Материал: 2010_Lyus_E__Bez_oglyadki_na_bogov_Vzlyot_sov

Э. Льюс.  Без оглядки на богов

юрист из числа неприкасаемых пришел бы в ужас от воровства и едва прикрытой мафиозности власти, к которым, по сути дела, сводится политика низших каст на большей части территории Индии, особенно в густонаселенных и наиболее отсталых штатах Северной Индии. Он был бы разочарован и при виде того, как многие партии низших каст стремятся не к уничтожению кастовой системы, а лишь к улучшению своих позиций относительно других каст, добиваясь увеличения своей квоты на места в системе управления, возведения дополнительных памятников своим лидерам, богам и символам. Многие рассчитывали, что в качестве объекта политической лояльности каста уступит место классу, но этого не произошло. Как гласит популярная в Индии шутка: «In India you do not cast a vote, you vote your caste»1.

Тем не менее влияние касты на выбор профессии и деятельности постепенно ослаблялось. Городские и даже сельские индийцы больше не обязаны выполнять наследственные функции, хотя многим приходится идти на это в силу необходимости. Например, выходцев из высшей касты браминов можно найти среди торговцев кожей, хотя прежде это занятие было для них табу, и в то же время есть далиты, готовящие пищу для людей других каст, что недавно было просто немыслимо. Все больше заключается межкастовых браков, хотя они еще крайне редки в деревнях, где до сих пор проживает более двух третей индийцев. Надежды Амбедкара на освобождение Индии от кастовой системы не сбылись. Но хочется верить, что история на его стороне.

Пожалуй, самую густую тень отбрасывает на современную Индию фигура Джавахарлала Неру, наследие которого разделяет людей в не меньшей степени, чем наследие Ганди или Амбедкара, но который сыграл куда более значительную роль в формировании современного индийского государства, демократии и гражданского общества. Неру был премьер министром в 1947—1964 гг., и ни один индийский лидер не может похвастаться сопоставимым политическим долголетием, не считая его собственной дочери Индиры Ганди, возглавлявшей правительство четырнадцать лет.

1Неперводимая игра слов. Букв.: «В Индии вы не голосуете, а избираете свою касту» (англ.). «To cast a vote» — голосовать, отдавать голос; «caste» — каста. — Прим. ред.

26

Введение

К Неру восходит ряд наиболее очевидных и поразительных противоречий современной Индии. Будучи искренним приверженцем того, что принято называть «современностью» или «модерном» [modernity], Неру стал основателем династии Неру—Ганди1, ставшей в Индии чем то вроде королевской семьи. Джавахарлала можно считать вторым представителем династии, потому что его отец Мотилал Неру являлся председателем партии Индийский национальный конгресс и одним из первых членов этой организации, созданной в 1885 г.

После убийства Ганди Неру стал ярым националистом. При этом он говорил о себе как о «последнем английском правителе Индии», что было шуткой лишь отчасти. Учившийся в Харроу, одной из самых изысканных закрытых школ Британии, и в Кембриджском университете, а затем получивший право на адвокатуру в Лондоне, Неру, как и его отец, был типичным представителем англизированных юристов, задававших тон в Индийском национальном конгрессе, пока Ганди не переодел партию в домотканый хлопок. Во время учебы в Кембридже Неру отправился на каникулы в Париж и написал своему отцу о постановке шекспировской драмы на французском: «Похоже, актеры не знали точно, что играют — фарс или трагедию!»2 Хотя Неру принял логику Ганди, согласно которой нужно одеваться и вести себя так, как это принято в Индии, он тем не менее сохранил стиль и поведение джентльмена эдвардианской эпохи. Всякий раз, как британская полиция приходила к нему, чтобы арестовать и отправить в тюрьму, он, как правило, плотно завтракал — кукурузными хлопьями с молоком, яичницей с беконом и жареными помидорами. Ганди в подобной ситуации ограничивался глотком лаймового сока и кружкой козьего молока.

Но англофильство Неру отнюдь не ограничивалось личными привычками. Став в 1947 г. премьер министром, он принял решение сохранить на службе высших чиновников имперской администрации, из которых индийцами были не более половины. В эпоху, когда в других получивших независимость

1Индира вышла замуж за Фероза Ганди, журналиста с севера Индии, который не имел никакого отношения к Махатме. Фероз, который умер молодым от сердечного приступа, принадлежал к общине персов зороастрийцев.

2См.: Akbar, Nehru, the Making of India, p. 71.

27

Э. Льюс.  Без оглядки на богов

колониях пособников колониальных властей уничтожали, отправляли в трудовые лагеря, отправляли в ссылку или в лучшем случае изгоняли со службы, Неру приглашал их на чай

ичитал их доклады. Он даже уговорил последнего вице короля Индии лорда Маунтбаттена на год задержаться в стране в качестве первого главы государства1.

ВИндии XXI в. наследие англофилии Неру (назовем это так за отсутствием другого слова) заметно повсеместно в виде сохранившейся почти неизменной системе окружных коллекторов (collectors), по прежнему соединяющих административную и судебную власть на уровне округов. Эта система — источник как силы, так и слабости. Силы, потому что Индийская административная служба (Indian Administrative Service — IAS) скрепляет единство немыслимо разнородной

ипестрой по составу страны. Слабости, потому что служба укомплектована несменяемой элитой, соперничающей с демократически избираемыми органами власти. В этой книге я периодически буду возвращаться к непростым, а порой и причудливым отношениям между Административной службой

иизбираемыми, но зачастую плохо образованными руководителями штатов.

