Вывод мой такой. Большевистская революция является исторической неудачей. Я думаю, что Сорокин и Молс согласны по этому вопросу. Однако для Молса этот провал большевизма не противоречит социализму. Имеется много форм социализма. В старых промышленных демократиях можно установить своего рода социализм, если будет сознательная воля населения этих стран установить подобный порядок.
Что касается Сорокина, мы видим, что Сорокин не был согласен с этим выводом, потому что для него, как он считал, большевизм был обречен на неудачу.
Гарольд Браун,
проф. Университета
Северная Каролина, США
ПИТИРИМ СОРОКИН: ПРОРОК ПОЛИТИЧЕСКОГО БУДУЩЕГО, КОТОРОЕ ЯВЛЯЕТСЯ НАШИМ НАСТОЯЩИМ
Что принесет нам завтра - радость, страдания или печаль? Конечно, желание заглянуть в завтра, узнать будущее так же старо, как и человечество. Но кто из нас имеет дар пророчества? Книга истории вроде бы должна дать нам ориентировку. Но человеческие ожидания и прогнозы часто оказываются ошибочными. Когда большинство блестящих генералов, промышленников, ученых и политиков нацистской Германии планировали вторую мировую войну, в их ожидания не входило, что все они либо будут убиты, либо их арестуют, либо объявят военными преступниками. И когда самые лучшие, самые талантливые из власть предержащих в Соединенных Штатах решили вмешаться военным образом во Вьетнам, конечно, они не хотели и не ожидали, что 50 тысяч американцев погибнут там, что американские политические лидеры будут опозорены, экономика войдет в спад. А когда троянцы решили принять в дар коня, они не ожидали, что город в конечном итоге будет сожжен, Троя будет уничтожена.
Что можно ожидать? Если мы не можем сказать, что находиться впереди, как мы можем сказать какой поворот выбрать по дороге, по которой мы идем. Может ли прошлое быть нашим ориентиром? Кто не знает историю, тот вынужден повторять ошибки. Но кто знает историю, чем он может помочь другим избежать этих ошибок. Часто на самом деле нет - это соединения очень тщательного сбора данных и интуиции, которая характеризует работу профессора Сорокина. Сегодня мы на пороге нового тысячелетия, и поучительно посмотреть, что он думал о будущем.
Прежде чем говорить о его возможностях и его прогностическом потенциале, давайте подумаем, что означает пророк. В “Ветхом завете” пророк - это не обязательно тот, кто предсказывал будущее и, конечно, не тот, кто только предсказывал будущее. Священник говорил с Богом, с Господом от имени народа, а пророк обращался к народу от имени Бога, неся слово божье. И сейчас не трудно показать, что у профессора Сорокина был дар предсказания будущих событий. И я хочу показать, что есть признаки пророчества библейского типа у Сорокина.
Дело в том, что практически на сто процентов оправдались его прогнозы в отношении того, в каком направлении пойдет наше общество. Что касается его краткосрочных прогнозов, то их достоверность на самом деле во много превосходит достоверность прогнозов большинства других прогнозистов, многие из которых видят, как их прогнозы не оправдываются уже через несколько лет.
Есть пословица “Ничто не ново под луной”. Сейчас уже завершается шестое тысячелетие письменной истории, и многие не считают, что прошлое может быть хорошим ориентиром, потому что наша модернистская или постмодернистская культура настолько отличается от прошлых культур, что закономерности, которые мы видим в прошлом, уже не релевантны, никакого отношения к нынешнему дню не имеют.
Вот один из примеров. История показывает много примеров, когда в небытие уходили общества, в которых сексуальная распущенность становилась широко распространенной. По всем статистическим обзорам, включая тот, который был опубликован Сорокиным, современное общество уже в его время стало весьма сексуальным, либеральным и распущенным. И сейчас мы видим, что эта тенденция расширяется и дальше. Сейчас эта вседозволенность называется сексуальной свободой, рассматривается как некий акт освобождения. И негативно оцениваются попытки смотреть на это как некий сигнал опасности, как предсказатель грядущей катастрофы общества.
