Собственно, смысл этих мистерий состоял в попытке вернуть к жизни Бальдра [56]. Неофит этого культа символизировал самого Бальдра. Посвящаемый проходил девять пещер, символизировавших девять миров в скандинавской мифологии, а затем подходил к статуе самого Бальдра, приносил клятву и пил священный напиток, после чего ему открывались тайны мудрости Одина, и посвящаемый считался вновь родившимся, не проходя врат смерти [57]. В символизме этих мистерий мы также видим очередной миф об умирающем боге, несмотря на некоторую схожесть Локи с Иудой Искариотом и Бальдра с Христом. Миф о Бальдре скорее похож на грубую карикатуру, нежели на примитивное изложение истории о Христе.
Мистериальные культы Галлии, Британии и Ирландии содержали в себе посвященных из секретной школы друидов (Derwyddon) [58]. Возможно, друиды получили свои знания благодаря мореплавателям Финикии и Тира, основавшим свои колонии на берегах Британии и Галлии. Кажется неоспоримым и то, что мистерии друиды заимствовали у более древних цивилизаций, ибо в их пантеоне богов находились и греческие, и римские боги, что во время завоеваний весьма удивило Цезаря, который находит Диспатера, Минерву, Юпитера и Меркурия в галльском пантеоне божеств [59]. Друиды более всего священной почитали омелу и дуб, на котором она произрастает, и ни один обряд не проходил у кельтских друидов без дубовых листьев [60]. Храмы друидов не были похожи на аналогичные места у других народов. Большинство обрядов или служений проводилось в священных дубравах или на каменных алтарях. Примером такого алтаря является сооружение в Стоунхендже, на юго-западе Англии, которое воздвигнуто на основе знаний астрономии и является поистине античным чудом (см. приложение 1, рис. 3-4). Главные божества друидов сводились к двум - Ху и Керидвен, Отцу и Матери, по сути олицетворявшим те же самые жизненные природные начала, что и божества остальных мистериальных культов. Ху, бог солнца был убит и после множества странных ритуалов возвращен к жизни. Известно, что кандидатов в мистерии друидов ждал очень сложный отбор, очень немногие проходили его живыми [61]. Однако и в мистериях друидов мы видим всего лишь своеобразную интерпретацию мифа об умирающем и воскресающем боге.
Культ Митры суть последнее и важнейшее проявление языческого мистериального творчества. Этот мистериальный культ был весьма популярен, о чем свидетельствует большое количество памятников, рассеянных по всей территории Римской империи. Культ Митры был схож, как с культом Великой Матери, так и с христианством, из-за чего христианские апологеты писали о мистериях Митры, как о лживой и коварной дьявольской подделке, старающейся совратить людей с истинного пути. Так, например, Иустин Мученик в своем диалоге с Трифоном иудеем говорит: «Когда совершители мистерий Митры говорят, что он родился от камня, и место, где они посвящают верующих в него, называют пещерою, то не вижу ли, что они это заимствовали из слов Даниила: "камень без рук оторвался от большой горы" (Дан. 2:34), и так же из пророка Исаии, которому постарались они подражать во всех словах? Ибо они устроили, чтобы и у посвященных в таинства были беседы о соблюдении правды» [62]. Митра (с авест. Miθra - «дружба, договор, согласие») в ведийской мифологии бог солнца. Рождественский Н.П. в своем труде «Христианская апологетика» упоминает о персидской религии, где Митра почитался, как объединяющая все божества сила света [63]. Изначально в персидском пантеоне Митра оставался второстепенным божеством, однако постепенно его влияние увеличивалось. Его договорная функция в авестийской традиции не вызывает сомнений, и суть его заключалась в процветании арийского народа в случае соблюдения договора - служения истине, а не лжи [64]. Сам Митра появляется из расколовшегося камня (см. приложение 1, рис. 5). Через убийство быка зарождается мир, и через вторичное убийство в конце света происходит возрождение и спасение. Митра приговорен к распятию, но смерть и воскресение его не играют роли в спасении, где важна тавроболия - убийство быка. Спасает Митра своей победительной силой, а смерть и воскресение необходимы потому, как Митра сам ранее был быком, которого он должен убить, из чего исходит необходимость самопожертвования [65].
