Материал: Dolgova_A_I_Prestupnost_eyo_organizovannost
предпринимательства, обогащения. Один из таких представителей в обос-
нование данной позиции приводил следующий аргумент: «что пропало, то
пропало».
В процессе исследований на рубеже семидесятых— восьмидесятых го-
дов был отмечен ряд процессов, получивших свое развитие в период пере-
стройки и реформ. Во-первых, в связи с усилением борьбы с экономиче-
ской преступностью, «громкими» для начала восьмидесятых годов уголов-
ными делами об экономических и коррупционных преступлениях в Узбе-
кистане, Азербайджане, Красноярском крае, Ростовской области, Москве,
Киеве, совершавшихся в сферах торговли, заготовок и переработки хлопка,
добычи и оборота рыбы, других сферах, в местах лишения свободы резко
возросло число «беловоротничковых преступников». Эти субъекты, мно-
гие из которых сохраняли прежние связи с лицами, облеченными разными
полномочиями, пользовались в местах лишения свободы поддержкой
представителей администрации колоний. Лидеры уголовного мира дан-
ное обстоятельство наблюдали и учитывали. Сложился своеобразный сим-
биоз «дельцов» и «уголовников», по выражению одного из «воров в зако-
не»: «дельцы» могли «замолвить словечко за вора», а «воры» обеспечива-
ли неприкосновенность дельцов в зоне, сдерживали посягательства на них
«уголовников». На вопрос, кто же «правил бал» среди осужденных: «дель-
цы» или «уголовники», лидеры уголовной среды нередко уклончиво отве-
чали: «вор» ведь не может устроить в институт дочь или сына начальника
колонии, а московскому дельцу, даже отбывающему наказание, удается
это сделать.
К этому времени многие «воры в законе» не так легкомысленно, как
прежде, относились к добытому преступным путем. В процессе интервью
можно было слышать, что раньше бездумно все проматывалось и «прогу-
ливалось», но к концу восьмидесятых годов уже каждый профессиональ-
ный вор понимал, что сначала надо обеспечить определенный «капитал»,
так как в местах лишения свободы без него не обойтись. Сказывались про-
цессы нарастающей коррупции в правоохранительных органах, в то время
— преимущественно в уголовно-исполнительной системе. И хотя «воры в
законе» имели непосредственный доступ к «общаку», а предназначением
последнего было использование общих средств преступного сообщества
на оказание материальной поддержки осужденным, в том числе подкуп со-
трудников правоохранительных органов, и развитие «воровского» движе-
ния, все-таки лидерами уголовной среды уже ощущалась острая необходи-
мость и в личных материальных средствах. Каждый из них был далеко не
бедным человеком, умело хранил свои сбережения.
Симбиоз лидеров уголовной среды и беловоротничковых преступников
в условиях мест лишения свободы породил новую криминальную ситуа-
цию и вне этих мест. Первые стали вкладывать средства в теневую эконо-
3 5 6
мическую деятельность, незаконное предпринимательство, вторые исполь-
зовали «уголовников» для имитации разбойных нападений на места хране-
ния материальных ценностей, подделки документов, запугивания свиде-
телей и совершения многих других криминальных деяний, важных для
обеспечения широкомасштабности и безнаказанности экономической пре-
ступной деятельности.
Период перестройки и реформ обнажил противоречия между «ворами в
законе», придерживавшимися старых «воровских» устоев, с одной сторо-
ны, и, с другой, — исповедывавшими новую психологию предпринима-
тельства, обеспечения сверхдоходов любым путем.
Разграничение воров в законе на «славянских» и «кавказских» базиро-
валось отнюдь не на этнических признаках и месте проживания. Среди
«славянских» можно было встретить и грузин, и армян, и представителей
других народов и национальностей, среди «кавказских» оказывалось нема-
ло «воров в законе», по национальности русских, украинцев и иных.
Почему же эти две группировки «воров с законе» носят указанные на-
звания этнического характера? Данный вопрос криминологи выясняли в
беседах с самими «ворами в законе», сотрудниками правоохранительных
органов. Ответы получали самые противоречивые. Один из таких ответов
заключался в следующем: еще в период существования Советского Союза
образовались два «общака», один из которых был на территории России,
другой — Кавказа. Стоял вопрос об объединении таких общаков, но пере-
стройка, реформы привели к новым процессам дифференциации «воров в
законе». Впрочем, так ли это на самом деле, трудно утверждать. Возмож-
но, это — одна из криминальных «легенд».
