Материал: Внешняя политика и безопасность современной России - 2 - Хрестоматия - Шаклеина - 2002 - 446

логизируется, приобретая конструктивный прагматизм. Если же учитывать усиление взаимосвязи плановых и рыночных рычагов в постиндустриальной экономике, характерное для мирового хозяйства, то тем более ясна бесперспективность попыток построить хозяйство с доминированием конкурентно-рыночного механизма. Можно с полным основанием заключить, что строительство по-

стиндустриальной экономики в России внутренне несовместимо с примитивно реализуемой целью перехода к так называемой свободной рыночной экономике.

Если для двух предшествующих этапов формирования постлиберальной экономики важнейшей задачей выступала мобилизация инвестиционных ресурсов с одновременным запуском мультипликатора-акселератора экономического роста, то на третьем этапе резко возрастает роль инновационного мультипликатора, т.е. совокупности научных, технико-технологических и управленческих нововведений, способных придать российской экономике современный облик и обеспечить конкурентные позиции на мировом рынке. Безусловно, в ней особую роль должны сыграть имеющиеся ключевые научно-технологические заделы, на которые в первую очередь следует опираться. Речь идет об отборе 10–15 макротехнологий из примерно 50, определяющих потенциал развитых стран. На сегодняшний день — это авиационно-космическая технология6 и спецметаллургия, выручка от продажи продукции которых за рубеж дает в настоящее время 5,5 и 7 млрд. долл. соответственно. Кроме того, можно рассчитывать на достаточно быстрое воссоздание при надлежащем финансировании высокоэффективных научно-технических комплексов в таких областях, как ядерная энергетика с обновлением оборудования электростанций, газо-нефтедобыча с их переработкой и транспортировкой, развитие микроэлектронных технологий и биотехнологий, лазерная техника. Есть перспективы в восстановлении современного станкостроения, в строительстве и реконструкции морских портов, в судостроении, в наращивании выпуска разнообразной и конкурентоспособной продукции ВПК, в возрождении сельскохозяйственного машиностроения. Не исключена и постановка задачи перехода к производству автомобилей с новым типом экологически безопасного двигателя.

С точки зрения макроэкономической политики программа постиндустриализации предполагает необходимость последовательного достижения ряда важных параметров. В частности, одним из важнейших целевых рубежей может стать, например, обеспечение современных технологических сдвигов, ускоряющих вывод устаревших технологических укладов и стимулирующих развитие новых, основанных на наукоемких производствах. Это тем более важно, так как в годы либеральных рыночных реформ их соотношение изменялось в России в противоположном направлении. Согласно одному из расчетов, доля реликтовых укладов (первого и второго, преобладавших еще до XX в.) возросла с 6% в 1990 г. до 9% в 1995 г., третьего (доминировавшего в первой трети XX в.) увеличилась с 37% до 41%, четвертого (базового для середины XX в.) сократилась с 51% до 48%, современного пятого упала с 6% до 2% соответственно.

Приведенные оценки раскрывают остроту проблемы растущей деградации народного хозяйства России. Прекращение такого процесса и ставка на возрождение экономики в немалой степени будут зависеть от положительных сдвигов в производственно-технологической сфере. В этой связи можно выйти на примерные количественные ориентиры в технологической структуре: сокращение реликтовых укладов до 5%, третьего — до 35%; увеличение четвертого уклада до 55% и пятого — до 10%. В последующем первый и второй уклады должны со-

402 Постлиберальная экономика и ее возможности в преодолении кризиса в России

кратиться до 3%, третий — до 15–20%, четвертый увеличивается до 65%, пятый — до 15%. Эти технологические сдвиги предопределят соответствующие изменения в отраслевой структуре и другие перемены (в частности, восстановление расходов на НИОКР минимум до 2% ВВП с его переключением на обслуживание гражданского сектора производства)7.

Таким образом, границы макроэкономической политики правительства существенно расширяются, не сводясь только к финансам. В условиях формирования постиндустриальной экономики правительство должно нести ответственность не только за кредитно-финансовые результаты, но и за другие техникотехнологические и хозяйственные составляющие, которые выступают непосредственным объектом макропланирования в условиях рыночной экономики.