Служение Митре проходило в пещерах. Наиболее важнейшей частью служения в этом культе являлись таинства. Посвящаемый в мистерии должен был претерпеть множество испытаний - огнем и холодом, жаждой и кровавыми бичеваниями испытывали неофитов служители митраистического культа, после чего посвящаемые принимали венец, подносимый на острие меча, доспехи и колпак [66]. Подвергавшегося очищению сажали в яму, закрывали продырявленными досками, на которых торжественно убивали быка, кровь которого составляла очистительное и искупительное действо для очищаемого. Главной целью служения Митре являлось получение душевного успокоения и надежды на бессмертие. Строгая нравственная жизнь была условием благоденствия после смерти, условием бессмертия. Однако, важно еще и то, что участие в мистериях также должно было приносить помощь и в земной жизни [67]. Митра имел название «Sol invictus» - непобедимое солнце, и та же непобедимость ждала участников его мистерий, которые почти всегда были мужчинами. Культ Митры был очень распространен среди воинов, которые так и назывались - солдаты Митры, но, впрочем, Шантепи де ля Соссей Д. П. упоминает также и о возможности участия женщин в мистериях Митры [68].
Доктрины неба и ада, появление Митры из камня, искупительная жертва, воскресение, упор на самоконтроль, воздержание и моральный кодекс, вера в бессмертие души - вот лишь некоторые признаки сходства митраистического культа с христианством. Мистерии Митры явились венцом творения языческого религиозного сознания, поскольку в этом культе впервые проскальзывает мысль о том, что сам человек слаб для преодоления зла, и лишь творец мира сам в состоянии спасти его, причем не только после смерти, но что уже и во время жизни человек может обрести силу, которую дарует Митра своим последователям [69].
Но даже наличие этой идеи не спасало митраизм от сокрушения его христианством. Находясь в пике развития, мистерии словно бы теряют свой пыл, и вина здесь заключена именно в их символизме. В культе Митры также не оказалось живой, реальной личности Спасителя, лишь символ спасения оставался перед лицом человека. Христианский мир, наполненный ощущением не просто исторически существовавшего Спасителя, но и реально существующего по своем Вознесении, не мог терпеть символизма в религии, тем более такого, который претендовал на близкую схожесть с истинной религией. Именно потому столь жестко и прямо высказываются по поводу мистерий Митры христианские апологеты, как, например, Тертуллиан: «Спрашиваемся, наконец: кем же внушается знание того, что пригодно для ересей? Разумеется, дьяволом, дело которого - извращать истину, который даже самим священным таинствам подражает в идольских мистериях. И он сам крестит некоторых, - тех именно, кто верит в него и верен ему: он обещает взамен снятие грехов в этой купели. И если я еще помню, Митра чертит там [т.е. в царстве дьявола] знаки на лбах своих воинов, празднует он и приношение хлеба, представляет образ воскресения и под мечом уносит венок. Что же еще? Ведь и первосвященнику своему он установил единобрачие; у него есть девственницы, есть и аскеты (continentes)» [70]. Не менее пылко и прямо выражается об обряде посвящения в культе Митры Иустин Мученик в своей «Первой апологии», говоря: «Иисус взял хлеб и благодарил и сказал: это делайте в Мое воспоминание, это есть тело Мое; подобным образом Он взял чашу и благодарил и сказал: это есть кровь Моя, и подал им одним. То же самое злые демоны из подражания научили делать и в таинствах Митры; ибо, как вы знаете или можете узнать, - при посвящении вступающего в таинства, предлагается там хлеб и чаша с водою» [71].
3. Христианское богослужение.
Таинства
Термин «таинство» в христианской богословской традиции характеризует собой Божественное Домостроительство Cпасения человеческого рода [72]. Само событие пришествия Христа в мир, явления Бога во плоти явилось Таинством, преподанным для истинного обожения людей. И если в языческом понимании таинство спасения человека основывалось на магизме, то в христианстве таинство явилось действием дарованной нам Богом благодати. По словам известного русского догматиста Сильвестра Малеванского: «Таинства - богоучрежденные священнодействия, которые установлены с той исключительной целью, чтобы через свое посредство передать верующим освящающую благодать Святого Духа» [73]. Именно потому, Таинства являются самим средоточием христианского богослужения. Таинства есть видимые священнодействия, в которых верующие невидимо входят в общение с Богом, усваивают плоды благодати и искупления, принимают благодатные дары Святого Духа. Таинства есть духовное явление, но совершающееся в церкви посредством вещей материальных. Видимые, внешние признаки Таинств необходимы нам постольку, поскольку человек по своему устройству нуждается в видимых средствах для усвоения благодати невидимой [74].
