Аннотация
Cтатья посвящена выявлению в рамках современного социально-гуманитарного знания специфики влияния постмодернизма на понимание в системе правовых наук феномена гражданского общества. Особое внимание уделяется масштабу проникающего воздействия постмодернизма в конце ХХ-начале ХХI столетий на любую ценностно-смысловую систему, в т. ч. право и гражданское общество. Результаты такого влияния оцениваются в настоящей статье, предлагаются возможные варианты социоюридической или социально-правовой трактовки рассматриваемого феномена. Полученные выводы могут найти применение в самом широком контексте современного социогуманитарного знания. Ключевые слова: Право, Постмодернизм, Гражданское общество, Ценности, Интерпретация, Институты права, Социальные институты, Гуманизация, Конституция, Сущность права
постмодернизм гражданское общество
Abstract
This article identifies the specific effects of postmodernism on the understanding of the phenomenon of civil society in the system of legal science using the framework of modern social sciences. Special attention is paid to the scale of the penetrating influence of postmodernism in the late twentieth and early twenty-first centuries to any value-semantic system, including law and civil society. The article evaluates the results of the impact of postmodernism and offers possible sociolegal interpretations of the phenomenon under consideration. The resultant conclusions can be applied in the broader context of contemporary social sciences.
Keywords:
law, post-modernism, civil society, values, interpretation, legal institutions, social institutions, humanization, constitution, the nature of law
Введение
В последнее время, как известно, о гражданском обществе дискутируют представители различных сфер жизни и научных областей. Это стало приметой эпохи, переживающей многочисленные «сломы» мировоззрений, исторических реалий, виртуальных миров, мнений и концептов. Публицистика все большее внимание обращает на неразвитость институтов гражданского общества или его диверсификацию, связанную с выраженным отдалением власти от граждан, их забот и чаяний. Такие оценочные суждения, как правило, бытуют в ситуации, когда о гражданском обществе судят по конкретным повседневным реалиям коллективной и индивидуальной жизнедеятельности людей, например, доступности или недоступности образования, участившихся случаях закрытия учреждений культуры, дороговизне продуктов питания и промышленных товаров и др. Более предметно, на наш взгляд, феномен гражданского общества рассматривается в современном социогуманитарном знании, но все же приходится в связи с этим констатировать, что зачастую спор ведется вокруг самой категориальной системы «гражданское общество» и не выходит за рамки актуализации сущностных свойств изучаемого явления. Вместе с тем существующие различные точки зрения относительно специфики гражданского общества позволяют сделать один примечательный вывод о том, что исследователи исходят прежде всего из внутренних системных свойств самого гражданского общества. Так, к примеру, в самом широком толковании гражданское общество предстает как «правовое общество, ставящее своей первоочередной целью гуманизацию всех сторон государственного бытия» [1, с. 124] или как «системное образование, необходимое для развития и закрепления в государстве институтов демократии, принципов народовластия» [2, с. 35]. Как видим, в этих двух трактовках очевиден крен в сторону государства, и, действительно, развитие гражданского общества почти всегда в научном дискурсе связывается с приоритетами государственности и государства над всеми иными. Такое доминирование можно, с одной стороны, объяснить еще сохраняющейся инерцией прошлого, когда основной закон страны прямо указывал на такое превалирование (Конституция РСФСР 1978 года, например, сначала устанавливала основы общественного строя и политики, а затем сравнивала позиции государства и личности, однозначно отдавая приоритет государству [3, с. 557-565]), с другой стороны, сам термин «гражданское общество» в этимологическом смысле сразу наталкивает на цивилистическое понимание сути этого феномена. Именно поэтому гражданское общество связывается прежде всего с государственной политикой, с философией государства, с устройством власти, наконец, с явлениями экономики, демографии и т. д. Этот факт, к примеру, отмечает А. В. Тонконогов, полагая, что государственная политика Российской Федерации «должна представлять собой систему официальных научно-прагматических взглядов и принципов, определяющих направления, средства и методы совместной деятельности органов законодательной, исполнительной, судебной власти и институтов гражданского общества по защите национальных духовных... ценностей... « [1, с. 120]. На первое место, как видим, вновь выдвигаются приоритеты и концепты государственной политики, хотя и признается необходимость совместного участия государства и институтов гражданского общества в защите и сохранении ценностей. Безусловно, можно согласиться с установившимся в социогуманитарном знании мнением о непреложной связи гражданского и государственного, но речь идет не только об этом отношении.
