Материал: Внешняя политика и безопасность современной России - 2 - Хрестоматия - Шаклеина - 2002 - 446

ними. Обвальное ядерное разоружение ставит трудный вопрос: что делать с демонтируемыми ядерными боеголовками? На очереди за Договорами СНВ-1 и СНВ-2 стоят другие соглашения по сокращению вооружений.

Однако, если ядерная гонка среди пяти ядерных держав подошла к концу, то иная картина наблюдается в тех регионах, где расположены три «подпольных» ядерных государства — Индия, Пакистан и Израиль. Иронией истории стало бы второе пришествие ядерного века, когда страны, обладающие мирным атомом, могут обзавестись ядерным оружием. Осознание того, что другие страны не будут воздерживаться до бесконечности от проведения ядерных испытаний, пока их проводят пять ядерных держав, стало решающим фактором в достижении компромиссов на переговорах и стремлении выработать Договор о всеобщем запрещении ядерных испытаний.

В преамбуле к тексту договора говорится о том, что он ограничит развитие и качественное совершенствование ядерного оружия, прекратит развитие новых типов ядерного оружия, будет способствовать предотвращению ядерного распространения и достижению ядерного разоружения, укрепит международный мир и безопасность.

Основные обязательства содержатся в ст. 1, в которой каждая сторона обязуется не проводить каких-либо испытательных взрывов ядерного оружия или иных ядерных взрывов и препятствовать любым ядерным взрывам в любом месте под своей юрисдикцией или контролем, либо предотвращать их. Кроме того, каждая сторона обязуется воздерживаться от побуждения, поощрения или иного участия в проведении любого испытательного взрыва ядерного оружия или иного ядерного взрыва. Эта формулировка однозначно решает вопрос относительно так называемого ядерного взрыва нулевой мощности: она запрещает проведение каких-либо испытаний малой мощности или гидроядерных экспериментов, а также проведение ядерных взрывов для мирных целей.

Согласно договору, основывается специальная Организация для реализации его положений, включая положения о международных мерах контроля. В организацию будут входить Конференция стран-участниц, Исполнительный совет директоров и Технический секретариат с Международным центром информации. Режим контроля договора будет включать в себя Международную систему мониторинга, из более 200 станций сейсмологического, радионуклидного, гидроакустического и инфразвукового слежения. Предусматриваются инспекции на местах и меры доверия. Четко оговаривается использование национальных технических средств, которые играют важную роль в соблюдении режима контроля.

Требование о проведении инспекции на месте в случае какого-то подозрительного события должно быть утверждено как минимум 30 голосами членов Исполнительного совета директоров (он будет состоять из 51 члена). В течение 96 часов с момента получения требования на проведение инспекции совет должен принять решение по этому поводу. По общей оценке экспертов, технический уровень современных систем наблюдения настолько высок, что вряд ли ка- кое-либо нарушение останется незамеченным.

Договор предусматривает меры по обеспечению соблюдения его положений, включая санкции, а также меры по урегулированию споров. Если Конференция или Исполнительный совет определят какой-то случай как представляющий особую важность, они могут вынести его на рассмотрение ООН. Любая страна — участница договора может предложить поправки к нему, которые должны быть

рассмотрены и приняты большинством стран-участниц при отсутствии голосов «против». Договор вступает в силу через 180 дней со дня депонирования ратификационных грамот всеми странами, перечисленными в Приложении 2, но не ранее чем через два года после открытия его для подписания. В Приложение 2 включены 44 страны, которые эксплуатируют энергетические или исследовательские ядерные реакторы. Если договор не вступит в силу через три года после его открытия для подписания, то конференция стран, депонировавших свои ратификационные грамоты, будет собираться ежегодно с целью определить на основе консенсуса, какие меры могут быть приняты для ускорения процесса ратификации и вступления договора в силу. Спустя 10 лет после того, как договор вступит в силу, будет проведена конференция стран-участниц с целью рассмотреть эффективность его действия. Срок действия договора не ограничен. Каждая странаучастница имеет право выйти из него, если решит, что чрезвычайные обстоятельства, связанные с договором, поставили под угрозу ее высшие национальные интересы. Депозитарием договора является Генеральный секретарь ООН, который принимает ратификационные грамоты и документы о присоединении3.