Поскольку человек должен спастись в полноте природы уже здесь, на земле, Таинства воздействуют на него не только в духовном, но и в физическом плане. Таким образом, Таинства необходимы для нашего обожения. Они являются истинной реальностью богопричастности, а не просто символом, соединяющим нас с миром Божественным: «Сколь многие говорят: желал бы я видеть лицо Христа, образ, одежду, сапоги! Вот ты видишь Его, прикасаешься к Нему, вкушаешь Его. Ты желаешь видеть одежды Его, а Он дает тебе не только видеть Себя, но и касаться, и вкушать, и принимать внутрь» [75].
В жизни первых христиан все, что совершалось в храмовой жизни было неотделимо от Литургии, сама церковная жизнь была евхаристична. В состав Литургии входили и другие Таинства, кроме Евхаристии. Кроме того в составе Таинств ранее состояли и те священнодействия, которые сейчас отделены от них: освящение воды, отпевание умерших, освящение храма. В этом можно убедиться, читая свидетельства святых отцов и писателей Церкви, например, «Исповедание Православной веры» святого Григория Паламы: «Мы держим все церковные предания, письменные и неписьменные, и прежде всего тайное и всесвятое служение, и причастие, и общение, и собрание, от которого другие служения получают свое совершенство, и где в воспоминании Того, Который истощил Себя неистощимо и воплотился, и страдал нас ради, священнодействуются и богодействуются, по Того божественному повелению и по Его собственному действию, самые божественные предметы, Хлеб и Чаша, и делаются жизнодательным Телом и Кровью, и даруются в несказанное Причастие и общение тем, которые благочестиво приступают» [76].
Впоследствии, из этого общего священнодействия были выделены семь Таинств, которые Церковь и отделила от остальных чинов и священнодействий. Разделение это показывает нам, что в отличие от других священнодействий лишь в Таинствах происходит наше освящение и обожение. Именно в усвоении благодатных плодов Таинств происходит изменение нашей сущности и человек преображается, как личностно, так и биологически [77].
Вполне естественным является то, что христианство в развитии богослужения зависело от исторической среды, в которой развивалось. Особенно это касается Ветхого Завета, которому принадлежит большое место в наших службах, однако, следует помнить, что христианская Церковь также и отошла в некоторых элементах от ветхозаветных традиций [78]. Кроме того, христианское Откровение, данное Богом, позволило переосмыслить некоторые элементы язычества и включить их в качестве обрамления христианской религии. Были установлены новые христианские праздники, «день Господень» был перенесен на следующий после субботы день и, кроме того, Евхаристия стала основной частью Литургии. Это стало причиной для обвинения во влиянии языческой среды на христианство, однако, во всех этих пунктах Церковь шла путем рецепции, то есть переработки ранее существовавших традиций нехристианских, например:
Обобщение языческого культа солнца и христианского празднования воскресения Христова произошло в результате совпадения дней празднования. День, в который воскрес Христос, следующий после еврейской субботы, в эллинистической традиции был днем солнца, из-за чего и был вложен иной смысл в осознание христианского праздника. Кроме того, Господь часто именовался христианами Светом, Он есть Бог наш, показавший нам Свет Истинный: не подобно ли солнцу явился Он, говоря «Аз есмь Свет мира» [79]? Христиане брали символы из античной традиции, дабы с их помощью показать то, что в религиозности античной являлось лишь интуитивно [80].
Фиксация праздника Рождества Христова на дате 25 декабря произошла в результате желания противопоставить христианское празднование «Света Истинного» языческому празднованию солнца, которое особенно ярко выражалось в культе Митры [81]. Однако, в христианском празднике, несмотря на перенос даты Рождества Христова, все равно хранился свой, истинный смысл этого праздника.