Нужно иметь в виду, что гражданское общество - это выраженная в особых, допустимых с точки зрения права, формах позиция граждан по отношению к деятельности государства и его механизмам, это ценностно-смысловая система, утверждающая духовно-консолидирующие доминанты в жизни человека и социальном бытии.
В правоведении сложился дискурс, в котором гражданское общество в своем становлении и развитии связывается с правом. Некоторые исследователи в связи с этим признают за данность сам факт существования в России гражданского общества и влияние его институтов во всех сферах коллективной и индивидуальной жизнедеятельности человека.
Так, Л. С. Мамут отмечает, что «закрепленные в Конституции РФ ценности по своему смыслу и содержанию релевантны другой реальности - развитой демократически-правовой государственности, цивилизованной рыночной экономике, сложившемуся и упрочившемуся (курсив наш. - Е. П.) гражданскому обществу... « [5, с. 52]. По-видимому, для правоведов вопрос о том, что институты гражданского общества упрочили свое положение, давно уже признан решенным и не нуждающимся в какой-либо дополнительной рефлексии. Однако стоит в связи с этим отметить примечательный факт, что в действующей Конституции РФ отсутствует даже упоминание о гражданском обществе, хотя нужно признать, что многие ее нормы так или иначе к гражданскому обществу имеют отношение. И все же гражданское общество - это идеальная модель социального бытия и, как всякий идеал, практически оказывается недостижимым. В эпоху перекрестья различных мировоззрений и концептов, переосмысления известных идей и положений любая идеализация (и тем более социального феномена) становится малоубедительной.
Во времена постмодерна, ознаменовавшегося травестией самих идей социальности и государственности, не всегда удавалось прийти к единому мнению о сути и предназначении институтов гражданского общества. Представления о них неразрывно связывались с идеологией социальной справедливости (так, например, признавалось, что «именно идея социальной справедливости осуществляет интеграцию общества» [6, с. 27]), с идеями о сохранности частной собственности [7] и почти всегда - с возможностью нахождения взаимопонимания с органами власти [8]. В условиях постмодерна гражданское общество переживает нелегкие времена: о каких социально-политических исканиях народа может идти речь тогда, когда человек мыслит симулякрами и чаще признает необходимость или допустимость разрушительной деятельности по сравнению с созидательной. Это тем более очевидно, если иметь в виду, что сама власть в 90-е годы ушедшего столетия переживала тяжелые испытания в борьбе за новую Конституцию, за демократические принципы и убеждения, за правовой характер решения проблем государственного масштаба. В этом случае постмодерн, как нам кажется, мог помочь лишь в одном - когда катастрофа власти, сопряженная с борьбой за власть, замещается искренней гражданской позицией или намерениями человека. Но этого не произошло в силу различных обстоятельств и, пожалуй, главного из них - исчезновения самого общества. Об этом, в частности, размышляет известный исследователь постмодерна В. А. Кутырев: «Понятие постмодернизм фиксирует состояние общества, когда оно, собственно человеческое общество, исчезает» [9, с. 25] и далее: «Время не останавливается, люди, как таковые, не исчезают, а исчезает культура... « [9, с. 26]. Постмодернизм сокрушает традиционные устои и ценности человека как таковые, от природы, естественные и неотчуждаемые с позиции права. Конечно, инерция постмодерна продолжает нивелировать саму возможность «закрепления» гражданского общества в российской действительности не в его пользу. Исчезнувшее общество - это не только метафорический комплекс, таковым является общество переходного периода, находящееся на грани выбора, принимающее судьбоносное для себя решение. Очевидно, что в таком социальном мире основы гражданственности, приоритеты гражданского общества также «стихают», перверсируют в открытую политическую демагогию или борьбу, замещающие высшую ценность человека и обязательства государства эту ценность признавать, сохранять и развивать.
