурсаг….,
Боги небес и земли произнесли имена Ана и Энлиля.
Тогда царь Зиусудра, пашишу26 . . . .,
Построил огромный. . . .;
Смиренно, послушно, с благоговением, он. . . .,
Каждый день, неустанно он. . . .,
Вспоминая все сновидения, он. . . .,
Призывая небо и землю, он. . . .
. . . . боги, стена. . . .,
Зиусудра, встав рядом, слушал.
«Встань у стены, слева от меня. . . .,
У стены я скажу тебе слово, внемли моему слову!
Слушай же мои указания:
По нашему. . потоп зальет главные святилища,
Дабы уничтожить семя рода человеческого. . . .,
Таково решение и постановление собрания богов.
По слову Ана и Энлиля
Его царству, его правлению (придет конец)».
Дальнейший текст, очевидно, содержит подробные указания Зиусудре — чтобы он построил огромный корабль и спасся на нем от гибели. Но эти указания отсутствуют, потому что здесь в поэме новый пробел примерно в 40 строк. Когда текст становится разборчивым, мы видим, что потоп уже обрушился «на страну». Он бушевал семь дней и семь ночей. На восьмой день вновь появился бог солнца Уту, разливая над землей свой драгоценный свет. Зиусудра простерся перед ним и принес ему жертвы.
Все бури с небывалой силой разбушевались одновременно.
И в тот же миг потоп залил главные святилища.
Семь дней и семь ночей
Потоп заливал землю,
И огромный корабль ветры носили по бурным водам.
Потом вышел Уту, тот, кто дает свет небесам и земле.
Тогда Зиусудра открыл окно на своем огромном корабле,
И Уту, герой, проник своими лучами в огромный корабль.
Зиусудра, царь,
Простерся перед Уту,
Царь убил для него быка, зарезал овцу.
После нового пробела примерно в 39 строк в последнем отрывке описывается обожествление Зиусудры. Простершись перед Аном и Энлилем, он получает «жизнь, подобно богу», вечное дыхание, а затем его переносят в Дильмун — «место, где восходит солнце»:
Ан и Энлиль провозгласили: «Дыханье небес, дыханье земли», и по их. . оно распространилось,
И растения, выйдя из земли, поднялись.
Зиусудра, царь,
Простерся пред Аном и Энлилем.
Ан и Энлиль обласкали Зиусудру,
Дали ему жизнь, подобно богу,
Вечное дыхание, подобно богу, принесли для него свыше.
Потом Зиусудру, царя,
Спасителя имени всех растений и семени рода человеческого,
В страну перехода, в страну Дильмун, где восходит солнце, они поместили.
Остальная часть таблички, содержащая примерно еще 39 строк, разрушена. Поэтому о дальнейшей судьбе Зиусудры в обители бессмертия мы можем только строить предположения.
Перейдем теперь от рая к аду, от небес к подземному царству, которое сами шумеры определяли как «страну, откуда нет возврата». В эту страшную страну смерти спускается непокорная, своевольная богиня, чтобы удовлетворить свое непомерное тщеславие. История ее нисхождения в подземное царство, о которой пойдет речь в следующей главе, сохранилась лучше многих других шумерских мифов. Кроме того, в ней мы находим весьма интересную параллель с одной из важнейших тем Евангелия.
«Аид» греков, «Шеол» древних евреев по-шумерски назывался «Кур». Первоначально это слово означало «гора», затем приобрело более общее значение — «чужая страна», потому что окружающие горные области таили в себе постоянную угрозу для Шумера. С точки зрения шумерской космологии, Кур представлял собой пустое пространство между корой земли и первозданным океаном. Именно туда спускались тени мертвых. Чтобы проникнуть в Кур, нужно было пересечь «поглощающую людей реку», через которую перевозил на лодке особый перевозчик, «человек лодки». Здесь мы видим полную аналогию с греческими Стиксом и Хароном.