8.О ЗАПУСКАЮЩЕМ МЕХАНИЗМЕ

ВЛИБЕРАЛЬНО-РЫНОЧНОЙ И ПОСТЛИБЕРАЛЬНОЙ МОДЕЛЯХ ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ

Для современного этапа самым важным и ответственным становится вступление в первую фазу постлиберального развития, предполагающую реальную смену запускающего механизма. Хотя о важнейших элементах схемы вывода экономики из кризиса с опорой на монетарно-рыночные методы уже шла речь, тем не менее воспроизведем ее еще раз, что имеет важное значение для понимания сути возможных альтернативных решений. Теоретически данная схема перевода послешоковой экономики в подъемную фазу может быть представлена следующим образом. Ставка на проведение жесткой кредитно-денежной политики в целях сдерживания инфляции должна вести первоначально к сокращению совокупного спроса, что для хозяйственных агентов по идее должно стать сильным принудительно-экономическим рычагом формирования у них рыночного типа поведения. В условиях усиления ориентации на получение прибыли, а не на выбивание дополнительных государственных ресурсов или льгот, предприятия вынуждены будут наращивать производство при наличии соответствующего спроса, или изменять профиль производства с учетом рыночного спроса, или снижать издержки производства для его восстановления. Действуя такими способами, теоретически можно рассчитывать на создание предпосылок последующего расширения спроса за счет блокирования инфляции и постепенного роста номинальных доходов хозяйствующих субъектов и домашних хозяйств с переходом экономики в фазу оживления и роста.

Такая схема запуска экономического подъема начинает действовать в том случае, когда включается эффективный рыночный механизм. У нее есть важное достоинство, обусловленное возможностью преодоления кризиса экономики за счет предварительной (или сопутствующей) фазы санации производства (устранения неэффективных и неконкурентных предприятий) и структурного оздоровления с одновременным развертыванием конкурентного рыночного механизма. Как идеальная схема вывода экономики из кризиса, она представляется достаточно привлекательной. Главный ее недостаток — низкая вероятность практической осуществимости. Монопольные и криминальные деформации рынка, преобладание стихийных и неуправляемых процессов в кризисной экономике, чрезвычайная трудность создания эффективной системы перелива капитала (меж- и внутриотраслевого), действие многочисленных внутренних и внешних, институциональ-

ных и природно-климатических ограничений — все это не позволяет в реальной экономике добиться надлежащего запуска конкурентного рыночного механизма.

В этих условиях программа монетарно-рыночного способа вывода экономики из кризиса с неизбежностью претерпевает существенные изменения. Она переориентируется с внутренних на внешние источники поддержания стабили-

зации и оживления производства. Иностранные инвестиции, кредиты, помощь — вот что становится главными предпосылками для запуска экономиче-

ского роста. При этом считается, что блокирование инфляции вкупе с полной либерализацией финансового и валютного рынка, крупными институциональными изменениями (в частности, созданием развитой рыночной инфраструктуры) в состоянии сформировать благоприятный инвестиционный климат внутри страны, достаточный для массового притока иностранного капитала, непрерывно блуждающего по миру в поисках прибыльного вложения. В тех странах, которые в силу разных причин (не только экономических) смогли добиться мощного поступления иностранного капитала, появляется возможность преодоления кризиса и перехода в подъемную фазу. Экономика насыщается необходимыми капиталами, в которых одновременно заложен не только инвестиционный потенциал, но и инновационный, заключающийся в возможности привнесения в переходные экономики новых технологий и рыночных хозяйственных нововведений.