То, что Индия откажется от присоединения к договору, было предсказуемо, когда еще шли переговоры. Индия настаивала на том, чтобы в тексте содержались твердые сроки окончательной ликвидации сверхоружия ядерными державами и их обязательства на этот счет. Иначе, считает Индия, договор узаконивает бессрочный статус пяти ядерных держав. Она также критиковала текст договора как дискриминационный из-за того, что в нем не содержится четкого запрета на дальнейшую разработку и качественное улучшение ядерных вооружений. По мнению Индии, договор ставит ведущие технологические державы в выгодное положение, ибо «нулевой вариант» разрешает имитационные испытания в лабораторных условиях с использованием компьютерной техники, а это дает возможность создать более изощренные вооружения по сравнению с существующими. Однако ее главное возражение было связано с процедурой вступления договора в силу. Индия была против того, чтобы ее упоминали в числе 44 государств, которые обязательно должны подписать документ, чтобы он возымел силу. По ее мнению, это является ущемлением прав Индии как страны, которая считает себя одним из первых кандидатов в постоянные члены Совета Безопасности ООН; включение ее в список наравне с другими неядерными развивающимися странами было воспринято как оскорбление. «В современном индийском обществе само упоминание ДВЗЯИ ничего, кроме презрительного отношения, не вызывает», — писал об этом индийский политолог Б. Геллани в статье, опубликованной 12 сентября 1996 г. в «Интернэшнл геральд трибюн» под названием «Оставьте Индию в покое».

Первоначальный проект предусматривал, что механизм договора будет задействован после подписания его пятью ядерными державами без участия в нем главных претендентов в «ядерный клуб» — Индии, Пакистана и Израиля, поскольку были опасения, что они могут блокировать или чрезвычайно затруднить достижение консенсуса по проекту договора на Конференции по разоружению в Женеве. На первых порах США придерживались этой позиции. Однако на них оказали сильное давление Англия, Китай и Россия.

Как отмечала «Вашингтон пост» 21 июня 1996 г., на специальном заседании Совета национальной безопасности США было принято решение, чтобы

«пороговые страны» с самого начала были участниками договора о запрещении ядерных испытаний.

Уже тогда это условие о вступлении договора в силу вызвало острую критику экспертов. Майкл Крепон из Центра Генри Стимсона, некоммерческой организации, занимающейся проблемами контроля за вооружениями, заявил: «Это означает одно из двух: либо договор никогда не вступит в силу, либо он вступит

всилу после того, как Индия и Пакистан выполнят свою программу ядерных испытаний». Более того, добавил он, остальные признанные ядерные державы, настаивая на этом пункте договора, преследуют собственные цели: «Они не могут

возражать против этого договора по существу, поэтому они возражают против него по процедуре в надежде, что он никогда не вступит в силу»4.

Даррил Кимболл, официальный представитель организации «Врачи за социальную ответственность», отметил: «За этим стоит скрытая попытка Великобритании, России и Китая подорвать всеобъемлющую цель положить конец всем ядерным испытаниям, прячась за спину Индии и ее нежелание подписать договор». Однако официальный представитель Англии решительно отверг это обвинение, заявив, что «соглашение будет грешить значительными пороками, если оно не охватит как минимум три необъявленных ядерных государства. Без них договор не будет иметь смысла».

Мощное давление испытывала команда Клинтона со стороны республиканской оппозиции, которая обвиняла демократов в том, что они плодят беззубые международные соглашения по контролю над вооружениями — берут обязательства в первую очередь на себя и оставляют в покое главных оппонентов. В программе Республиканской партии нашло отражение неприятие договора в том виде, в котором он планировался первоначально. Администрация Клинтона

всентябре 1996 г. была вынуждена даже на время отозвать из конгресса и приостановить рассмотрение текста Конвенции о химическом оружии.

