Материал: 2010_Lyus_E__Bez_oglyadki_na_bogov_Vzlyot_sov

6. Множество полумесяцев

истолкование британской политики. Нет сомнений, что Великобритания усиливала политические разногласия между индийцами в надежде продлить свое владычество.

Но даже если бы британцы с самого начала создавали «общинные избирательные курии» с самыми благими целями, их главная цель все равно проявилась бы в последующих событиях. В 1931 г. Великобритания пригласила несколько групп индийцев в Лондон для участия в конференции, посвященной будущему Индии. Ганди представил список делегатов ИНК, которых он хотел бы привезти с собой. Британцы вычеркнули из этого списка всех делегатов с мусульманскими именами1. В 1936 г. британцы провели в Индии первые полноценные выборы в провинциях. ИНК получил более половины голосов в самом важном штате — Объединенных провинциях (сегодня штат Уттар Прадеш). Мусульманская лига Джинны получила менее половины мест, выделенных мусульманской курии, набрав 4,4% голосов по Индии в целом2.

Некоторые историки, особенно пакистанские, считают, что создание Пакистана стало неизбежным после провинциальных выборов 1937 г., когда триумфально победившая партия Индийский национальный конгресс отказалась войти в коалицию с Мусульманской лигой в Объединенных провинциях. Партия Джинны получила менее четверти мест в провинциальном парламенте, но при этом он потребовал от ИНК признания Мусульманской лиги единственным представителем всех мусульман в качестве платы за создание коалиции. Это была вопиющая наглость, поскольку многие мусульмане были членами ИНК, а еще больше было тех, кто отдал за нее свой голос. Несмотря на это, многие доказывают, что ИНК совершил тактическую ошибку, надменно отказавшись от создания коалиции с Мусульманской лигой. Возможность нейтрализовать крупнейшую общинную партию была упущена. При этом Неру считал, что если ИНК войдет в коалицию с Мусульманской лигой, это может взбунтовать индуистских коммуналистов, в которых он видел растущую угрозу независимой (и единой) Индии.

То, что Джинна недополучил в виде поддержки избирателей, с лихвой компенсировалось патронажем британцев. Он был вознагражден в декабре 1939 г., пообещав поддержку

1Akbar, Nehru, the Making of India, p. 239.

2Ibid., p, 270.

241

Э. Льюс.  Без оглядки на богов

Великобритании в мировой войне. В знак протеста против того, что британцы объявили Индию участником войны без ее согласия, все провинциальные правительства, созданные партией Индийский национальный конгресс, в том числе и правительство Объединенных провинций, подали в отставку. Ликующий Джинна объявил «День избавления». Через несколько месяцев, в марте 1940 г., Джинна провозгласил в Лахоре «Пакистанскую резолюцию» — он впервые открыто призвал к созданию отдельной страны. Но Мусульманская лига по прежнему не имела массовой поддержки. Вплоть до создания Пакистана партия Джинны могла опереться только на мусульман­ ских землевладельцев и городские элиты. «В действительности религиозная или межобщинная проблема заключается в споре между высшими классами за места в правительстве или в законодательном собрании»1, — говорил Неру. Многие индийцы согласились бы с биографом Неру и видным мусульманским мыслителем М. Д. Акбаром, который писал: «Пакистан был химерой, созданной искусственно вызванной ненавистью»2. Конечно, мало кто из пакистанцев подпишется под таким истолкованием истории.

Однако история пошла тем путем, которым она пошла. Итак, Индия стала независимой, имея значительное мусульманское меньшинство, и многие семьи навсегда расстались с родными, которые предпочли перебраться в Пакистан. Хотя решение остаться в Индии должно было оградить индийских мусульман от подозрений, индуистские коммуналисты, да и не только они, всегда сомневались в их лояльности. Равным образом индийских мусульман, переехавших в Пакистан из Бихара, Уттар Прадеша и других провинций, до сих пор, т.е. даже в начале XXI в., на новой родине считают мухаджирами, т.е. иммигрантами. Они так и остались гражданами второго сорта. Чудовищная ирония разделения проявилась в том, что мусульмане, оставшиеся в Индии, и те, которые перебрались в Пакистан, имели все основания рассчитывать на то, что, с учетом принесенных ими жертв, они будут пользоваться репутацией соответственно настоящих индийцев и настоящих пакистанцев. Однако первых подозревают в отсутствии патриотизма больше, чем любую другую группу в Индии, а вторых не подпус-

1Robinson, Islam and Muslim History in South Asia, p. 225.

2Akbar, Nehru, the Making of India, p. 374.

242

6. Множество полумесяцев

кают к центрам власти в современном Пакистане, в том числе в пакистанской армии. Эти раны разделения еще не зажили.

Еще одним элементом британского наследия, который продолжает отравлять отношения на субконтиненте, а порой угрожает даже региональной стабильности является спорный статус Кашмира. Апологеты британского империализма говорят, что обвинение в политике «разделяй и властвуй» несправедливо. С их точки зрения «индийцы разделялись, а Британия властвовала». Индия, говорят они, была глубоко расколота сама по себе, и религиозная вражда — вовсе не британское изобретение. Это тоже правда. Но никто не будет спорить, что британцы покидали Индию в крайней спешке и весьма бестолково. Здесь не место для обсуждения подробностей ухода британцев из Индии. Но некоторые аспекты разделения продолжают терзать субконтинент и шестьдесят лет спустя.

