Материал: Внешняя политика и безопасность современной России - 2 - Хрестоматия - Шаклеина - 2002 - 446

Внутренние дебаты в США достигли апогея в первой половине 1995 г. Комитет начальников штабов и министр обороны У. Перри продолжали настаивать на том, что срок договора должен быть ограничен, если не будут разрешены «пороговые испытания». Отражением этой борьбы внутри администрации стала статья в «Вашингтон пост» (4 июля 1995 г.) ведущего специалиста «Аналитик сайенс корпорейшн» Р. Ридли, который предупреждал: «При таких условиях договора США не будут иметь надежный потенциал ядерного сдерживания уже через 15-20 лет; напротив, они могут остаться вообще без сколько-нибудь действенных ядерных сил… Компьютерное моделирование, конечно, полезно, но пока у нас есть вероятные противники, мы должны иметь нормальное боеспособное оружие».

Преодолению раскола в администрации по вопросу о «пороговых испытаниях» способствовала работа комитета Джасона — независимой группы ученых, которые в течение многих лет консультировали правительство по техническим вопросам в сфере национальной безопасности. В августе 1995 г. министерство энергетики США опубликовало изложение и выводы секретного аналитического доклада этого комитета. В докладе, составленном под научным руководством С. Дрелла, заместителя директора Стэнфордского центра линейного ускорения, содержался следующий вывод: «Сегодня Соединенные Штаты в высшей степени уверены в безопасности, надежности и запасе по мощности ядерного оружия, предназначенного для длительного хранения в арсеналах. Эта уверенность основана на данных 50-летного опыта и анализе результатов более 1000 ядерных испытаний, включая около 150 испытаний современных типов ядерного оружия, проведенных в последние 20 лет».

Одновременно администрация США поддержала Программу контроля за запасами ядерного оружия, которая была выдвинута министерствами энергетики и обороны. Она рассчитана на обеспечение гарантий, что ядерные вооружения будут по мере их старения сохраняться и действовать предсказуемо. Это будет классифицироваться на основе научного подхода вместо традиционной оценки по результатам испытаний. Цели данной программы следующие: гарантировать полную уверенность в том, что эти запасы остаются эффективным сдерживающим средством против агрессии; обеспечивать деятельность комплекса по производству эффективных, но мало затратных средств для ремонта и замены компонентов устаревающих видов; сохранить базу научных исследований в области ядерных вооружений в национальных лабораториях; совершенствовать научную разработку принципов, влияющих на сохранность и действенность оружия; заполнить существующие ныне пробелы в знаниях относительно результатов изменений, связанных с возрастом ядерного оружия; сохранить способность в случае необходимости возобновления ядерных испытаний и восстановления производственных мощностей. Эта программа должна быть выполнена без проведения каких-либо испытаний.

Чтобы успокоить критиков подхода с «нулевой мощностью», президент Клинтон заверил, что в случае возникновения каких-либо серьезных проблем для национальной безопасности США выйдут из договора, и призвал ученых из атомных лабораторий ответить на вызов, связанный с запретом испытаний.

На первых порах Англия и Франция высказались тоже за сохранение возможности проведения испытаний малой мощности. Однако после того как США выступили на переговорах за «нулевой вариант», Лондон и Париж последовали их примеру.

Что касается Англии, то у нее вообще не было никакого выбора, так как все свои испытания она проводила на полигоне США в тесном сотрудничестве с американцами.

Позиция Франции, по сообщениям западной печати, изменилась после того, как было заключено секретное соглашение с США о сотрудничестве в области обмена информацией по контролю за ядерными запасами. Как писал авторитетный журнал «Авиейшн уик энд спейс текнолоджи» в августе 1995 г., «сфера этого сотрудничества включает компьютерное моделирование, имитацию взрывов и лабораторные эксперименты, которые могли бы заменить контрольные данные, получаемые при настоящих ядерных взрывах». Позднее существование этого соглашения было официально подтверждено.