Особенно остро в современной религиозно-исторической школе стоит вопрос о Евхаристии. Противники христианства очень часто возводят Таинство Евхаристии к моменту причащения телом божества, имеющему место в различных языческих религиях. Однако подобная ритуальная трапеза в язычестве имела под собой в основе чисто магический акт, в котором мы также можем ясно различить первобытный символизм, например, причащение «божественной пищей» у индейцев племени Томпсон в Северо-Западной Америке: по их поверьям определенные плодовые растения оживотворяются могущественными духами [82]. В ритуалах туземцев, где происходит причащение телом божества с целью его умилостивления и достижения его силы, видны лишь грубые, символически изложенные предчувствия тайны, связанной с Боговоплощением. Потому, христианская Евхаристия не вносит новый смысл в религиозное верование тотемизма, а только лишь раскрывает по-новому смысл старой, еврейской Пасхи, которая явилась прообразом праздников Праздника и Торжества из торжеств [83].
Подобные вопросы о происхождении христианских Таинств имеют место лишь при поверхностном их сравнении с языческим символизмом. В связи с этим требует рассмотрения вопрос о богоустановленности христианских Таинств.
.1 Богоустановленность Таинств
Существовало и существует множество антихристианских и еретических мнений насчет происхождения Таинств. Святотатственная рука простиралась и на число Таинств, происхождение и даже на само понятие о действенности и существе их. Протестантство, например, признало за Таинства только два: Евхаристию и Крещение. В советское время атеистическая пропаганда воинствующего безбожия очень любила искать корни христианских обрядов в языческих ритуалах. Но святые отцы христианской Церкви не имели сомнений в богоустановленности того или иного Таинства. Свт. Иоанн Златоуст, например, так отзывается о Таинстве Покаяния: «Ведь брак не зрелище. Это - таинство и образ великой вещи… Это - образ Церкви и Христа…» [84]. Рассматривая основание Таинств, мы можем видеть, что Христос сокрыт в каждом Таинстве, и все Таинства осуществляются в Нем.
Таинство Крещения служит дверью в Церковь, в нем человек становится оправданным и освященным (Ин. 3, 5). Не подлежит сомнению Божественное установление Крещения. Сам Господь по Воскресении Своем установил это Таинство, сказав своим апостолам: «Дана Мне всякая власть на небе и на земле. Итак, идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа, уча их соблюдать все, что я повелел вам» (Мф. 28, 18-20). Новозаветное Таинство Крещения следует отделять от крещения в покаяние, которое совершал Иоанн Предтеча, и от ветхозаветного омовения от скверны идолопоклонства [85]. Ветхозаветное крещение не имело в себе благодатной силы Святого Духа, оно было лишь прообразом Таинства Крещения.
Таинство Миропомазания (у католиков - конфирмации) восполняет Таинство Крещения, дает крестившемуся благодатные силы, которые укрепляют его и делают его вместилищем огненного и благодатного присутствия Святого Духа [86]. Евангельская история содержит повествование об обетовании дарования даров Святого Духа: «В последний же великий день праздника стоял Иисус и возгласил, говоря: кто жаждет, иди ко мне и пей. Кто верует в Меня, у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой. Сие сказал Он о Духе, Которого имели принять верующие в Него: ибо еще не было на них Духа Святого, потому что Иисус еще не был прославлен» (Ин. 7, 37-39). По прославлении Сына Божия (То есть по Христовом Вознесении, которое явилось окончательным прославлением вкупе с Воскресением Его) Дух Святой сошел на апостолов в виде огненных языков, и в Таинстве Миропомазания мы также воспринимаем Святого Духа, который по принятии Таинства обитает в нас ипостасно [87]. Об утвердившейся традиции Таинства Миропомазания особенно четко говорит Тертуллиан: «Затем, выйдя из купели, мы помазываемся благословенным помазанием по старинному наставлению, согласно которому обычно помазывались в священство елеем из рога, - с тех пор, как Аарон был помазан Моисеем и стал именоваться "Христом" от "хрисмы", что означает "помазание". Оно дало наименование и Господу, превратившись в духовное помазание, ибо Бог Отец помазал его Духом. Как сказано в Деяниях: Ведь собрались на самом деле в этом городе против Сына Твоего, Которого Ты помазал. Так и у нас помазание протекает телесно, а результат получается духовный, каково и телесное действие крещения, ибо мы погружаемся в воду, но результат - духовный, потому что мы освобождаемся от грехов… Затем возлагается рука, через благословение призывая и приглашая Святого Духа. Действительно, если человеческой изобретательности позволительно заключать дуновение в воду и, возложив руки, одушевлять соединение духа и воды в чистейшем звуке с помощью другого дуновения, то разве Богу не позволительно святыми руками устанавливать духовную высоту в своем органе?» [88].