Многие попытки предсказать будущее имеют одно общее. Помимо большой степени неточности - это пессимизм этих предсказаний. Он свойственен Хаксли, Оруэллу. Все футурологи говорят о разных причинах катастрофы, предупреждают, что катастрофа все равно произойдет. Демограф Пьер Шану, например, предсказывает, что население мира на самом деле снизится до минимальных пределов и вымрет человечество где-то около 2500 года. Многие ученые, такие как Освальд Шпенглер, рассматривают общество как живой организм и считают, что каждое общество проходит фазы рождения, роста, молодого возраста, зрелости, пожилого возраста и потом умирают. Как Тойнби, как и Шпенглер считают, что наше христианское общество сейчас на поздней стадии и уже практически полуразрушено. Однако пессимизм не всегда был правилом. От государства Платона до сочинений Уэллса, некоторые писатели и мыслители прошлого считали, что, может быть, человечество научится как быть здоровым, мудрым и богатым. Есть оптимистические и недавние писатели - как Сканер с его “ Уолденом вторым”. Они считают, что какая-то более высшая группа людей возьмет все под свой контроль.
Я думаю, что многие прогнозы можно так сформулировать, как говорил Людовик XV “После меня хоть потоп”. Историки и социологи не более радостны, чем теологи, и на самом деле у них более мрачные прогнозы.
В России сейчас трудные времена. Но у нее есть материальные, людские ресурсы, чтобы добиться успеха, но добиться успеха не в том смысле, как мы считаем на Западе, где мыслится этот успех в терминах дорогих круизов, пляжей и других благ и удовольствий, где больше учатся в колледжах, а уровень образованности, как это проявляется в отношениях, уменьшается. Религиозные и сексуальные ограничения снимаются. И свобода фактически стала вседозволенностью.
Но странным образом все меньше надежды на будущее. Это типичная черта общества, каким мы видим его сегодня.
В отношении изящных искусств в 1941 году Сорокин писал: "Современное искусство - это музей социальной патологии". Если мы принимаем это как правильное предсказание, то я думаю, должно вызывать уважение такое точное прогнозирование.
На современном этапе развития человеческой культуры человек, который страдает от депрессии, не обязательно это ощущает. Люди, которые погружены в нашу культуру, которую Питирим Сорокин назвал чувственной, не могут представить себе, что возможны другие точки зрения и ракурсы. Даже религиозные люди, которые имеют духовные ценности, имеют веру и надежду в Бога, все равно предсказывают закат современного мира. Конечно, человек, который пережил несколько мировых войн и революций, говорит нам о гневе Божьем, но в то же время утверждает, что катастрофы не предопределены. И он говорит: хотя катастрофа вероятна, она не неизбежна.
Я думаю, что мы должны читать труды человека, который говорил о культурной катастрофе, которая уже фактически рядом с нами, но всегда бросал нам вызов с тем, чтобы мы поднялись на уровень свой ответственности. Он не минимизировал степень проблем, которые нас одолевали. Он на самом деле в самых мрачных тонах рисовал цивилизацию, вместе с тем давал пути и направления выхода. Он говорил, что избежать катастрофы возможно, если мы не будем нашу энергию расходовать нерационально на какие-то мелкие улучшения нашей внешней жизни. В отличие от заката, который Шпенглер предсказывал, не обязательно наше общество ринется в катастрофу. И перспектива избежать этого вполне вероятна.
Еще немного лет назад ожидалась всеразрушительная война между СССР и Соединенными Штатами. Как выяснилось, это ужасное предсказание оказалось невыполненным. Сейчас предсказываются исчерпания природных ресурсов и экологическая катастрофа. На самом деле эта катастрофа произойдет, если мы не повернем на другой путь, если человек не встанет на путь выполнения уникальной миссии человека, как писал об этом Сорокин. И Сорокин помогает нам преодолеть кризис. Требуется некая доля благодати Божьей, которую мы сами не можем вызвать, она может прийти только от Господа Бога. И есть основания для надежды. Ни один человек, ни группа, ни даже отдельное общество не может преодолеть столь всеобъемлющий кризис. И Сорокин говорит, что не надо в паралич впадать, а нужно искать поиски разрешения кризиса.
Стоя на плечах такого гиганта, мы можем смотреть вперед. Но если бы не было его, я бы многих вещей не увидел. Блажен, благословен грядущий во имя Божье, во имя Господнее.
Раздел IV Тенденции и проблемы социокультурной динамики
Кравченко С.А.,
д.ф.н., проф.,
зав. каф. социологии МГИМО (У) МИД РФ
ОЦЕНКИ ПРОЦЕССА РЕФОРМИРОВАНИЯ РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА В СВЕТЕ ИНТЕГРАЛЬНОЙ ПАРАДИГМЫ П.А. СОРОКИНА
При анализе происходящих ныне в России экономических, политических, социокультурных изменений представляется весьма актуальным использовать многие положения интегральной парадигмы П.А. Сорокина, которые способствуют комплексному видению социокультурных тенденций нашего времени. Их учет, несомненно, позволил бы избежать многих ошибок и просчетов в процессе предпринятых в нашей стране за последнее время преобразований.