Существует и другое объяснение: фактически разграничиваются: а) так
называемые «традиционалисты»— выходцы из числа профессиональных
общеуголовных преступников, придерживающиеся старых взглядов и
норм, сформировавшиеся как криминальные лидеры в условиях мест ли-
шения свободы; б) «новый криминалитет», ориентированный на новые
формы преступной деятельности в условиях рыночных отношений, «сво-
бодного» предпринимательства и на придание «законного» характера фак-
тически общественно опасной деятельности, а также на опору на легаль-
ные институты общества и государства. Во главе данной новой подструк-
туры организованной преступности стояли те, которые не имели большой
и сложной криминальной биографии «славянских» воров в законе. Многие
были вообще не судимы и не находились в местах лишения свободы. Та-
кие лидеры могли бы назвать себя и иначе, но титул «вора в законе» (кото-
рый нередко покупался или даже передавался в результате родственных
связей, другими путями) был важен хотя бы для того, чтобы сразу опреде-
лить свое место как высших иерархов криминального мира, в том числе
чтимых в местах лишения свободы именно как «воров в законе». Там до
3 5 7
сих пор никаких других иерархов, под иными именами, не чтят выше, чем
указанных.
Иногда ссылаются на то, что свою лепту в дифференциацию крими-
нальной среды внесли сотрудники уголовно-исполнительной системы, ис-
кусственно усиливавшие противоречия, чтобы действовать по принципу
«разделяй и властвуй». Наверное, надо учитывать эти и другие обстоятель-
ства.
Принадлежность конкретных осужденных к числу «воров в законе» и
определенной их ветви определяется довольно легко при анализе материа-
лов личных дел осужденных. Во-первых, «вор в законе» практически не-
медленно обозначает себя как таковой в общении с представителями адми-
нистрации колонии. При этом ложное сообщение ему дорого обойдется,
потому что осужденные не простят самозванства и жестоко расправятся, а
утаивание своего «титула» невыгодно, да и нереально: о движении аресто-
ванного и осужденного «вора в законе» знают все лидеры уголовной среды
и оперативный состав.
В изученных личных делах осужденных «славянских воров в законе»
содержалась информация об очень раннем становлении их на преступный
путь и нахождении в местах лишения свободы в течение очень продолжи-
тельного времени, соответственно — многократности осуждений, системе
многочисленных нарушений в условиях пенитенциарных учреждений,
недозволенных межкамерных и иных контактах и т.п. Если лицо не при-
знано «вором в законе», но за короткий период у него зафиксировано
несколько десятков нарушений режима, межкамерная и иная запрещенная
связь, некоторая организационная деятельность в среде осужденных, —
это может указывать на то, что он делает криминальную «карьеру», «наби-
рает очки», чтобы пробиться в число «авторитетов», «положенцев» («смот-
рящих») или быть «коронованным» в качестве «вора в законе».
Многие «славянские воры в законе», с которыми проводилось интер-
вью, гордились тем, что они всегда были верны воровским традициям, не
шли на компромиссы с администрацией, в конфликтах с ней и «принципи-
альном» отстаивании своих позиций в криминальной среде получали трав-
мы, переносили все тяготы мест лишения свободы, болели туберкулезом и
т.п. Не приходилось встречаться с тем, что у «славянских» воров в законе
отбирались списки тех, кого они причисляли к своей среде; свою деятель-
ность они стараются осуществлять в максимально законспирированном ре-
жиме. Правда, материальная база «славянских воров законе» на рубеже ве-
ков оценивалась как гораздо более «скромная», чем «кавказских воров в
законе».