Обновленный сценарий макроэкономической стабилизации также основывается на политике сжатия спроса и «дорогих денег», последовательное проведение которой с неизбежностью вызывает предваряющий спад производства. Однако выход из него опирается на финансовую стабилизацию и структурные преобразования, поддержанные мощным притоком капитала извне. Указанный сценарий отражает следующая цепочка взаимосвязей: ограничение денежной массы — рост процентных ставок — уменьшение инвестиций — сокращение производства (банкротство предприятий) — структурные сдвиги в народном хозяйстве (рост безработицы) — формирование рынка гособязательств — политика «валютного якоря» — уменьшение инфляции — падение процентных ставок — увеличение производственных инвестиций (за счет перевода иностранных портфельных инвестиций в прямые) — рост производства.

Почему эта схема сорвалась в России?

Казалось бы, с конца 1996 г., когда Мировой Банк и его структуры (Международная финансовая корпорация) присвоили России статус «развивающегося рынка» с определением приемлемого для возникшего рынка инвестиционного индекса, мировой финансовый капитал устремился на его освоение. Высокая активность капитала сознательно разогревалась в первую очередь через установление рекордно высокой доходности по государственным финансовым обязательствам. До азиатского финансового кризиса осени 1997 г. величина инвестиционного индекса заманчиво росла, а сам российский финансовый рынок динамично развивался, масштабы капитализации которого всего за один год почти утроились. С ноября 1996 по ноябрь 1997 г. Россия оказалась по темпам роста фондового рынка на первом месте как среди развивающихся, так и развитых рынков. Особенно увеличился поток иностранного капитала с начала 1997 г. после разрешения иностранным инвесторам участвовать в торгах ГКО. Сверхвысокая доходность государственных ценных бумаг не могла не привлечь циркулирующий на мировых финансовых рынках спекулятивный капитал.

404 Постлиберальная экономика и ее возможности в преодолении кризиса в России

Однако в реализации данной схемы с самого начала появились принципиальные сбои, которые при достижении важной промежуточной цели — сдерживание инфляции — тем не менее помешали обеспечить перевод экономики в фазу стабилизации и роста. Главная причина заключается в том, что вложенный финансовый капитал так и не пошел в сферу реальной экономики. Задуманный сценарий межсекторного перелива капитала сорвался. Этому препятствовала возникшая ситуация «ловушки»: провал попытки удержать доходность ГКО даже на уровне 18%–20% (кстати, все равно остающейся завышенной) не позволил снизить величину процента по банковским кредитам до относительно нормальной для экономических агентов. Большая часть производителей фактически не могла пользоваться кредитами, а потому не могла развернуть и полномасштабную инвестиционную и производственную активность в нормальном рыночном режиме.

В свою очередь завышенная ставка банковского кредита имеет свое объяснение. Дело в том, что она вынужденно защищала хрупкую и ненадежную конструкцию сформировавшегося в короткие сроки внутреннего финансового и валютного рынков от возможного обвала. Чтобы поддержать финансовый рынок и удержать спекулятивный капитал на российском финансовом рынке, приходилось сохранять высокую доходность обращающихся облигаций, этим обрекая на неудачу попытки добиться существенного снижения процента по кредитным ресурсам. Ведь уменьшение ставки кредита в условиях сохранения завышенной доходности ГКО с неизбежностью вело бы к усилению перелива капитала на финансовый рынок, лишая производство не только кредитных ресурсов, но и накопленных в нем собственных финансовых ресурсов. Такого рода процессы как раз разворачивались в экономике России. Можно приводить массу примеров о том, куда уходили бюджетные деньги, включая зарплатные и пенсионные, амортизацию и льготные инвестиционные кредиты, и т.п. Резкое же сокращение доходности по ГКО при сохранении весьма либерального режима функционирования финансового и валютного рынков закономерно привело бы к мгновенному бегству иностранного портфельного капитала (а он достигал до 1/3 всего объема эмиссии облигаций), а вслед за ним и отечественного с последующим обвалом финансового рынка страны.