КНР в целом заняла выжидательную позицию, но длительное время на переговорах выступала за то, чтобы мирные ядерные взрывы договором были разрешены. Свои возражения китайская сторона сняла после визита в КНР президента Б. Ельцина в апреле 1996 г., когда РФ согласилась с тем, что вопрос о мирных ядерных взрывах может быть отложен на будущее и вынесен за рамки договора.

Что касается России, то, как и в «добрые старые времена», трудно судить по скудной информации, иногда просачивавшейся в печать, как развивалась дискуссия по этому вопросу в стране. Однако не вызывает сомнения то, что шла острая борьба «под ковром». Ее откликом стало распространение в качестве официального документа Конференции по разоружению Заявления пресссекретаря президента РФ от 19 апреля 1996 г. по вопросу о Договоре о всеобщем запрещении ядерных испытаний. В нем, в частности, предупреждалось, что «Россия, если будут поставлены под угрозу ее высшие интересы, использует свое право на выход из договора для того, чтобы провести все необходимые испытания, которые могли бы потребоваться в случае, если не будет другой возможности подтвердить высокую степень уверенности в безопасности или надежности какого-либо из ключевых видов российского ядерного оружия». По оценке западных экспертов, Россия из-за определенной технологической отсталости (по сравнению с США) в большей мере нуждается в проведении испытаний для проверки надежности своего потенциала. В связи с этим «Вашингтон пост» 4 июля 1995 г. писала: «Достаточно взглянуть на место аварии в Чернобыле, чтобы понять, какая пропасть разделяет наши меры безопасности и меры безопасности второй по величине после нас державы. В малых ядерных странах положение в сфере безопасности арсенала еще хуже».

Лишь по отдельным высказываниям в нашей печати можно воссоздать картину отношения российских атомных лабораторий к договору. Так, газета «Правда» писала 19 сентября 1996 г.: «Большинство ведущих российских ученых, работающих в ядерных научных центрах «Арзамас-16» и «Челябинск-70», в том числе академик Ю. Трутнев, член-корреспондент РАН Б. Литвинов, главный конструктор С. Воронин, считают, что… появление компьютерных технологий разделило ядерные государства на две неравноправные группы. Одна может совершенствовать свое оружие, а другая, к которой относятся Россия и Китай, такой возможностью пока не располагает». «Красная Звезда» от 30 августа 1996 г. была даже более категорична в оценке договора: «Трудно освободиться от впечатления, что объективно российская сторона не может быть заинтересована в принятии и последующей ратификации договора в той же степени, как, скажем, США. Не надо быть экспертом, чтобы выстроить линию сомнений: не приведет ли это впослед-

ствии к радикальному снижению способности наших ядерных средств к выполнению ими функции сдерживания? Будет ли материально обеспечен технологический прогресс в части, касающейся компьютерных имитаций? Не окажемся ли мы по все той же причине нехватки денег в хвосте разработок принципиально новых видов вооружений, способных конкурировать с ядерным оружием?»

Если на эти главные вопросы не будут даны убедительные ответы специалистов большинства атомных лабораторий и министерства по атомной энергии, военно-технических специалистов и ученых, то нетрудно предсказать, что перспектива ратификации договора в Государственной Думе выглядит практически безнадежной.

Проблема обеспечения надежности ядерных арсеналов без проведения испытаний стоит в той или иной степени перед всеми ядерными державами. Ее решение объективно требует открытия новой сферы сотрудничества между ними. Если такая сфера уже есть в отношениях США, Англии и Франции, то ее возникновению в отношениях между США и Россией все еще препятствуют неизжитые стереотипы ядерного противостояния времен холодной войны, тяготение к секретности, которая была доминантой всех военных ядерных приготовлений. Воздвигающиеся в США преграды на пути продажи России суперкомпьютеров, которые могут быть использованы и для проверки надежности ядерных боеприпасов, стали тому ярким свидетельством. Однако быстро развивающееся российско-американское взаимодействие в вопросах ядерного разоружения и безопасности позволяет рассчитывать на большую транспарентность и сотрудничество в вопросах ядерной безопасности.