Что же касается «кавказских» воров в законе, то в одной из тюрем был
изъят у одного из лидеров покамерный список всех содержавшихся в
тюрьме их сторонников с указанием одновременно и фамилии, и прозвища
3 5 8
каждого. Эта группа воров имеет в своих рядах немало тех, которые вооб-
ще ранее были не судимы, не владеют традиционными «воровскими» спе-
циальностями и навыками, но имеют связи в криминальных предпринима-
тельских кругах, опыт преимущественно экономической преступной дея-
тельностью либо в рамках криминального рынка. «Общаковые» матери-
альные средства «кавказских» воров в законе весьма солидны, немалая
часть из них идет на «помощь» местам лишения свободы. «Кавказские»
воры в законе охотно взаимодействуют с администрацией, разумеется, ис-
пользуя каждый удобный случай для реализации своих специфических ин-
тересов. Это крыло «воров в законе» выглядит более «привлекательным»
по сравнению со «славянским» для многих молодых осужденных, ориенти-
рованных на получение солидной материальной поддержки, убежденных в
недопустимости ограничиваться в средствах обеспечения высоких крими-
нальных доходов и полностью разделяющих идеи криминального предпри-
нимательства. Традиционный общеуголовный «профессиональный» фана-
тизм части «славянских» воров в законе воспринимается такими осужден-
ными как признак отсталого и непрактичного мышления. Да и лично они
лучше подпитываются материально от лидеров «кавказских воров в зако-
не». Разумеется, в случае, если верно им служат.
Похожий, но не полностью идентичный, раскол уголовной среды. на-
блюдался в России в условиях НЭПа
Организованные преступные формирования постоянно находятся в
развитии, изменяются их количественные и качественные характеристики.
Это происходит и под влиянием изменений широкой социальной среды, и
во взаимодействии с нею под воздействием диалектики самой преступной
деятельности, складывающихся отношений лидеров криминальной среды.
Очень трудно уверенно говорить об их общем числе, даже о том, «развен-
чан» «вор в законе» либо остается таковым в глазах преступного мира.
Для преступных сообществ характерно активное стремление «при-
способить» и преобразовать общественные условия в своих интересах.
Надо признать, что при просчетах государства и общества, им удается
опережать события, влиять на важные для нее экономические, политиче-
ские, социальные и иные решения, в том числе законодательного плана,
опираться на значительную часть населения при достижении своих целей.
* * *
Итак, организованная преступность – это крайне сложное, многообраз-
но себя проявляющее явление. Но в ней есть составляющая, которая при-
суща только ей: наличие такой системы организованных преступных фор-
мирований, их отношений и деятельности, которые рассчитаны на высоко-
эффективную и масштабную преступную деятельность, а также целе-
направленное создание благоприятных для нее условий. Указанная систе-
3 5 9
ма функционирует успешно при ее надлежащем криминальном экономиче-
ском, социальном, идеологическом и политическом обеспечении.
Если мировое сообщество будет последовательным в реализации про-
возглашаемой им необходимости эффективного противостояния организо-
ванной преступности, то ему неизбежно придется вернуться к ее операцио-
нальному определению, а также выработке тех криминологически (а не
преимущественно политически) обусловленных принципиальных позиций,
которые бы последовательно проводились в международно-правовых до-
кументах о борьбе с организованной преступностью, с преступлениями
против мира и безопасности человечества, с терроризмом, коррупцией и т
п. Разумеется, подход будет плодотворным только в том случае, если в ре-
комендациях приоритет будет отдаваться предупредительным мерам: раз-
работке эффективных механизмов контроля населения за деятельностью
разных ветвей власти; обеспечению свободно выражать свою позицию по-
литическим оппонентам на политической трибуне; недопущению создания
каких бы то ни было организаций, обеспечивающих любые криминальные
связи, в том числе под видом «фондов», «клубов» и т.д., а также под флага-
ми национального, сексуального, псевдорелигиозного и любого другого
единства
.
Глава 12. Криминальное общество
§ 1. «Криминальное общество» и его структуризация организован-
ной преступностью
Когда речь идет об организованной преступности как сложной системе
организованных преступных формирований, их отношений и деятельно-
сти, необходимо учитывать, что такого рода система — качественно новое
явление по сравнению и с преступным сообществом, и очень крупной
преступной организацией.
Высокая общественная опасность данной системы заключается, прежде
всего, в следующем:
она вовлекает значительную часть населения в организованную пре-
ступную деятельность и обслуживающую ее
1
В Москве, по оперативным данным, под эгидой организованных преступных сооб
ществ регулярно занимаются профессиональным попрошайничеством более 100
тыс. человек, многие из них– несовершеннолетние беспризорные. За 2000-2001 гг.
число беспризорных детей в Москве, по данным ВНИИ МВД России, выросло до 33
тыс. человек, подавляющее большинство из них бродяжничает, занимается попро
шайничеством, «работает» на организованные преступные группы (Комсомольская
правда. 2002.11 апреля). Контролируют в Москве этот вид криминального бизнеса,
нравственно, духовно развращающего несовершеннолетних, крупные преступные
3 6 0