Чтобы не разрушить валютный рынок, также требовалась завышенная доходность государственных ценных бумаг, что связывало рублевую массу и ослабляло давление на рубль при формировании его курса на валютных торгах. Это до определенного времени сдерживало бегство капитала с российского рынка, включая иностранный, и одновременно — в основном за счет стабилизации курса рубля (так называемой политики «валютного якоря») — обеспечивало блокирование инфляции. Правда, как оказалось в действительности, политика сдерживания инфляции лишь трансформировала ее из открытой в скрытую форму. Выявленные выше зависимости можно представить схематично:

Инфляция ↓ — ГКО↓ — % ↓ — инвестиции ↑ — производство— (1)

Инфляция ↓ — ГКО↓ — %↓ — … — финансовый рынок↓— курс рубля↓— инфляция — (2)

Теоретически механизм запуска экономики должен проходить согласно цепочке взаимосвязей (1). Однако при ее практической реализации возникает пауза между периодом постепенного сокращения цены кредита и наращиванием инвестиционной активности за счет перелива финансового капитала в сферу производства. Если в переходной экономике отсутствуют эффективно работаю-

щие финансовые институты, способные удержать накопленный капитал, то тогда в возникающую временную паузу с неизбежностью встраивается бегство капитала с национального финансового рынка, сопровождаемое падением обменного курса рубля. Все это переводит накопленный инфляционный потенциал в инфляционный взрыв, масштабы которого определяются степенью развала финансового рынка и темпами обесценения национальной валюты. Поэтому в реальности события разворачиваются согласно цепочке взаимосвязей (2). Избежать ее при данном варианте стабилизационной политики можно было лишь в одном случае: при закачивании в экономику России в период общего сокращения финансовых параметров (инфляции, доходности ГКО, платы за кредит) огромных дополнительных финансовых ресурсов в целях блокирования развала финансового и валютного рынков страны.

Происшедший в 1998 г. валютно-финансовый обвал, которому сопутствовали общемировые кризисные процессы, формально давал основание для вывода о том, что либеральным реформаторам в России просто не хватало времени для того, чтобы заработал рыночный механизм перелива финансового капитала в сферу производства через дальнейшее сокращение доходности на финансовом рынке. Однако дело не в факторе времени или действии других конкретных причин срыва стабилизационной политики (влияние мирового финансового кризиса, неразвитость рыночной инфраструктуры и т.п.). Сам по себе вариант запуска производства посредством опережающего развития финансового рынка, да еще с опорой на иностранный (спекулятивный) капитал, имеет изначальные конструктивные изъяны, не позволяющие надеяться на его успешное осуществление в обозримые сроки и с приемлемыми издержками.

Во-первых, обеспечение высокой доходности финансовых операций делает ее несравнимой с прибыльностью реального производства. В этих условиях при использовании чисто рыночных мотивов капитал, особенно иностранный, сам не пойдет в производство. (Не случайно, что только около 5% привлеченных валютных средств в 1997–1998 гг. превратилось в реальные инвестиции. Вся остальная сумма была истрачена на финансирование государственного бюджета, скупку акций и векселей, внешнеторговые кредиты.) Если же попытаться принудить финансовый капитал к переливу в производство, то он мгновенно устремится в более прибыльные зоны в других странах. В экономике России как раз и были созданы идеальные условия для сверхскоростного сворачивания деятельности финансового капитала и его быстрого бегства из страны, что и наблюдалось с конца 1997 г. Характерно то, что начавшаяся осенью 1997 г. «азиатская лихорадка» для российского правительства и ЦБ не стала основанием для разработки адекватной политики защиты внутреннего финансового рынка. Более того, с начала 1998 г. этот рынок был еще более либерализован. Это было серьезной ошибкой.

Во-вторых, не менее крупным просчетом ЦБ была ставка на иностранный спекулятивный капитал на рынке ГКО. В 1997 г. его доля на данном рынке увеличилась с 15% до 30%. В результате общая доля внешних источников в финансировании федерального бюджета возросла в 1998 году до 55%. Это сделало финансовую систему России крайне уязвимой перед лицом транснационального спекулятивного капитала, сверхчувствительного к малейшим колебаниям конъюнктуры как мировой, так и национальной.

В то же время даваемое либералами объяснение необходимости широкого использования транснационального капитала на рынке финансовых государст-