Международное сообщество надеется, что заключение Договора о всеобщем запрещении ядерных испытаний станет эффективным тормозом на пути качественного совершенствования боезарядов и появления новых видов сверхоружия. Как подчеркивал директор Агентства по разоружению и контролю над вооружениями США Дж. Холом, «ДВЗЯИ сделает невозможным переход новых военных ядерных технологий с чертежных досок в реальность».

В определенной степени с ним можно согласиться, если иметь в виду появление и взятие на вооружение новых видов ядерного оружия. В 1992 г. президент Буш торжественно заявил, что США не будут разрабатывать новые виды ядерного оружия. Без испытаний и получения сертификата качества ни одна из существующих систем оружия не была взята на вооружение.

Вместе с тем и в США, и в России часто можно встретить высказывания официальных лиц в пользу продолжения модернизации и качественного совершенствования ядерных систем и в условиях действия договора. Так, в апреле 1996 г. пресс-секретарь министерства обороны США К. Бэкон заявил, что США уже модифицируют существующие авиационные бомбы для поражения целей, находящихся глубоко под землей5. Министр по атомной энергии РФ В. Михайлов также подчеркивает, что договор не только не препятствует модернизации ядерного оружия, но и «возможно… создание нового поколения ядерного оружия «поля боя», обладающего относительно небольшой мощностью и малым побочным действием на территорию и население за пределами непосредственной зоны боевых действий»6.

Подобные намерения ставят очень важный вопрос: не будет ли перенесена гонка ядерных вооружений, хотя и в гораздо меньших масштабах, чем в годы холодной войны, с ядерных полигонов в лаборатории? Не права ли Индия и те

страны, которые могут поддержать ее позицию, в том, что договор не кладет конец ядерным приготовлениям вообще?

Несмотря на возникновение целого ряда важных вопросов, все же ясно, что подписание договора пятью ядерными державами и его поддержка подавляющим большинством государств мира незамедлительно создали международные нормы в отношении запрета на ядерные испытания — даже до того, как формально договор вступит в силу. Юридические затруднения, вызванные позицией Индии, на практике не играют принципиальной роли и могут быть преодолены в ходе дальнейших переговоров с Индией на двусторонней основе. Главное — запустить в действие механизм договора. Принятие ДВЗЯИ на 51-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН стало самым главным достижением короткого отрезка времени после окончания холодной войны (пять лет) в сфере международной и национальной безопасности. Договор о всеобщем запрещении ядерных испытаний, открытый к подписанию в сентябре 1996 г., является весомым вкладом в дело ядерного нераспространения и разоружения.

После подписания Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний центр тяжести многосторонних усилий в сфере контроля над вооруже-

ниями переместился на достижение соглашения о запрещении производства расщепляющихся материалов для военных целей. На Конференции по разоруже-

нию в Женеве по этому вопросу идут трудные переговоры. Как и проблема запрещения испытаний, запрещение производства расщепляющихся материалов будет фигурировать на конференции стран — участниц договора о нераспространении в 2000 г. С точки зрения неядерных государств значимость этой проблемы определяется прежде всего тем, что запрещение производства положит конец созданию материальной основы для изготовления новых боезарядов и наращивания ядерных арсеналов. На конференции в Нью-Йорке они добились обязательства от пяти ядерных держав как можно скорее заключить соответствующее соглашение. Если в годы холодной войны, когда первостепенное значение предавалось гонке ядерных вооружений, было чрезвычайно трудно добиться ка- ких-либо результатов в этой сфере, то после ее окончания и особенно с заключением Договоров СНВ-1 и СНВ-2, рамочного соглашения по СНВ-3, когда начался демонтаж ядерных боеголовок и стали накапливаться громадные, исчисляемые сотнями тонн излишки оружейных материалов, появились объективные предпосылки для такого международного соглашения.