Эдвардианство Неру сказывается и в сохраняющемся культе вездесущего государства, который он разделял со многими левыми джентльменами из высших классов той эпохи — особенно с фабианцами, считавшими, что под руководством

«платоновских» технократов государство способно мирным путем привести общество к социализму. Индийцам еще повезло, что Неру попал под влияние фабианцев, а не русских большевиков. Но, несмотря на принятое в 1991 г. решение начать ликвидацию его печально знаменитой системы всеохватного государственного регулирования экономики, до сих пор видны следы экономической модели Неру, согласно которой государство должно обеспечить ускоренную индустриализацию страны в ущерб потреблению (что казалось ему незначительной жертвой) и эффективной земельной реформе (которую он считал неосуществимой в условиях демократии).

В стране до сих пор звучит эхо неприязни Неру к частному бизнесу и к деньгам как цели жизни, хотя после 1991 г. про-

1К такому решению Неру могло подвигнуть и то, что он был близким другом жены последнего вице короля Эдвины Маунтбаттен.

28

Введение

изошли некоторые перемены. Неру был брамином и, несмотря на его искреннее отвращение к кастовой системе, его называли «пандитом Неру» (почтительное обозначение его кастовой принадлежности), а в предпочтениях многих современных индийцев из высшей касты до сих пор легко распознать следы его сложной личности. Неру пренебрежительно писал о «цивилизации банья» и говорил, что социализм покончит с «приобретательским обществом». Банья — каста мелких торговцев и ростовщиков, стоящая на кастовой лестнице значительно ниже браминов. Именно Неру современная Индия во многом обязана своим глубоко амбивалентным отношением к деньгам и бизнесу.

Но важнее всего в наследии Неру, которое остается по большей части неизученным, его секуляризм и презрение к религиозно общинному коммунализму. Неру был откровенным атеистом, не скрывавшим антипатии к религиозности и ее ритуальным проявлениям. Склонность с подозрением относиться к духовному или религиозному энтузиазму, распространенная среди образованных англичан того времени, порой выливалась у него в раздражение на Ганди, у ног которого он сидел и в прямом, и в переносном смысле.

«Религия, как ее практикуют в Индии, — писал Неру, — превратилась для нас в назойливую манию и не только искалечила нас, но и душит, и почти убивает все своеобразие мыслей и ума». В большинстве случаев Неру терпел Ганди, и даже восхищался им за его способность говорить на языке масс. Но когда Махатма начинал говорить о необходимости следовать Божьей воле, Неру порой взрывался: «Сильнее всего раздражают его [Ганди] частые упоминания о Боге — Бог заставил его сделать то и это, Бог даже указал время для этого поста»1.

Для всех индусов, и в том числе для Неру, произошедший в 1947 г. раздел страны и создание отдельного государства индийских мусульман стало болезненным ударом. Раздел спровоцировал беспорядки, в ходе которых погибло до 1 млн человек, и массовое переселение людей, сорвавшее с места около 12 млн. Требование Неру предоставить мусульманам равные права в новой независимой Индии навлекло на него стойкую ненависть правоверных индуистов. И все же, в отличие от Ганди, Неру мирно скончался в своей постели.

1 Ibid., p. 239.

29

Э. Льюс.  Без оглядки на богов

Однако с середины 1980 х годов атеистическое наследие Неру подвергается частым и порой успешным атакам правых сторонников возрождения индуизма. Показательно, что движение за возрождение индуизма, чья политическая партия Бхаратия Джаната (Индийская народная партия), возглавила коалиционное правительство в начале XXI в., украсила свои знамена именами и символами почти всех национальных героев, включая Ганди и Амбедкара. Но для правых индуистов Неру и через сорок с лишним лет после смерти остается объектом ненависти номер один. Ненависть была взаимной: «Говорят, — писал Неру, — что в Индии 52 лакха [5,2 млн] садху [бродячих аскетов] и попрошаек. Возможно, среди них есть честные люди. Но нет сомнений, что большинство из них — люди совершенно бесполезные, предпочитающие не работать, а дурачить людей и жить за их счет»1. Неизвестно, сколько бродячих аскетов в Индии сегодня, при том что население страны более чем утроилось с тех пор, как Неру сделал это замечание.

Название этой книги, «Без оглядки на богов: Загадочный подъем современной Индии», до известной степени навеяно убежденностью Неру в том, что главный источник силы Индии коренится не только в ее религиозных традициях и, возможно, даже не имеет к ним отношения. Индия сильна живой демократией, которая, вопреки всем ожиданиям, не только выжила, но и пустила глубокие корни в индийской культуре. Источник силы — это и традиции плюрализма, благодаря которым страна на протяжении сотен лет разрешала социальные конфликты, не прибегая автоматически к насилию. Правда, раздел страны между религиозными общинами и последующие события привели к массовому кровопролитию. Но в истории Индии не было ничего похожего на массовые убийства, которые пережила Европа. Индия сильна, наконец, своим интеллектуальным потенциалом и технической изобретательностью, которые сегодня помогают стране занять на мировой арене положение, соответствующее ее размерам и численности населения.

Но, как указывает подзаголовок, характер подъема Индии загадочен, т.е. необычен. По стандартам многих стран необычно то, что Индия превращается в значимую мировую экономическую и политическую силу, оставаясь при этом обществом

1 Ibid., p. 242.

30