Вэтой ситуации верх взяли аргументы, что договор без участия Индии, Пакистана и Израиля бессмыслен в обстановке, когда пять ядерных держав соблюдают мораторий на ядерные испытания. Можно прийти к выводу, что пять ядерных держав стали в определенной степени заложниками этой формальной логики и стремления получить максимальные результаты, недооценив решение Индии сохранить независимость в ядерных вопросах.

С точки зрения максимальной эффективности договора о запрещении ядерных испытаний, стремление включить в него Индию, Пакистан и Израиль на формальной юридической основе, чтобы нейтрализовать не только реальный, но даже гипотетический риск проведения ядерных испытаний этими странами, вполне обоснованно и понятно. Но с точки зрения укрепления режима договора нераспространения, аргументация, что договор бессмыслен без участия этих стран, не выдерживает критики. Во-первых, договор — это прежде всего выполнение обязательств ядерных держав перед участниками Договора о нераспространении ядерного оружия, и в данном случае они выполнены. Во-вторых, само наличие договора о запрещении ядерных испытаний с участием пяти ядерных держав и подавляющего большинства неядерных государств по сути дела поставит такие же политические препятствия на пути проведения ядерных испытаний, как и договор с прямым юридическим участием этих стран. При обсуждении внутри каждой из них возможностей проведения ядерных испытаний реакция мирового сообщества в этом случае станет одним из решающих факторов. Дос-

84 Россия и США: проблемы взаимодействия

таточно вспомнить в связи с этим реакцию мирового сообщества на возобновление Францией испытаний ядерного оружия в 1995 г. в обстановке существования моратория со стороны США, России и Англии. Ее ближайшие союзники по ЕС присоединились в ООН к резолюции, осуждающей эти испытания. Стихийный бойкот французских товаров, в частности вина, прозвучал звонкой пощечиной мирового сообщества на нецивилизованное поведение Парижа, после чего последний был вынужден урезать число намеченных испытаний и заявить о поддержке «нулевого варианта».

Отсутствие договора и непрекращающиеся испытания ядерными державами в годы холодной войны были благодатной средой для подготовки и проведения соответствующих испытаний околоядерными странами. В 1974 г. Индия провела взрыв ядерного устройства под кодовым названием «Улыбающийся Будда». В 1977 г. ЮАР собиралась провести испытания своих ядерных устройств, которые были сорваны совместными действиями США и СССР. В 1993 г. выяснилось, что в арсенале ЮАР было шесть ядерных устройств. В 1979 г. американские разведывательные спутники зафиксировали над Южной Атлантикой яркую вспышку, которая могла быть, по оценке экспертов, испытанием ядерного устройства совместно ЮАР и Израилем. В 1990 г. стало известно, что Бразилия в джунглях Амазонки готовила специальную шахту для испытания ядерного устройства. В декабре 1995 г. газета «Нью-Йорк таймс» сообщала о подозрениях разведывательных служб США по поводу того, что Индия готовится к проведению испытательного взрыва ядерной бомбы на полигоне Покаран в пустыне Раджастан. В новой атмосфере при наличии Договора о всеобщем запрещении ядерных испытаний даже предварительная тайная подготовка к подобным действиям не только будет трудно осуществимой, но и чрезвычайно скандальной, учитывая очевидную негативную реакцию всего международного сообщества на возможность подобного шага.

Хотя на современном этапе индийское общество в целом позитивно реагирует на возможность усиления ядерного потенциала страны путем проведения ядерных испытаний, официально Индия продолжает курс на необъявление страны ядерным государством. Более того, по оценке авторитетного английского эксперта П. Бивера, вопрос о проведении испытаний пока не стоит. Учитывая состояние военных программ Индии, в частности ракетных средств доставки ядерного оружия, Бивер полагает, что этот вопрос может встать лишь через 2- 3 года. На подход Индии к ядерному оружию оказывает сильное воздействие соседний ядерный Китай и Пакистан, который также решительно настроен в пользу обладания ядерным оружием. По опросу Гэллапа, проведенному весной 1996 г., почти 70% респондентов в Пакистане были за проведение испытаний и открытое объявление страны ядерным государством.