Как известно, человеческая личность, по Сорокину, является “удивительным интегральным существом” и формируется под воздействием ряда факторов — космических, биологических, социально-психологических, но прежде всего — социокультурных. На характер личностей оказывают влияние и бессознательные рефлексы, и биосознательные регуляторы — чувство голода и жажды, сексуальные влечения, и, наконец, социосознательные нормы и ценности. “Новая интегральная теория человеческой личности, — поясняет Сорокин, — не отрицает, что человек является животным организмом, наделенным “бессознательным”, рефлексо-инстинктивным механизмом тела, но она подчеркивает, что помимо этой формы бытия, человек является сознательным, рациональным мыслителем и сверхсознательным творцом или духом” [2. С.143].
Политика российских реформаторов практически всегда, а в последнее десятилетие в особенности строилась, исходя из того, что российский человек по своей природе сознателен, добр, рационален, отзывчив на инициативы властей, направленные на “счастье и благо народа”, и эти качества личности восторжествуют, как только будет покончено с определенными социальными реалиями — монополией компартии на власть, бюрократизмом, государственной заорганизованностью экономической жизни и т.д.
Недооценка сложности человеческой природы, абсолютизация рационально-умственного фактора и игнорирование бессознательных рефлексов приводили к тому, что планы по скорейшему созиданию “демократического будущего, правового государства” не сбывались, а экономические преобразования, имевшие цель утвердить рыночную ориентацию, самым причудливым образом сочетались с варварскими акциями против собственного народа, с деструктивностью и жестокостью по отношению к прежним “плохим” образцам жизни. Заблуждения руководителей относительно рационалистской сущности человека, игнорирование образцов поведения, которые имеют глубинные бессознательные и биосознательные корни, противопоставление голого прагматизма сложившимся представлениям россиян о справедливости и доброте приводили не к движению в направлении свободы, а, напротив, подрывали идеалы демократизма и свободы, отдаляя их приближение.
По Сорокину, интегральная сущность человека должна быть адекватной высшей интегральной ценности существующего мира — единству Истины, Красоты и Добра. Человек весьма преуспел в добыче истины и в создании шедевров красоты. Однако, как считал социолог, творчество в области Добра резко отставало от творческой деятельности в области Истины и Красоты. Человеку не удалось обосновать эффективные пути и средства для своего морального возвышения, для контроля своих бессознательных инстинктов и чувственных вожделений, связанных с погоней за материальным благополучием, властью и наслаждениями. Известные до сих пор формы правления не принимали в расчет Доброту, энергию неэгоистической любви, и потому “демократические режимы были почти столь же воинственны, неустойчивы, как и авторитарные режимы, и имели такой же высокий уровень преступности” [9. №8. С.121].
Ныне судьба как мира, так и отдельных народов, по мнению социолога, в конечном счете зависит не от ООН, всемирного правительства или торжества демократии, а от способности самого человека творить Добро, от “увеличения производства и аккумуляции неэгоистической любви к человеку и человечеству”. Доброта, неэгоистическая творческая любовь, утверждает Сорокин, может положить конец агрессивным нападениям индивидов и групп друг на друга; преобразовать враждебные отношения в дружеские; может оказать воздействие на международную политику и умиротворить конфликты.
Кроме того, неэгоистическая любовь необходима для физического, духовного и нравственного здоровья человека. Опираясь на свои конкретно-социологические исследования, Сорокин отмечает, что альтруисты живут дольше, чем эгоисты; дети, лишенные любви, склонны к моральному уродству; любовь — сильнейшее средство против социальной аномии.
К сожалению, при осуществлении реформ в России никогда не ставился вопрос о Доброте, — прежде всего, вопрос о гуманности путей и средств достижения поставленных целей, об их адекватности интегральной природе человека, о гармонизирующей функции любви, которая может умиротворять агрессии, вражду и борьбу. Из-за умаления и забвения фактора Доброты, сугубо прагматического подхода к политическим и экономическим преобразованиям в стране никак не может сложиться механизм согласования многообразных интересов. Изначально реформирование российского общества было ориентировано на самые различные прагматические цели — спекулятивную куплю-продажу, приватизацию, сбор налогов и т.д. — но только не на то, чтобы новое взаимодействие людей привело к совершенствованию человеческих отношений. Наши реформаторы, по существу, игнорировали важность Доброты, ненасильственных средств. Однако, как показало провидение социолога и подтвердила жизнь, “без любви все Билли о правах и все конституционные гарантии свободы есть пустая фраза” [9. №9. С.150]. Любые благие замыслы сами по себе вовсе не ведут к процветанию, согласию, миру, если они не обеспечивают производство любви, её проникновение в социальные институты и культуры с целью поддержания необходимого минимума солидарности в социальных группах. К сожалению, место Доброты у нас оказалось занятым ненавистью и разрушительностью, что и привело общество в состояние экономического и правового коллапса. И верхи, и низы стали жить по иррационально-деструктивным принципам, подчас не осознавая того.
