По мысли Ю. В. Ирхина, «на этапе электронного обмена сообщениями знаки в значительной степени симулируют, подделывают действительность и теряют свой репрезентирующий характер. Многообразие знаков парадоксальным образом подрывает их способность что-либо значить и люди расходятся после спектакля, не разобравшись в его смысле, но и свободные, по логике постмодернистов, от необходимости искать истину. Личность в таком обществе децентрализована, вовлечена в процессы одновременного становления многих идентичностей» [10, с. 268]. В правовой системе эти свойства знаков преломляются со всей очевидностью: известный атрибутивный постулат «незнание закона не освобождает от ответственности» является ярчайшим маркером разорванной постмодернистской коммуникации - люди, не уяснившие правовые смыслы, не понявшие их предназначение, оказываются под катком принудительной машины государства. В стране с не очень высокой правовой культурой такого рода лозунг становится погибельным для человека. По этой же модели давно существуют нормы административного права, постулирующие презумпцию невиновности в качестве основополагающего принципа, но между тем не позволяющие гражданам полагаться на него - составление протокола по делу об административном правонарушении становится зачастую «единственно верным» действием, обличающим «правонарушителя», но на самом деле не всегда соответствующим истине. Этот перечень является довольно внушительным и он свидетельствует как раз о трудностях становления идентичностей, о разомкнутости социальных и правовых связей между человеком, гражданином и обществом, государством. Это может расцениваться как своего рода постмодернистский синдром - право, с одной стороны, должно обеспечить стабильность повседневной жизни государства, развитие общества, достойную жизнь человека, но, с другой стороны, именно право в российской реальности создает определенные сложности для взаимопонимания человека и государства. Этот парадокс сродни тому, как исторически менялись функции государства от простейших к сложным, но при этом с течением исторического времени элементарные задачи государственной жизни не избывались, а некоторые так и вовсе переходили в разряд актуальных и заметно осовременивались.
Эпоха постмодерна в социоюридическом ключе выстраивает совершенно особые матрицы правоотношений и юридических фактов. Согласно утверждению Ф. М. Раянова, «теоретическая юридическая наука чуть ли не зациклилась на том, что право может возникать, функционировать вне зависимости от государства» [15, с. 46]. Такое дистанцирование отметает все общественные идеалы, к обретению которых правовая система любого государства должна неукоснительно стремиться. На поверку оказывается, что преодоление традиционных принципов общественного бытия в эпоху постмодерна преломляется в травестии установлений морали, истины, добра и справедливости. Так, российскому уголовному праву потребовалось почти пятнадцать лет для того, чтобы признать отягчающим обстоятельством при совершении преступного деяния службу в правоохранительных органах. Этим фактом общество признает определенные нравственные потрясения в среде милиционеров и в целом в самой правоохранительной среде. Вызывает постмодернистскую рефлексию и необходимость довольно экстренной смены вывески в процессе реформирования милиции, но следует признать, что такой ход для российской действительности не нов и он не всегда приводит к реальному положительному совершенсивованию различных правовых институтов. Если многие исследователи современных проявлений коррупции зачастую сводят борьбу с этим общественным пороком к уменьшению избыточности функций чиновников [31, с. 71-72] или так называемым общепрофилактическим мероприятиям [32, с. 126], но при этом в расчет не берутся социокультурные аспекты распространения этого явления, ни о какой эффективной антикоррупционной стратегии вести речь не приходится. Вместе с тем на определенные размышления наталкивает и вопрос о том, почему именно в эпоху постмодерна с особой остротой актуализировалась борьба с коррупцией и ее проявлениями? Связано ли это со все усугубляющейся ситуацией в развитии современного человека или важную роль при этом играет приращение капиталов и возникающие прежде всего правовые сложности с их сохранением. Как нам кажется, в эпоху постмодерна с пересмотром традиционных позиций социальной справедливости и морали выработать действенные меры по противодействию указанным антиобщественным порокам вовсе невозможно, а поэтому любые предлагаемые для этого «стратегии» будут недостаточными и в малой степени эффективными.