С 1993 г. Вашингтон стал одним из главных инициаторов этой идеи. В США остановлено производство оружейных расщепляющихся материалов — плутония и высокообогащенного урана, закрыто уже 14 реакторов, производящих плутоний, четыре военных завода по переработке ядерного топлива, а также одно предприятие по обогащению урана; два других производят лишь низкообогащенный уран.

Россия также практически прекратила производство оружейных материалов. 10 из 13 реакторов, производящих плутоний для оружия, закрыты, остальные три (два в Томске-7 и один в Красноярске-26) продолжают работать, но только в связи с тем, что вырабатывают теплоэнергию для гражданских целей. На встрече в июне 1994 г. вице-президента США А. Гора и премьер-министра РФ В. Черномырдина была достигнута договоренность о прекращении работы этих реакторов к 2000 г. США тогда обещали оказать содействие в их замене на альтернативные источники теплоснабжения. Все четыре завода России по обо-

гащению урана переключены на производство низкообогащенного урана в качестве топлива для АЭС.

Другие ядерные державы — Англия, Франция и отчасти КНР — также закрыли большинство предприятий по производству оружейных материалов и обещают в ближайшее время остановить работы на остающихся.

Основное внимание ядерных держав сейчас направлено на поиски путей юридического подключения главных претендентов в «ядерный клуб» — Индии, Пакистана и Израиля — к фактически существующему мораторию на производство расщепляющихся материалов. Однако это задача сложная, так как данные страны не желают взять на себя такие обязательства: Индия не хочет увековечивать свое отставание от КНР, Пакистан — от Индии, Израиль вообще негативно относится к любым разговорам о международном контроле над его ядерной деятельностью.

К тому же заключение соглашения о прекращении производства оружейных материалов с участием всех стран осложняется отказом Индии присоединиться к Договору о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний. В этой ситуации достигнуть цели можно было бы через кодификацию моратория ядерных держав на прекращение производства оружейных материалов как основы всеобъемлющего соглашения. Де-факто ядерные страны могут быть привлечены к нему на неформальной основе, приняв односторонние обязательства. Тем более, что некоторые из них, в частности Пакистан, уже заявили о замораживании производства дополнительных оружейных материалов. США и Россия призваны играть ведущую роль в формировании основы этого соглашения, что будет, несомненно, позитивно оценено подавляющим большинством участников договора о нераспространении на конференции 2000 г. — как выполнение принятых на себя обязательств.

Негативные гарантии безопасности, сводящиеся к обязательствам ядер-

ных держав не применять ядерное оружие против неядерных государств, продолжают оставаться одной из главных задач дальнейшего укрепления режима договора о нераспространении. Эта проблема будет фигурировать в повестке дня конференции 2000 г. Большинство неядерных развивающихся государств продолжает настаивать на том, чтобы ядерные державы дали гарантии о неприменении ядерного оружия в форме договорного соглашения без всяких оговорок, а не

ввиде односторонних торжественных заявлений, как это было сделано перед началом работы Нью-Йоркской конференции в 1995 г.

Официальные подходы США и России в отношении негативных гарантий теперь (в отличие от времен холодной войны) совпадают. Развернутая их формула гласит: ядерные державы не будут применять ядерное оружие или угрожать его применением против неядерных государств, если последние не предпримут нападения на них, их вооруженные силы и их союзников совместно или в союзе с ядерным государством. Пока ни США, ни Россия, ни Англия, ни Франция (КНР взяла на себя обязательство не применять первой ядерное оружие) не собираются отказываться от этих оговорок. Более того, ряд представителей администрации США иногда делают прозрачные намеки на то, что Вашингтон оставляет за собой право применить ядерное оружие в ответ на нападение неядерных государств с применением химического оружия. Заявления о возможности пустить в ход ядерное оружие

вответ на агрессию с применением обычных вооружений можно встретить и в высказываниях официальных лиц России.

Формула негативной гарантии безопасности, содержащая оговорки, была выработана Соединенными Штатами в условиях военного противостояния бло-