Вероятно, сорокинские прозрения, акцентирующие необходимость человеческих отношений, пропитанных взаимной любовью, есть панацея, позволяющая стране вырваться из революционно-бунтарского поля, в котором она оказалась несколько столетий назад. Следование установкам ученого на “дух всеобщей дружбы, симпатии и неэгоистической любви с взаимной помощью”, возможно, позволило бы выбрать принципиально новый, эффективный вектор социального реформирования и обновления, от которого зависит реализация интегральной сущности человека.
Главный смысл реформ, по Сорокину: они должны исходить из интегральной сущности человека и благоприятствовать его базовым инстинктам. Для этого, как минимум, необходимо, чтобы сущности человека соответствовала форма производства и распределение благ; чтобы функции институтов, прежде всего государства, в конечном счете стимулировали творческую активность населения; чтобы утвердился морально-правовой порядок, единый как для власти, так и населения. П.Сорокин написал ряд работ, в которых исследуются собственно проблемы реформируемого кризисного общества, включая труд — “Человек и общество в условиях бедствия”. Один из выводов этой работы её автор сформулировал так: “бедствия не являются исключительным злом: наряду с разрушительными и вредными действиями они играют также конструктивную и положительную роль в истории культуры и творческой деятельности человека. Для человечества катастрофы имеют великое обучающее значение”[5. С.53].
Интересно проследить, какие уроки из кризисов смогли извлечь российские реформаторы.
В процесс производства, считает Сорокин, должна быть заложена постоянно действующая пружина, именуемая “личным интересом”, “хозяйственной автономностью и ответственностью”. Занесение на красную доску, ордена, похвалы в газетах и т.д., по мнению ученого, — “искусственные стимулы”, их роль ничтожна. Сорокин предложил ряд конкретных мер, которые, по его мнению, как раз соответствуют интегральной сущности человека: “ясное и категорическое признание права собственности”; налоги должны быть таковы, чтобы сохранялась “уверенность лица в прочности своих прав на результаты своей хозяйственной деятельности” (налог по принципу “чем больше — тем лучше” ущемляет стимул “личного интереса” и его положительные эффекты); исключить хозяйствование в формах частного хищничества (аренда предприятий, позволяющая выжимать из них сиюминутную прибыль “ценой окончательного их разрушения”); имущественная дифференциация не должна быть безмерной, что “толкает нищие массы на разгром существующего порядка”, уничтожение производительных сил страны; “обе крайности — уравнительность и безмерное имущественное неравенство — ведут к печальным результатам” [7. С.4-6].
При этом Сорокин особо подчеркивает необходимость в процессе реформирования общества обеспечить надлежащий правовой порядок, призванный содействовать производственной и творческой деятельности населения. Продуктивная производственная деятельность во благо человека и собственно человеческих отношений, считает ученый, возможна только при правовом поведении как самого населения, так и органов власти. Для этого необходимо. чтобы все граждане России стали “субъектами прав, участниками, членами единого общего коллектива”.
Как считал П.А. Сорокин, интегральное существо человека проявляется и в том, что он является не только эмпирическим наблюдателем и экспериментатором, рациональным мыслителем, но и активным участником создания творческого начала во вселенной. Помимо неорганических и органических явлений, которые существовали до появления человека, люди создали новую реальность — суперорганический или культурный мир, имеющий компонент смысла. Поэтому мир общества также интегрален: идеологические смыслы, выраженные в языке, науке, религии, философии, искусстве, образцы материальной культуры взаимно соотносятся с социокультурными типами личностей и групп, а также сложившимися образцами их поведения. Такой подход указывает на недостаточность материального фактора объяснения социальной жизни и, напротив, акцентирует роль ценностных, социокультурных установок. Будучи примененной к российским реалиям, методология сорокинской парадигмы позволяет пролить свет на некоторые стороны нынешней дезинтеграции страны.
