Материал: 2010_Lyus_E__Bez_oglyadki_na_bogov_Vzlyot_sov

Введение

независимости жесткой системы контроля и разрешений, известной как «License Raj» («владычество лицензий»). Это положило начало экономическому подъему Индии. Страна постепенно захватывает все большую долю рынка программного обеспечения США и Европы и начинает развивать обрабатывающую промышленность, способную конкурировать на мировых рынках. Индия обзавелась и военными атрибутами, приличествующими нации, претендующей на роль сверхдержавы. В стране ведутся публичные дебаты о том, когда начнется производство собственных межконтинентальных ракет с ядерными боеголовками. Это страна, чьи городские англоговорящие средние классы впитывают потребительскую культуру Запада как новую религию. Если бы Ганди не был кремирован, то он наверняка перевернулся бы в гробу.

Вто же время в Индии и в XXI в. проживает, по оценке ООН, более трети хронически недоедающих детей мира,

асредняя ожидаемая продолжительность жизни и уровень грамотности здесь значительно ниже, чем во многих развивающихся странах, в том числе и в Китае. Из 1,1 млрд населения Индии примерно 750 млн чел. проживают в деревнях, причем среди этих населенных пунктов почти половина не связана с сетью дорог, имеющих твердое покрытие, и не счесть таких, где жители не имеют доступа к нормально работающим начальным школам и экстренной медицинской помощи (всего

вИндии 680 000 деревень). Почти половина индийских женщин не умеют читать и писать, а среди числящихся грамотными многие способны разве что написать собственное имя.

Индия остается страной, в которой значительная часть элиты все еще разделяет тезис Ганди в том, что деревня остается основным элементом индийского общества (выдвинутый

вусловиях борьбы за свободу, когда необходимо было привлечь массы на свою сторону). Против этой идеи выступали многие,

втом числе первый премьер министр Индии и протеже Ганди Джавахарлал Неру. Спор продолжается по сей день. Индия медленно урбанизируется, и трудно представить силу, которая остановит непрерывный рост городов. Но последователи Ганди убеждены, что деревня должна остаться священным ядром индийской государственности. Их влияние подрывает попытки улучшить планирование развития индийских городов.

Вписьме Неру Ганди заявлял: «Я убежден, что если Индии,

ачерез нее и всему миру, суждено достичь истинной свободы,

21

Э. Льюс.  Без оглядки на богов

то рано или поздно придется признать тот факт, что люди должны жить в деревнях, а не в городах, в хижинах, а не во дворцах. Десятки миллионов людей никогда не смогут жить в мире друг с другом, живя в городах и дворцах. Им не останется ничего, кроме как прибегнуть к лжи и насилию»1. В книге «Само управление для Индии» («Hind Swaraj»), самой значительной и, пожалуй, самой цитируемой из всех его книг, Ганди пишет: «Избавьте его [жителя деревни] от хронической бедности и неграмотности, и вы получите превосходный образец того, каким должен быть культурный, развитый и свободный гражданин... Следовать правилам морали значит добиться власти над своим умом и страстями. Поступая таким образом, мы познаем себя. Если это определение верно, тогда Индии, как показали многие авторы, нечему учиться у кого бы то ни было».

Этот элемент гордыни по поводу национальной культуры, который был характерен для Ганди, и его глубокое презрение к модернизму следует рассматривать с учетом исторического контекста, как эффективный тактический выпад в ответ на частые оскорбления колонизаторов в адрес «невежественной Индии», а также как способ повышения самооценки народных масс. Ганди был блестяще подготовлен к этой игре. Родившийся в Гуджарате, штате на западе Индии, в 1890 х годах Ганди получил в Лондоне диплом юриста. Еще до возвращения в Индию в 1913 г. он успел завоевать известность в мире, находясь в Южной Африке, где он выступил против расистского паспортного режима и был заключен в тюрьму. Именно в Южной Африке он разработал стратегию ненасильственного гражданского неповиновения, которую потом с таким блеском использовал в Индии.

Философия Ганди не сводится к тактике мобилизации масс на борьбу за свободу. Это учение о том, как должно быть организовано общество и как должны жить люди. Оно продолжает оказывать влияние на осознанные и неосознанные помыслы значительной части индийской интеллигенции. Можно привести вечный пример: без учета влияния Ганди на экономический менталитет трудно объяснить, почему Индия столь жестко ограничила возможности для роста своей текстильной

1M. J. Akbar, Nehru, the Making of India (New Delhi: Lotus Collection of Roli Books, 2005), p. 469.

22

Введение

промышленности и не дала ей достигнуть масштабов, более соответствующих ее потенциалу. Как известно любому специалисту по истории экономики, текстильное производство сыграло ключевую роль в индустриализации большинства обществ, от Британии в XVIII в. до Китая в XXI в. Наследие Ганди можно видеть и в структуре пошлин, благоприятных для хлопка и невыгодных для синтетических волокон1 (хотя экспортный спрос предъявляется в основном на синтетику), и в регулировании, отбивающем у текстильных компаний стимулы для роста сверх уровня кустарной мастерской, т.е. наказывающем за коммерческий успех и поощряющем неудачников.