Эпоха постмодерна впитала аллюзии тоталитаризма, идеологической и социально-политической нестабильности в обществе, ребром поставила вопросы о национальной идентичности, особенностях менталитета разных народов. Полагаем, что «в начале ХХI столетия постмодернизм заметно теряет свои мировоззренческие позиции, уступая место т. н. новому историзму. Однако инерция постмодернистского продолжает оказывать воздействие на многие явления и процессы, происходящие в социальной реальности нашего времени. Если рассматривать точки соприкосновения ПМ (постмодернизма. - Е. П.) и права, то именно в начале нового века они становятся более отчетливыми и понятными. На грани столетий появляется надежда на то, что многие трудные вопросы современности, некоторые из которых в философии получили название «проклятых вопросов» (что делать? кто виноват? и др.), хотя бы будут приближены к своему разрешению» [33, с. 170]. И все же эпоха постмодерна создала свои матрицы правового сознания; в них юридические нормы соседствуют с фактами действительности, эти нормы опровергающими или по меньшей мере вызывающими недоверие к ним и неприятие. Для правовой системы Российской Федерации такие матрицыприобретают характер ценностно-смысловых маркеров, свидетельствующих о разомкнутости, несовпадении граней культуры, общества и человека. Подобного рода явления затрудняют восприятие норм права, превращают их в формальные или не доступные для осознания и интерпретации конгломераты, выталкиваемые сознанием, не признаваемые необходимыми и актуальными в повседневной жизни. Сквозь призму постмодерна эти матрицы представляют собой не что иное, как сформулированные противоречия социальной, политической, экономической и духовной жизни человека, преломляющие тенденцию неприятия или непонимания конкретных правовых норм и феноменов.
Можно остановиться на некоторых примерах такого рода матриц, показывающих деструктивное начало в правовых и социокультурных построениях в эпоху постмодерна. Как мы знаем, по Конституции Российская Федерация - демократическое государство, в котором должна доминировать открытость государства человеку и гражданину. Но действующие правовые нормы, напротив, не всегда соответствуют духу демократии, все более разделяя человека и государство. Речь здесь можно, к примеру, вести о постмодернистской трансформации избирательного законодательства, в результате которой перестали избираться всенародным волеизъявлением губернаторы, мэры некоторых российских городов и т. д. В государстве, исторически длительное время находившемся под пятой царских особ, возврат в эпоху назначенцев, вне всяких сомнений, становится аллюзией прошлых эпох. А эпоха постмодерна вовсе не собирается эти аллюзии развенчивать и даже более того - их подчеркнуто выпячивает, огрубляет и заставляет обращать на них внимание. Смыкание исторического прошлого России, в наименьшей степени регламентированного нормами права, с современной реальностью, признающей доминирование права, может привести к выхолощенности правовой системы. И если в Европе эта негативная характеристика объясняется во многом тенденциями глобализации права, то в российской действительности она актуализирована возвратом в прошлое, когда формализация права и правоотношений являлось обычным делом. Ситуация предельно усугубляется тем обстоятельством, что, мысли Л. С. Мамута, «глубинная причина отсутствия в стране нормальной... общественно-политической жизни - неудовлетворительное состояние политико-правовой культуры народа в целом « « [5, с. 55].
Библиография
1. Арн С. И. Социальная культура и гражданское общество // Граждане и гражданское общество. Граждане и государство: Сб. аналит. обзоров: 2005-2009. Новосибирск, 2010.
2. Коркин В. Ю. Гражданский ум и гражданская философия: идеологемы власти. Киев, 2008.
3. Конституционное право России. Основные законы, конституции и документы ХVIII - ХХ веков. Хрестоматия / Сост. А. П. Угроватов. Новосибирск, 2000.
4. Тонконогов А. В. Мировоззренческие императивы обеспечения духовной безопасности современного российского общества // Социально-гуманитарные знания. 2010. № 2.
5. Мамут Л. С. Конституционные основы современной российской государственности // Общественные науки и современность. 2008. № 4.
6. Кочетков В. В., Кочеткова Л. Н. К вопросу о генезисе постиндустриального общества // Вопросы философии. 2010. № 2.
7. Грудцына Л. Ю. Частная собственность и гражданское общество в России // Государство и право. 2008. № 6.
