Материал: 2010_Lyus_E__Bez_oglyadki_na_bogov_Vzlyot_sov

Э. Льюс.  Без оглядки на богов

Индия слишком долго изнывает под бременем духовного величия, которое ей столетиями навязывали люди Запада, а индусы, привыкнув к этому, теперь отправляют этот товар назад — с бантиком наверху. Веками, а особенно в период английского колониального правления и после него, многие индийцы привыкли считать, что Индия — единственная метафизическая цивилизация. Для большинства из них такое мнение о самих себе куда предпочтительней того, как их воспринимали многие колониальные правители, пусть и не все. Лорд Маколей, составивший первый в истории Индии уголовный кодекс, с презрением писал, что вся индийская философия и литература не стоят одной полки западных книг. Уинстон Черчилль (и не он один) выражался еще обиднее: Индия — это «скотская страна со скотской религией», и «называть Индию „страной“ все равно, что называть „страной“ экватор»1.

Напротив, движимый столь же эмоциональной, но куда более укорененной традицией, французский романист Андре Мальро написал: «Труднодоступная для нас своей погруженностью в грезы и время, Индия — часть Древнего Востока нашей души»2. Немецкий философ Артур Шопенгауэр был неоригинален, сказав, что христианский Новый Завет, вероятно, пришел из Индии, потому что это самая благородная из известных человечеству цивилизаций3. Если выбирать между Маколеем и Мальро или между Шопенгауэром и Черчиллем, естественно предпочесть Мальро и Шопенгауэра. И хотя за последние 250 лет Запад сформулировал немало сбалансированных и научно обоснованных суждений об Индии, взгляды большинства западных обывателей все так же несут следы пренебрежения или романтизма. В значительной мере Индия досталась романтикам. Индийский экономист, лауреат Нобелевской премии по экономике Амартия Сен пишет: «Европейские любители экзотики нашли в Индии армию благодарных слушателей, которые алчут восхвалений в свой адрес, потому что колониальное господство причинило серьезный ущерб

1Ramachandra Guha, “Churchill's Indiaspeaks,” The Hindu’s Sunday magazine, June 5, 2005.

2Andre Malraux (from Tristes Tropiques) in Pankaj Mishra, ed., India in Mind (New York: Vintage Books, 2005), p. 172.

3Amartya Sen, The Argumentative Indian, Writings on Indian His tory, Culture and Identity (New Delhi: Allen Lane, 2005), p. 152.

16

Введение

их самооценке». Но это относится не только к европейцам или к отдаленному прошлому. В конце 1980 х годов Сен, прибыв в Гарвардский университет, обнаружил, что в знаменитом гарвардском книжном магазине все книги об Индии стояли в отделе «Религия»1.

Андре это понравилось бы. Но куда больше меня интересовало, не обусловлена ли для него духовная притягательность Индии ее чрезвычайной бедностью. Любой приезжий замечает, что в Индии глубокая религиозная культура бок о бок соседствует с человеческими лишениями. В Индии священное и мирское всегда неразрывно связаны. Некоторые индийские философы видели в бедности последствия деяний, совершенных бедняками в их прошлых жизнях. Похоже, что учение о реинкарнации помогает не замечать убожества здесь и сейчас. Для некоторых оно даже образует моральное обоснование нищеты. Неужели Андре не задевает зрелище окружающей его бедности? Он взглянул на меня слегка недовольно.

— Индия невероятно богата, потому что только в Индии понимают тщету материализма, — заявил он, и повторял это не раз. Он, должно быть, пытался разгадать, что у меня на уме. В наши дни в Индии явно укрепляется культ богатства. Кажется, за ним теперь гоняется полстраны. Пусть в Индии сегодня появились все эти телевизионные каналы, мобильные телефоны и все привлекательные ловушки современной жизни, но она не погрязнет во всем этом, — настаивал он. — Этого я не опасаюсь. Ведь это Индия.

Сказанное Андре нельзя отвергнуть как эксцентрические грезы хиппи или бессвязные речи адепта секты. Этот француз, глубоко погрузившийся в тонкости «Ригведы», «Упанишад»

имножества других индуистских источников, не был хиппи или последователем «культа» или «секты» в обычном для Запада понимании слова — с их фанатизмом, разговорами о Судном дне и оргиастическими измененными состояниями сознания. Большинство ауровильцев, как они себя называют, не пьют алкогольных напитков и не курят марихуану. К тому же от них не требуют присяги на верность каким либо верованиям или догматам. Но все они, как и множество образованных

инеобразованных индийцев, верят в то, что в философском

1См.: Amartya Sen, Introduction to the The Argumentative Indian­, p. xiv.

17

Э.Льюс.  Без оглядки на богов

иморальном плане Индии суждено сыграть ключевую роль в будущем нашего мира.

Хотя Ауровиль населен преимущественно иностранцами, они разделяют мнения и настроения, распространенные в современной Индии. К тому же значительная часть высказываний Андре, особенно об неотмирности Индии, не вызывала бы возражений на многих вечеринках в Ноттинг Хилле, на Монпарнасе или в Беверли Хиллз. Иными словами, романтическое умонастроение все так же царит в головах иностранцев и самих индийцев. Более того, связанные с Индией символы, образы и речевые штампы настолько пронизаны идеей ее принадлежности к иному миру, что даже сознательные попытки отвергнуть их дают порой обратные результаты.

Когда мы расставались, Андре обнял меня и сказал, что любит меня, несмотря на мою национальность. Он примирительно добавил, что вообще то очень не любит британцев из за того, что они творили в Индии, и из за их страсти все делать по своему, вроде левостороннего движения и нежелания присоединиться к европейскому Экономическому и валютному союзу — и к тому же они так высокомерны.