Правовые институты и феномены в ракурсе постмодерна
В правоведении вопрос о постмодерне имеет значение прежде всего для исторического осмысления развития различных правовых институтов, выяснения последствий воздействия постмодернистских концептов на широкий круг элементов системы права. Как известно, исследование феномена постмодерна и его возможных проявлений актуально для целого ряда научных дисциплин, а именно философии, политологии, антропологии и других. Между тем скрупулезное внимание со стороны исследователей данных научных областей к постмодерну позволяет сделать вывод о том, что и правовая сфера не осталась в стороне от многоаспектного влияния постмодерна. Несмотря на известный консерватизм, определяющий характер для жизни государства и властных систем, правовая сфера, будучи частью общественного бытия, не может и не могла оставаться вне постмодернистского пространства. И в этом смысле проблема воздействия постмодерна на право, на гражданское общество давно уже преодолела границы только исторической рефлексии и, скорее всего, нуждается в осмыслении именно юридическом, или социоюридическом.
Феномен постмодерна трактуется неоднозначно и до сих пор вызывает сомнения относительно определения его хронологических рамок, структуры, особенностей влияния на человека, общество и культуру. Открытым остается вопрос и о соотношении двух, с одной стороны, самодостаточных, а с другой - во многом отождествляемых категориальных систем, каковыми являются постмодерн и постмодернизм. Только на первый взгляд эта проблема не актуальна для правовой науки, если иметь в виду достаточно узкий характер такого противопоставления. Однако именно для понимания свойств концептуального права, откликающегося не столько на требования политики, сколько на общественные искания и человеческие нужды, определение границ постмодерна и постмодернизма все же заслуживает внимания. И если, к примеру, в философском дискурсе за категорией постмодерна прочно закрепилось обозначение «периода вступления и развития человечества в эпоху постиндустриализма» [10, с. 262] и, таким образом, стала очевидной доминирующая характеристика времени и пространства, в которых пребывание человека и общества сопряжено с конфликтами, идеологическими, экономическими и социальными потрясениями, мировоззренческими исканиями, то в ином контексте категория постмодерна, по-видимому, нуждается в дополнительной рефлексии. С точки зрения правовой науки постмодерн становится эпохой, которая должна продемонстрировать совпадение или же, напротив, несовпадение чаяний общества и гражданских претензий человека на высшую ценность в государстве.
Отношение к постмодернизму в социогуманитарных науках крайне противоречиво, однако некоторые общие закономерности бытования указанного феномена уже сложились и отчетливо определяются в философии, социологии, других областях современного знания. Как полагает В. А. Кутырев, «постмодернистский концепт - это понятие, потерявшее изначальный гносеологический статус и ставшее неким видом бытия, «онтосом». Именно в таком качестве оно относится к «вещам», хотя оно и не является вещью в метафизическом смысле слова» [11, с. 8]. Постмодернизм в такой концептуализации - это стиль эпохи, развившийся под воздействием мощных направлений философии жизни (ницшеанства) и психоанализа (фрейдизма). Стиль эпохи, вне всякого сомнения, оказывает воздействие на умы, на все онтологические маркеры жизнедеятельности человека и общества. В то же время постмодернизм - это технология воспроизводимости многоликих дихотомичных стереотипов бытия: правовая культура - правовой нигилизм, ценности - антиценности, Добро - Зло, витальное - танатальное и т. д. По мысли Ю. В. Ирхина, «специфика распространенного «классического» постмодернистского дискурса состоит в том, что он разрывает с классической философией и теорией познания, вводит новые способы и правила интеллектуальной деятельности» [10, с. 265]. Новые правила сродни отточенным технологиям противопоставления знания незнанию, права бесправию, приятия неприятию.