Индия как страна, выступившая за полное прекращение ядерных испытаний еще при жизни Дж. Неру в середине 50-х годов, и сегодня отнюдь не стремится быть главным виновником срыва ДВЗЯИ, а только рассчитывает на то, чтобы привлечь большее внимание мирового сообщества к своей программе полного ядерного разоружения и заставить ядерные державы считаться с реальным положением страны с 900-миллионным населением. Политика давления на Индию со стороны ядерных держав, вероятнее всего, будет контрпродуктивной — это уже осознают, в частности, США. По мнению большинства экспертов, гораздо эффективнее было бы начать обсуждение с Индией ее программы

ликвидации всех ядерных потенциалов в мире и той роли, которую она могла бы сыграть как лидер неприсоединившихся государств.

Скорее всего, и Пакистан вряд ли возьмет на себя обязательства, от которых отказывается Индия, однако эксперты считают, что Исламабад может пройти половину пути, т.е. подписать договор, но не ввести его в действие. Как представляется, на современном этапе другое «подпольное» ядерное государство — Израиль, скорее всего, присоединится к договору, ибо в противном случае арабские страны полностью проигнорируют его, т. е. поступят таким же образом, как они это делают в отношении Конвенции о химическом оружии. Эксперты полагают, что отрыв Израиля в ядерной сфере от арабских государств и Ирана настолько велик, что он ничем не рискует, подписав договор. Более того, и в техническом отношении израильская ядерная программа не испытывает потребности в проведении испытаний. Тель-Авив предпочитает придерживаться своей внешнеполитической формулы: он не станет первой страной на Ближнем Востоке, которая обзаведется ядерным оружием, и не будет объявлять себя официально ядерным государством.

Вступление нового международного договора в силу и его судьба зависят не столько от того, будут или нет проводить ядерные испытания «подпольные» государства (их даже можно проигнорировать, учитывая громадный разрыв в степени продвинутости атомных программ пяти ведущих ядерных держав), сколько от того, не поднимут ли «мятеж» атомные лаборатории и военные круги против договора в самих ядерных державах под тем предлогом, что без испытаний ядерные арсеналы будут ненадежны и небезопасны. Именно этот вопрос был главным в острых баталиях, которые шли внутри каждой из стран при выработке формулы запрета на ядерные испытания.

До того как администрация Клинтона официально избрала подход «нулевого варианта» испытаний, ей пришлось преодолеть сильное сопротивление сложившейся еще в годы холодной войны негласной коалиции военных, политиков, экспертов, которые последовательно выступали за необходимость продолжения ядерных испытаний, хотя и меньших по мощности, чем в годы ядерного противостояния двух сверхдержав. Весной 1994 г. министерство обороны США, основываясь на рекомендациях Лос-Аламосской национальной лаборатории, выступило с предложением о необходимости проведения испытаний малой мощности до завершения переговоров по договору. Эти испытания были необходимы прежде всего для того, чтобы удостовериться в надежности длительного хранения ядерного арсенала. Однако этот вывод не разделялся учеными из Ли- вер-морской национальной лаборатории, которые отрицали необходимость таких испытаний. Пентагон же настаивал на том, что испытания малой мощности должны быть разрешены и после заключения договора (США считали, что это положение может распространяться на испытания ядерных взрывных устройств до 10 т, а Франция, Россия и Англия, как отмечалось в американской печати, — до 500 т). Более того, военные круги США настаивали на 10-летнем сроке действия договора. Против этих рекомендаций выступал госдепартамент, обоснованно считавший, что «пороговые ограничения» могут стать лазейкой для околоядерных стран, которые непременно воспользуются ими. Позицию госдепартамента поддерживали министерство энергетики и Агентство по разоружению и контролю над вооружениями.