8. Ирхин Ю. В. Гражданское общество и власть: проблемы взаимодействия и контроля в современной России // Социально-гуманитарные знания. 2007. № 5.
9. Кутырев В. А. Экологический кризис, постмодернизм и культура // Вопросы философии. 1996. № 11.
10. Ирхин Ю. В. Постмодернистские теории: достижения и сомнения // Социально-гуманитарные знания. 2008. № 6.
11. Кутырев В. А. От какого наследства мы не отказываемся // Человек. 2005. № 2.
12. Кравцов С. И. Мир и то, что вне мира - политическое, идеологическое и правовое. Рига, 2008.
13. Честнов И. Л. Правопонимание в эпоху постмодерна. СПб., 2002.
14. Алпатов А. А. О природе права // Право и политика. 2009. № 12.
15. Раянов Ф. М. Матрица правового государства и наша юридическая наука // Государство и право. 2006. №8.
16. Никитаев В. Повестка дня для России: власть, политика, демократия // Логос. 2005. № 5 (50).
17. Кемеров В. Е. Меняющаяся роль социальной философии и цивилизационные проекты // Вестник Российского философского общества. 2005. № 3.
18. Филиппов А. К теории социальных событий // Логос. 2005. №5 (50).
19. Байтин М. И. Сущность права. Современное нормативное правопонимание на грани двух веков. М., 2005.
20. Мережковский Д. С. Грядущий Хам // Мережковский Д. С. В тихом омуте: Статьи и исследования разных лет. М., 1991.
21. Деррида Ж. Испытание миром, тление жизни… / Пер. с фр. М., 2006.
22. Лиотар Ж. -Ф. Состояние постмодерна / Пер. с фр. М., 1998.
23. Антология повседневности в философии, праве, психологии / Сост. Ф. И. Ферлих. М., 1999.
24. Фицбах А. Правовой лик общественной жизни (эссе) / Пер. с нем. М. Дорогиной // Политические дескрипты: Сб статей и эссе. Выпуск 2-й. Кемерово, 2004.
25. Попов Е. А. Коррупция в современном обществе: онтологическая характеристика // Право и политика. 2009. № 12.
26. Федоров Н. Ф. Супраморализм, или всеобщий синтез (т. е. всеобщее объединение) // Федоров Н. Ф. Собр. сочинений: в 4-х тт. Том I. М., 1995.
27. Разин А. А., Разин Р. А., Шудегов В. Е. Человек - главная ценность общества // Социально-гуманитарные знания. 2005. № 2.
28. Foucalt M. Discipline and Punish: The Birth of the Prison. N. -Y., 1979.
29. Феофанов К. А. Цивилизационные детерминанты права: коммуникативные технологии на службе политических режимов // Социально-гуманитарные знания. 2009. № 5.
30. Азми Д. М. Структурное строение системы права: теоретико-методологический анализ // Государство и право. 2010. № 6.
31. Трунов И. Л. Антикоррупционная политика в России // Право и политика. 2006. № 11.
32. Ведерникова О. Н. Антикоррупционная политика в России: с чего начать? // Общественные науки и современность. 2005. № 3.
33. Попов Е. А. Постмодернизм и право // Право и политика. 2010. № 2.