Некоторые виды регулирования были ослаблены после 1991 г., когда Индия изменила курс экономической политики. И многие из тех, кто сегодня изо всех сил сопротивляется дальнейшему ослаблению регулирования, делают это не из верности идеям Ганди, а как представители финансовых кругов, которым выгодно сложившееся положение. Но конкурентам Индии, и прежде всего Китаю, чей экспорт в 2005 г. вчетверо превысил текстильный экспорт Индии и обеспечил вчетверо больше рабочих мест, не приходится воевать с идейным наследием деятеля, который во многих отношениях является современным святым. Невозможно удержаться от искушения процитировать чрезвычайно популярное замечание индийского борца за свободу Сароджини Найду, которая однажды сказала о Махатме: «Удерживание последователей Ганди в бедности дорого нам обходится». И этот счетчик все еще тикает. При всем при том, как я покажу далее в этой книге, Индии было бы неплохо заново открыть для себя важнейшие идеи Ганди, касающиеся заботы об окружающей среде.

Бхимрао Амбедкар известен за пределами Индии меньше, чем Ганди. Но для миллионов индийцев он значит гораздо больше. Статуи Амбедкара в очках можно встретить в деревнях по всему плотно населенному субконтиненту. В отличие от Ганди, с которым он неоднократно и зачастую с ожесточением

1Ганди использовал ручную прялку для популяризации знания об эксплуататорской природе системы таможенных тарифов Британской империи, и это блестяще сработало в период борьбы за независимость. Но, как отметил Амартия Сен, после завоевания независимости такая экономическая политика стала бессмысленной.

23

Э. Льюс.  Без оглядки на богов

спорил, Амбедкар не видел противоречия между использованием современной науки и технологии и противостоянием империалистическому господству. Но в качестве первого признанного лидера касты, прежде известной под именем неприкасаемых, членов которой сегодня именуют «далитами» — что означает «угнетенные» или «переломанные» — Амбедкар дал самым измученным и отверженным жителям страны первую реальную надежду на преодоление наследственной социальной униженности и бесправия1.

Амбедкар считал кастовую систему величайшим социальным злом в Индии, поскольку миллионы людей в силу своего происхождения считались недочеловеками. Амбедкар дал далитам надежду, которая пока еще не сбылась полностью или хотя бы по большей части (если перефразировать знаменитое поэтическое обращение Неру по поводу обретения независимости), но многие из примерно 200 млн индийских далитов после 1947 г. уже вкусили плоды свободы и мобильности, и для них немыслимо вернуться приниженности, непротивлению и даже невидимости, требовавшихся от них в прошлом.

Амбедкар, ставший первым в истории Индии неприкасаемым, который получил образование за рубежом, защитил диссертацию в Колумбийском университете в Нью Йорке и в 1916 г. сдал квалификационные экзамены на адвоката в Лондоне. Он был главным автором Конституции 1950 г., которая закрепила равенство людей перед законом и дала всем взрослым индийцам право голоса вне зависимости от их кастовой или иной идентичности. Этот одетый по европейски юрист сумел переиграть последователей Ганди в процессе подготовки Конституции: используя свое превосходное знание юриспруденции, он нейтрализовал притязания привилегированных индуистских каст. Амбедкару удалось переместить несколько таких требований, как запрет продажи алкоголя, запрет забивать коров и привилегированное социальное положение деревни, из раздела «Фундаментальные права», подкрепленного санкциями закона, в беззубый раздел «Руководящие принципы», представлявший собой перечень благих пожеланий.

1Амбедкар считал, что используемое Ганди обозначение неприкасаемых, Harijan — буквально «дети Бога», не годится, потому что звучит покровительственно.

24

Введение

Отношение Амбедкара к деревне определялось его личным опытом — памятью об унижениях ребенка, которого отказываются обслужить в парикмахерской и не пускают в придорожное кафе, унижениях, которые лишь частично были компенсированы теми возможностями, которые открылись благодаря образованию, полученному в Бомбее. Приношу извинения индийским читателям, многие из которых должны помнить эти слова, но вот что Амбедкар думал об индийской деревне: «Любовь многих образованных индийцев к деревенской общине, разумеется, бесконечна и даже умилительна... Но что есть деревня, кроме того, что это трясина местничества, средоточие невежества, узколобости и лояльности своей этнической группе?»1, 2

Амбедкар, памятник которому даже сегодня — собственно говоря, особенно сегодня — может вызвать ожесточенные столкновения, описал кастовую иерархию как «лестницу, на которой стоящие внизу ненавидят всех, кто выше их, а те презирают всех нижестоящих». Мегасфен, который в 300 г. до н.э. был послом Греции при дворе объединителя Индии Чандрагупты (чья резиденция находилась в г. Паталипутра), сообщает об индийский кастах следующее: «Никому не позволено брать жену не из своей касты или заниматься каким либо делом или ремеслом, кроме своего собственного»3. Так оно и было на протяжении последующих двух с лишним тысяч лет. Но сегодня ситуация изменилась.

Судя по написанному Амбедкаром, он надеялся, что демократия поможет разрушить кастовую систему. Этого не случилось — во всяком случае, не так, как он рассчитывал. Ритуальные и экономические корни каст действительно обрублены, но сами касты по прежнему живы и действуют в качестве основания для политической идентичности. Несомненно, этот

1Общинность или коммунализм [communalism] обозначает в Индии преданность не обществу в целом, а своей этнической группе, обычно определяемой в терминах религии и даже касты. В книге не используется западное понимание термина “communal” (общинный, коммуннитарный) обозначающего «связанный с совместным проживанием или совместным использованием чего либо».

2Christophe Jaffrelot, Dr. Ambedkar and Untouchabihty, Analysing and Fighting­ Caste (New Delhi: Permanent Black, 2005), p. 110.

3Richard Lannoy, The Speaking Tree, A Study of Indian Culture and Society (New Delhi: Oxford University Press, 1971), p. 138.

25