Среди прочих называется основной признак постмодернизма - его проникающее воздействие на все сферы человеческой жизнедеятельности и социальной реальности. Не могла избежать этого влияния и сфера правовых отношений. Можно предположить, что с точки зрения правовой науки постмодернизм как явление прежде всего мировоззренческого порядка оказывает влияние на концептуализацию права посредством социальных институтов, правовых институтов, устоев государственности, законов морали и следования истинам бытия. При таком подходе постмодернизм должен стать своеобразным источником права, оказывающим влияние на формирование каких-либо элементов правовой системы. «Если в правовых системах, их превращениях или трансформациях брать за основу постмодернистское - то, что вызвано заметным сдвигом в мировоззрении и мировосприятии, самом человеческом сознании, - можно обнаружить отсутствие взаимодействия между субъектом права и миром или окружающей реальностью» [12, с. 224]. Значит ли это, что постмодернизм влияет на первопричины, порождающие систему права? Представляется, что системообразующие качества постмодернизма никак не соответствуют развитию права, очень опосредованное имеют к нему отношение. Главное в постмодернизме - поиск и установление дисгармоничных факторов бытия человека, общества, государства, когда не требуется их согласованных действий, сочлененности в решении важнейших вопросов самого разнообразного характера. Как известно, право строится совершенно в иной парадигме мировоззренческих и онтологических фундаментальных свойств, главным из которых можно назвать именно гармонизацию многоплановых отношений человека, общества и государства. Это подчеркивается и на уровне интеграции различных подходов к исследованию правопонимания, в результате чего признается необходимость создания принципиально нового типа правопонимания. Об этом, например, пишет И. Л. Честнов [13], а А. А. Алпатов в статье «О природе права» отмечает, что «так как любое правопонимание покоится на метаюридических основаниях, то таким основанием…должна стать философская концепция, которая в состоянии преодолеть ограниченность построений эпохи модерна» [14, с. 2391]. Как видим, обнаруживается существенное противоречие постмодернизма, развитие которого сопряжено с преодолением узости, ограниченности философской рефлексии, и права, тяготеющего, напротив, к однолинейной сцепленности норм - свойству, необходимому любым концептуальным правовым построениям. Очевидно, что право, теряющее такие «сцепления», обнаруживает неадекватность той социальной ситуации, которая складывается в гражданском обществе, а следовательно, и свою несостоятельность. Ф. М. Раянов усматривает первопричину такого состояния в излишней теоретической наклонности правового знания, отмечая при этом, что «излишне теоретизированная юридическая наука о соотношении государства и права, права и закона рассуждает, как правило, отвлеченно, не считает своим долгом жить проблемами и заботами реального государства» [15, с. 46].
Все же современная реальность, охватывая и систему права, уже длительное время существует, возможно, по излишне формализованным, но многое определяющим закономерностям постмодернизма, главная из которых видится в свержении со своих постаменов длительное время культивируемых стереотипов и шаблонов правового сознания и правовой культуры. И если, к примеру, общая теория права трактует государство как политико-правовую организацию общества, то с точки зрения постмодернистской герменевтики «государство конституируется под «бесконечную», то есть самовоспроизводящуюся программу, как бы гарантируя тем самым бесконечную <…> жизнь государственно оформленному обществу» [16, с. 48]. В этом смысле эпистемологический образ права неотделим от постмодернизма (ПМ) : конкретные поступки человека и в целом социальная реакция на мир, на жизнь методологически подкреплены концепцией ПМ - она по истечению двадцатого столетия наиболее актуальна и интересна; в свою очередь система права не может оставаться безучастной в закреплении формализованных механизмов и черт человеческого и общественного поведения. И новое мышление, теряя свою сакральность, и само усложнение жизни, человека, общества заставляют право органически реализовать наиболее значимые регуляторы всех форм такого взаимодействия человека, общества и государства. Значит, постмодернизм, открывая новые возможности для совершенствования личности и не располагая целью нивелировать жизнь и право, согласуя их друг с другом, казалось бы, должен категорически воспротивиться самой идее ограничения, проистекающего из системы права, продиктованной системой права. Но эта философская рецепция на самом деле не раздвигает пространства ПМ и права, а напротив, сближает их. Для ПМ характерна фиксация остро репрезентативных социальных форм - конфликтов, кризисных состояний, социально-психологической напряженности в трудовых коллективах, выступлений властной оппозиции и т. д. По мысли В. Е. Кемерова, «в ХХ столетии обществознание шло от тезиса «Люди не ведают, что творят» к утверждению «Люди знают, что делают, когда создают свой социальный мир здесь и сейчас «« [17, с. 31]. Создание социального мира в хронотопе «здесь и сейчас» невозможно без признания необходимости правовой регламентации, но сам процесс такого признания иногда куда более труден, чем порождение адекватных мер правовой регламентации в обществе. И в этом случае вновь обнаруживается диссонанс постмодернизма и права: первый нацелен на «схватывание» и последующее многократное воспроизведение в образах, символах и культурных кодах преимущественно острых социальных ситуаций и явлений, второе - право - транслирует логику, целесообразность и закономерность тенденций общественного развития. ПМ - алогизм социальной реальности, право - логос человеческого индивидуального и коллективного существования.