34. Давыдов Л. В. Конфликтная природа гражданского общества и безопасность//Национальная безопасность / nota bene, №6-2011
35. Белов К. В. Модели понимания концепции глобального гражданского общества//Политика и Общество, №12-2011
36. Филимонов В. Д. Гражданское общество и его взаимодействие с государством//Политика и Общество, №5-2011
37. Галиев Ф. Х. Правовая культура как правовая реальность//Политика и Общество, №4-2011
38. Н. М. Кишлакова, Т. М. Махаматов - Гражданское общество и структура гражданства//Философия и культура, №8-2012
39. Нагаева С. К. Политические индикаторы гражданского общества в регионе//Политика и Общество, №11-2012
40. Акопов Г. Л. Политические элиты России и интернет-сообщество: вопросы взаимодействия//Политика и Общество, №7-2011
41. Боярских А. В. Субъекты гражданского общества в основных социально-политических теориях//Политика и Общество, №5-2011
42. Боярских А. В. Краевые политические партии и региональные общественные движения в контексте гражданского общества Тюменского края//Национальная безопасность / nota bene, №2-20
43. Зайцев А. В. ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЙ ДИАЛОГ В СФЕРЕ КОММУНИКАЦИИ ГОСУДАРСТВА И ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА: ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД // NB: Проблемы общества и политики. -2012. -1. -C. 21-54. DOI: 10. 7256/2306-0158. 2012. 1. 110. URL: http: //www. e-notabene. ru/pr/article_110. html
44. Зайцев А. В. ФИЛОСОФИЯ ДИАЛОГА И ДИАЛОГИКА ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА: ИСТОКИ И СУЩНОСТЬ // NB: Философские исследования. -2012. -4. -C. 1-53. DOI: 10. 7256/2306-0174. 2012. 4. 143. URL: http: //www. e-notabene. ru/fr/article_143. html
45. Зайцев А. В. Новая Агора: гражданский диалог в Евросоюзе // NB: Вопросы права и политики. -2012. -2. -C. 62-89. DOI: 10. 7256/2305-9699. 2012. 2. 123. URL: http: //www. e-notabene. ru/lr/article_123. html
46. Е. А. Попов. Апостиль художественной коммуникации в философии, искусстве и культуре // Философия и культура. - 2012. - № 5. - С. 104-107.
47. Е. А. Попов, С. Г. Максимова. Гражданское общество в современной России: региональное измерение // Право и политика. - 2012. - № 7. - С. 104-107.
48. Е. А. Попов, С. Г. Максимова. Социальная активность населения и общественные гражданские инициативы // Политика и Общество. - 2012. - № 7. - С. 104-107.
49. Е. А. Попов. Особенности социологического исследования качества высшего профессионального образования в оценках основных субъектов образовательного процесса // Политика и Общество. - 2012. - № 11. - С. 104-107.
50. Е. А. Попов. Междисциплинарный опыт гуманитарного знания и современной социологической науки // Политика и Общество. - 2013. - № 4. - С. 104-107. DOI: 10. 7256/1812-8696. 2013. 04. 8.
51. Е. А. Попов. Современная социология и человек: грани объективации мира в науке и образовании // Педагогика и просвещение. - 2012. - № 1. - С. 104-107.
52. Е. А. Попов. Этническая идентификация в обществе посредством языка // Политика и Общество. - 2012. - № 3. - С. 104-107.
53. Е. А. Попов. Культурная среда современного муниципального развития // Политика и Общество. - 2012. - № 1. - С. 104-107
54. Трофимов В. В. Участие структур гражданского общества в правообразующих правоотношениях как форма выражения народовластия // NB: Вопросы права и политики. - 2012. - 5. - C. 147 - 170. URL: http: //www. e-notabene. ru/lr/article_364. html
55. Грудцына Л. Ю., Петров С. М. Власть и гражданское общество в России: взаимодействие и противо- стояние // Административное и муниципальное право. - 2012. - 1. - C. 19 - 29.
56. Уваров А. А. О роли государства в формировании гражданского общества // NB: Вопросы права и политики. - 2013. - 7. - C. 1 - 40. DOI: 10. 7256/2305-9699. 2013. 7. 8782. URL: http: //www. e-notabene. ru/lr/article_8782. html
57. Гуляихин В. Н. Вхождение российской молодежи в общественно-правовую жизнь: роль правовой социализации // NB: Вопросы права и политики. - 2013. - 11. - C. 88 - 104. DOI: 10. 7256/2305-9699. 2013. 11. 9698. URL: http: //www. e-notabene. ru/lr/article_9698. html
58. Волох В. А. Практика работы институтов гражданского общества в сфере миграции населения // NB: Проблемы общества и политики. - 2013. - 6. - C. 105 - 136. DOI: 10. 7256/2306-0158. 2013. 6. 598. URL: http: //www. e-notabene. ru/pr/article_598. html
59. Попов Е. А., Бобина Г. С. Социально-правовые феномены и их осмысление в ценностно-нормативной системе российского общества // Политика и Общество. - 2014. - 1. - C. 4 - 10. DOI: 10. 7256/1812-8696. 2014. 1. 8968.