—Индия поможет миру перейти на высшую ступень, — сообщил он. — Каждый должен признать это, даже британец.

Он не мог не вызвать у меня симпатии.

* * *

Лет десять тому назад возник радикально иной образ Индии, во многом подпитываемый ее успехами в информационных технологиях и оффшорных службах обработки телефонных звонков (колл центрах), а также ростом мировой популярности Болливуда — чему отчасти способствует растущее богатство и влиятельность индийских общин в США, Великобритании и других странах, а также успехом программы создания ядерного оружия, о котором мир узнал в 1998 г. и которому посвящено огромное количество аналитических материалов. Но этот новый образ может ввести в заблуждение точно так же, как восприятие Индии исключительно сквозь призму религии. Экономика Индии меняется очень быстро, но природа и масштаб этих перемен порой преувеличивается. Индийцы и сами забыли поговорку: «Цыплят по осени считают». В последние годы в Индии стало обычным делом говорить о стране так, будто она вот вот обретет статус сверхдержавы.

18

Введение

На Индию можно взглянуть и в другом ракурсе, более показательном и заведомо более информативном, — через призму глубоко укорененной и динамичной политической культуры. В конце 1990 х годов международный медиамагнат Руперт Мердок посетил Индию, чтобы изучить перспективы создания совместного бизнеса в области спутниковых и кабельных коммуникаций. Пообщавшись с руководителями федеральных министерств в столице Индии Дели, он полетел в коммерческую столицу страны Мумбаи, чтобы встретиться с Дхирубхаи Амбани (ныне покойным), владельцем крупнейшей частной компании страны Reliance Industries. Амбани, имевший репутацию самого прожженного и хитрого индийского дельца своего поколения, спросил у Мердока, с кем тот встречался в Дели. Мердок перечислил — премьер министр, министр финансов и т.п. «М да, это все правильные люди, — сказал Амбани. — Но в Индии, чтобы чего нибудь добиться, нужно иметь дело с неправильными людьми»1. Он имел в виду коррумпированных политиков (и, возможно, точно таких же чиновников). У неправильных людей в Индии есть хороший шанс оказаться в числе политиков. Но порой в эту сферу попадают и правильные люди, хотя, возможно, не так часто. В ходе президентских выборов 1992 г. Билл Клинтон не уставал напоминать себе, что «все дело в экономике, дурачок», а в Индии чаще всего уместно повторять «все дело в политике, дурачок». Без учета всепроникающей политической культуры и роли государства невозможно разобраться в характере экономических и религиозных изменений в Индии.

В этой книге я хочу дать беспристрастную оценку современной Индии на фоне распространенных ожиданий того, что в XXI веке она обретет статус великой державы. В первой главе рассматривается бурный, но весьма односторонний рост экономики страны. В последующих главах рассматривается вездесущее индийское государство и дается очерк основных политических движений страны. За оценкой крайне неровных отношений Индии с Пакистаном и собственным мусульманским меньшинством следует оценка трехсторонних игр Индии

1Впервые об этой истории рассказал Арун Шоурьи в ежегодной лекции памяти Амбани в Мумбаи в 2003 г. Подлинность этой истории позднее подтвердил автору младший сын Дхирубхаи Анил Амбани.

19

Э.Льюс.  Без оглядки на богов

сКитаем и США, от которых зависит развитие мира в XXI веке. Наконец, в книге рассматривается опыт модернизации и урбанизации Индии, выявивший гибкость религиозных ценностей страны, сумевшей адаптироваться к требованиям современного мира. В заключение я рассматриваю проблемы, которые придется решить Индии в ходе ожидаемого всеми возвышения страны в ближайшие годы.

Минуло более двух поколений с 15 августа 1947 г., когда Индия «одним рывком» освободилась от британского владычества. Минуло более двух поколений и с 30 января 1948 г., когда духовный и стратегический лидер партии Индийский национальный конгресс Махатма Ганди был убит в Дели по пути на вечернюю молитву членом радикальной индуистской организации Натхурамом Годзе.

Ганди, чей личный магнетизм позволил успешно поддерживать почти полностью ненасильственный характер борьбы против британского владычества, все так же разделяет индийцев

ибудоражит их воображение. До сих пор не ослабевает интерес к его преобразующему, а в известном смысле и магическому воздействию на простых людей, к его способности вовлечь в борьбу за свободу массы неграмотного населения. Именно способность Ганди говорить с народом языком народа превратила борьбу за свободу, начатую группой юристов, получивших английское образование, ходивших в костюмах тройках и мечтавших об «английском правлении без англичан», в массовое движение, охватившее всех индийцев.

Роль Ганди как мастера политической стратегии и тактики хорошо изучена и осмыслена. Куда меньше внимания уделялось влиянию антиматериалистической философии Ганди на развитие Индии после 1947 г. Это влияние во многом сохраняется до сих пор, но вовсе не усилиями тех, кто похож на нашего Андре. Общества чем то похожи на людей. То, что происходит с ними в период становления, в значительной степени продолжает определять их характер и решения еще долго после того, как те события утрачивают первоначальный смысл. И все же вернись Ганди в сегодняшнюю Индию, многое из увиденного поразило бы его до глубины души.

Вначале XXI в. Индия все более превращается в страну уверенную в себе, материалистическую и глобализованную. В 1991 г. Индия резко сменила курс экономической политики, отказавшись от установленной после обретения

20