Хотя потусторонний мир считался обителью мертвых, там была своего рода «жизнь». Например, в Библии, в Книге Исайи, описывается волнение, охватившее в Шеоле тени бывших царей и правителей, когда до них дошла весть о смерти царя вавилонского (14, 9-11). Что касается шумеров, то в Музее Пенсильванского университета в Филадельфии сохранилась табличка, рассказывающая о приключениях шумерского царя в подземном царстве. Она была опубликована в 1919 г. С. Лэнгдоном. Содержание уцелевшего текста вкратце таково.
После своей смерти великий царь Ур-Намму прибывает в Кур. Сначала он приносит дары и жертвы семи подземным божествам, каждому в его дворце. Затем он приносит жертвы двум другим божествам, — одно из них выполняет должность писца загробного мира, — чтобы заручиться их поддержкой. Наконец, тень Ур-Намму добирается до места, предназначенного для него священнослужителями Кура. Здесь его приветствуют другие обитатели Кура, стараясь, чтобы он почувствовал себя как дома. Герой Гильгамеш, ставший «судьей подземного царства», объясняет Ур-Намму законы и правила Кура.
Но проходит «семь дней», проходит «десять дней», и до Ур-Намму доносятся «жалобы Шумера». Он вспоминает о стенах Ура, которые он оставил недостроенными, о своем новом дворце, который не успел освятить, о своей жене, которую не может больше обнять, о своем ребенке, которого некому покачать на коленях. Все это смущает его покой в потустороннем мире, и Ур-Намму разражается долгими и горестными сетованиями.
В особых случаях тени мертвых могли на время «подниматься» на землю. В первой книге пророка Самуила (глава 28) рассказывается о том, как его тень была вызвана из Шеола по просьбе царя Саула. Точно так же в шумерской поэме «Гильгамеш, Энкиду и подземное царство» (см. гл. 25 нашей книги) тень Энкиду поднимается из Кура, чтобы обнять своего господина Гильгамеша и побеседовать с ним.
Хотя Кур предназначался для смертных, в нем пребывало немало различных бессмертных божеств. Сохранилось несколько мифов, объясняющих присутствие некоторых божеств в подземном царстве.
В поэме, названной мною «Сотворение бога луны» (см. гл. 14), рассказывается о том, как Энлиль, главное божество шумерского пантеона, был изгнан остальными богами из Ниппура в подземное царство в наказание за то, что он силой овладел богиней Нинлиль. По пути в Кур он зачал трех подземных богов, — два из них хорошо известны и по другим источникам. Однако в нашем распоряжении имеется и другой, гораздо более подробный рассказ о падении бога пастухов Думузи, самого известного из «умирающих» богов. Об этом сохранилась целая поэма, посвященная главным образом богине Инанне, одной из наиболее популярных героинь шумерских мифов.
Богиня любви, какое бы имя она ни носила, всегда и везде зажигала воображение людей. Римская Венера, греческая Афродита, вавилонская Иштар во все века привлекали внимание поэтов и певцов, воспевавших их добрые и злые деяния.
Шумеры поклонялись богине любви Инанне, чье имя означает «царица небес». Ее мужем был пастушеский бог Думузи — библейский Таммуз, плач по которому обличал как святотатство пророк Иезекииль уже во второй половине I тысячелетия до н. э.
Существуют два варианта мифа о сватовстве и женитьбе Думузи. Об одном, где его соперником выступает бог земледельцев Энкимду, уже шла речь в главе 20. В другой поэме у Думузи нет соперников, — он единственный претендент на руку Инанны.
В этой поэме пастух Думузи приходит к дому Инанны и громогласно требует, чтобы его впустили. По его рукам и бедрам струятся молоко и сливки. Инанна спрашивает совета у своей матери, затем омывается, умащается благовониями, надевает царственные одежды и украшения из драгоценных камней и открывает дверь будущему жениху. Они обнимаются. Думузи, видимо, тут же овладевает Инанной и уводит ее в «город своего бога».