Реформаторы преуспели в утверждении институциональных структур, соответствующих-де современной мировой цивилизации, но мало сообразующихся с цивилизационными характеристиками, присущими российскому обществу и его населению. В результате эти новые структуры, призванные “осчастливить народ”, на деле для большинства россиян не стали функциональными. Хотя в принципе россияне поддерживают институты политических свобод и рыночных отношений, но, не обладая адекватными социокультурными статусами и ролями, большинство людей не могут социально взаимодействовать с агентами этих институтов — политиками, коммерсантами, банкирами. И самое главное — значительная часть населения не может найти себя в области производства. Миллионы людей стали отверженными и нуждающимися. Многие лишены минимума благ, необходимых для существования.
Радикальные манипуляции властей с институциональными политическими и экономическими структурами неминуемо затрагивали основы всего культурного мира страны и, согласно данной парадигме, неизбежно вели к утрате социокультурных ориентиров, к возобладанию бессознательных рефлексов в поведении людей, к активизации дезинтеграционных сил, что в действительности и случилось.
Представляется, что власти недооценили последствия латентных реакций людей на нефункциональность и дисфункциональность структур, которые не гарантируют правовое поведение своих агентов, не содействуя общественному миру. А ведь за этим стоит нарушение социальных связей, разрушение семейных и брачных моделей поведения и, как следствие, рост эмоциональной нестабильности, депрессивных настроений, появление чего прогнозировалось Сорокиным. Когда люди оказываются в социальных условиях, противных их интегральной природе, то неизбежно наступает сбой механизма социального контроля. В этих условиях социальный порядок может поддерживаться только социальным принуждением с неизбежным свертыванием политических свобод, распадом институтов управления и семьи. В конечном счете люди могут постепенно утратить способность вообще выполнять функции, необходимые для поддержания самих властных структур, что приведет к ещё большей дезинтеграции всего общества.
Сказанное позволяет утверждать: для перехода России от индустриализма, авторитаризма к постиндустриальной модели развития нужно не механическое заимствование институтов парламентаризма и рыночной экономики, но и в качестве необходимых и достаточных условий — социокультурные основания в виде готовности населения воспринять адекватные идеологические смыслы, социальные роли и статусы. В России резкие перемены в институциональных структурах не могли автоматически повлечь за собой адекватную трансформацию социокультурного фактора, что конкретно вылилось в серьезные потери функциональности вновь создаваемых и политических, и экономических структур. Социокультурные ценности, адекватные устаревшей индустриально-авторитарной модели развития, как бы к ним не относиться и как бы их не называть, и сегодня проявляются у значительных слоев россиян. Их влияние на широкие слои населения остается весьма значительным, и в этой связи есть все основания прогнозировать, что они ещё определенное время будут противодействовать ценностям и институциональным структурам постиндустриальной модели развития. В массовом сознании по-прежнему доминирует престиж структур патерналистского толка, с которыми многие люди связывают ожидания перемен к лучшему.
То, что в России не было идеологических смыслов, образцов материальной культуры, типов социокультурных личностей и групп для утверждения постиндустриальных ценностей, приводит не только к тому, что последние приходят к нам настолько деформированными, что, по существу, обретают иное содержание, выступают как совсем иные ценности: почти полное отсутствие правового регулирования деятельности институтов есть одна из главных причин того, что богатый западный опыт заимствуется в квазиформах — далеко не лучших, примитивизированных, огрубленных образцах организации экономических, социальных, политических отношений.
Интегральная парадигма также требует, чтобы социокультурная динамика отдельно взятой страны рассматривалась в контексте глобальных циклических изменений в социокультурных системах. По мнению Питирима Сорокина, все экономические, политические, социальные реалии, типы личностей и групп необходимо анализировать в контексте процесса периодической смены друг друга трех известных до сих пор социокультурных суперсистем, характерных для всей истории человеческой цивилизации — религиозной или идеациональной, чувственной и интегральной при доминировании одной из них.
Опираясь на данное видение исторического процесса, Сорокин обосновал, как ему представлялось, “основной закон истории”, согласно которому происходит перманентная флуктуация как социокультурных суперсистем, так и флуктуация обществ и их конкретных сфер: типы политики, экономики, идеологии не являются постоянными и не развиваются по восходящей линии, а непрерывно “качаются между полюсами тоталитаризма и строго свободных режимов”. Исходя из этого постулата, социолог прогнозировал, что с переходом от чувственной суперсистемы к новому интегральному циклу произойдет преодоление нынешнего кризисного состояния, при котором невиданный расцвет науки, технологий, образованности сочетается странным образом с войнами и революциями.