Готовя раздел, последний вице король лорд Маунтбаттен убедил противившегося Неру в том, что несколько сот индийских княжеств должны самостоятельно решить, к какому из двух государств присоединиться. В большинстве случаев исход был ясен заранее, поскольку махараджи или низамы исповедовали ту же религию, что и их подданные. Но в трех случаях — Джунагадх, Хайдарабад и Кашмир — религии правителей и большинства населения не совпадали. Для Хайдарабада вариант самостоятельного выбора решения был заведомо невозможен, потому что штат географически удален как от Восточного Пакистана (который до того был Восточной Бенгалией, а с 1971 г. превратился в Бангладеш), так и от западного, состоявшего из Северо Западной пограничной провинции, Синда, Белуджистана и примерно половины Пенджаба. В какой то момент в 1948 г. мусульманский низам Хайдарабада, казалось, балансировал на грани присоединения к Пакистану. Министр внутренних дел Индии Валлабхбхай Пател в течение сорока восьми часов наводнил штат индийскими солдатами. Пакистан заявил протест. Но было поздно — Хайдарабад достался Индии. Примерно то же самое случилось в Джунагадхе, где мусульманский правитель пренебрег симпатиями своих индуистских подданных и объявил о присоединении к Пакистану. Эта территория также была поглощена Индией.

Долина Кашмира оказалась для Индии более проблематичным случаем. Здесь большинство населения было мусульман-

243

Э. Льюс.  Без оглядки на богов

ским, а правил индуистский князь — махараджа Хан ­Сингх. К тому же она граничит с пакистанской провинцией Пенджаб, поэтому было возможно ее поглощение Пакистаном. Однако с точки зрения индийцев это сделало бы их страну весьма уязвимой, потому что этот штат расположен на гималайском нагорье, жизненно важном для субконтинента. К тому же Кашмир в случае включения в Индию оказывался единственной индийской провинцией с мусульманским большинством, что имело стратегическую значимость для правительства партии Индийский национальный конгресс, желавшего подтвердить свою светскую направленность. Наконец, Неру был эмоционально привязан к этим краям: его семья была родом из Кашмира, и он провел здесь много летних каникул.

К растущему раздражению Джинны и Неру, махараджа Кашмира никак не мог определиться, к какому берегу пристать. Они не без оснований подозревали, что махараджа хочет объявить Кашмир независимым и от Индии, и от Пакистана. В октябре 1947 г. махараджа все же подписал акт о присоединении к Индии, но штат уже был наводнен тысячами пакистанских боевиков. Пакистанские «добровольцы» быстро приближались к столице Шринагару, когда махараджа сделал выбор в пользу Индии1. Неру немедленно перебросил по воздуху индийские части в Шринагар, и им удалось отстоять город, остановив продвижение пуштунских племен, преимущественно из племени Африди. В конце концов при посредничестве ООН стороны договорились о прекращении огня. Линия прекращения огня, разделившая Кашмир надвое, известна как «контрольная линия» (Line of Control, LOC). Она и сегодня разделяет Кашмир индийский и Кашмир пакистанский. Хотя граница и осталась неизменной, мир вокруг нее изменился радикально. Сегодня, несмотря на начатый в 2003 г. мирный процесс между Индией и Пакистаном, который, по мнению некоторых, имеет больше шансов на успех, чем прежние усилия, о контрольной линии часто говорят как о самом опасном

вмире месте ядерного противостояния.

1Продолжаются споры о том, подписал ли махараджа документ

оприсоединении к Индии до или после того, как Неру перебросил по воздуху войска в Кашмир, и подписал ли он его будучи свободным или сидя под арестом. Взгляды индийских и пакистанских историков, естественно, прямо противоположны.

244

6. Множество полумесяцев

Впервые я побывал в Кашмире в ноябре 2001 г. Бóльшую часть двух предыдущих месяцев я провел в Пакистане, где вместе с тысячами других иностранных журналистов наблюдал за реакцией пакистанского режима на ультиматум, выдвинутый администрацией Буша после 11 сентября. Ходили слухи, что Буш сказал генералу Первезу Мушаррафу: «Вы либо с нами, либо против нас». Учитывая мощь США, неудивительно, что генерал Мушарраф быстро решил, что Пакистан будет участвовать в войне с терроризмом на стороне США. Он также пообещал помощь Исламабада в изгнании талибского режима из Афганистана, хотя в свое время именно Пакистан помог талибам там утвердиться. В Пакистане тогда была очень напряженная ситуация. Я смотрел передачу первого после 11 сентября обращения генерала Мушаррафа к нации. Он привел три резона в обоснование своего решения вступить в союз с США. Это защитит ядерный арсенал Пакистана. Это поможет Пакистану оживить свою вялую экономику. И это поможет Пакистану утвердить свой суверенитет над всем Кашмиром (при наличии у Пакистана хороших отношений с мировой сверхдержавой). Генерал Мушарраф провозгласил лозунг: «Пакистан прежде всего» [«Pakistan First»]. Из этого важного лозунга следовало, что национализм важнее религии. Пакистан важнее ислама.

Через несколько недель меня в составе группы иностранных журналистов повезли в пакистанскую часть Кашмира, которую пакистанцы называют Азад Кашмир — «освобожденный Кашмир», — а индийцы «оккупированным Кашмиром». Мы побывали на пограничном посту на контрольной линии, стоящем в километре от такого же индийского поста, расположенного среди таких же зеленых холмов. В бинокль мы видели индийских пограничников, и они тоже разглядывали нас в бинокли. Сопровождавший нас пакистанский майор пытался объяснить нам, как важно провести в Кашмире референдум. «Индия должна разрешить в Кашмире плебисцит под наблюдением ООН, чтобы люди могли решить, где они хотят быть,

вИндии или в Пакистане, — рассуждал он. — Если они предпочтут быть индийцами, что ж, мы примем их выбор».

Есть некая ирония в том, что сегодня Индия ­отвергает участие «третьей стороны»: ведь именно по требованию Дели

в1948 г. ООН выступила посредником при заключении договора о прекращении огня, который вылился в резолюцию

245