Ярко выраженная сфокусированность Аристотеля на позитивности среднего слоя подводит нас к следующей проблеме: не впадает ли Ста- гирит в преувеличение и не является ли он сторонником гегемонии средних, поглощения средним слоем других частей государства вплоть до абсолютной однородности и равенства всех граждан по критерию «среднего достатка» и никакого другого? Нет, не является, он не утопист, а реалист, «теоретик от практики» в социальной философии. Античный философ считает, «что следует требовать относительного, а не абсолютного единства как семьи, так и государства. Если это единство зайдет слишком далеко, то и само государство будет уничтожено; если даже этого не случится, все-таки государство на пути к своему уничтожению станет государством худшим, все равно как если бы кто симфонию заменил унисоном или ритм одним тактом» [3, 1263 Ь 32 -35]. История подтвердила его правоту: тотальная одинаковость социума - в материальном ли производстве, в духовной ли сфере, а тем более как целого ведет в социальный тупик.
Каковы же отправные координаты данного единства государства и, добавим, его устойчивости, что полагал на этот счет Аристотель? Задавшись выяснением в труде «Политика» разрушительных начал и средств самосохранения каждого вида государственного устройства вообще, Стагирит так определил начальный пункт, исходную точку исследования: «при созидании большей части видов государственного устройства царило общее согласие насчет того, что они (внимание! - О.П.) опираются на право и предполагают относительное равенство». Но, как верно указывает Аристотель, «в понимании этого равенства допускалась ошибка» [3, 1301 а 26]. И далее интересен и эвристичен выход Ста- гирита на устойчивость / неустойчивость государства. А именно то, что неустойчивость государственного устройства является результатом ошибочного толкования, понимания равенства людьми и попыток реализовать его в социальной практике! Удостоверимся, как это изложено в тексте первоисточника.
Само обращение античного исследователя к феномену равенства требует определиться с его критерием. Аристотель к этому чуток и квалифицированно выделяет: «равенство же бывает двоякого рода: равенство по количеству и равенство по достоинству. Под количественным равенством я разумею тождество и равенство в смысле количества или размера, под равенством по достоинству - равенство в смысле соотношения» [3, 1301 Ь 30 -33].
Исходя из сформулированного, Стагирит раскрывает суть ошибки в понимании равенства: «Соглашаясь в том, что безусловно справедливым может быть только равенство по достоинству, люди... расходятся между собой в следующем: одни полагают, что если они будут равны относительно, то они должны быть равны и вообще; другие, признавая себя относительно неравными, притязают на такое же неравенство в свою пользу во всех отношениях» [3, 1301 Ь 35-39]. На первой позиции базируется демократическое устройство, из второй возникает оли- гархическое6[см. 3, 1301 Ь].
Абсолютизация же одного из двух видов равенства и игнорирование другого, заложенная в основание демократии и олигархии - неконструктивны, раскалывают общество и продуцируют социальное разъединение, противоборство, что и зафиксировал Аристотель: «Опираясь на представление о равенстве, в демократиях все и притязают на полное равноправие; в олигархиях же на основе представления о неравенстве стремятся захватить больше прав, поскольку в обладании большим и заключается неравенство.» [3, 1301 а 34-35]; «те и другие [граждане], исходя из своих предпосылок, раз они не получат своей доли в государственном управлении, поднимают мятеж» [3, 1301 а 38-39]. Такая описанная абсолютизация одного из видов равенства и игнорирование другого представляет одну из крайностей.
Другая крайность - «стремиться просто соблюсти повсюду тот и другой вид равенства» - нереалистична, нежизнеспособна, о ней Аристотель отзывается: «. вообще ошибка». «И доказательством служит то, что после этого происходит: ни один из видов государственного устройства, основанный (5) на такого рода равенстве, не остается устойчивым» [3, 1302 а 3-5]. Каким же образом обезопаситься и избежать обеих крайностей? Согласно Стагириту, «в одних случаях должно руководствоваться количественным равенством, в других - равенством по достоинству» [3, 1302 а 6].
Дальнейшее раскрытие содержания выделенных двух видов равенств Аристотель изложил в «Никомаховой этике». К настоящему времени в философском сообществе сложилась традиция называть их терминами «уравнивающая» и «распределительная» справедливость7, «уравнивающая» и «разделяющая» справедливость [10, с. 94] и т. п. Как верно отметил Кашников Б., эти названия применяются исследователями для простоты изложения [10, с. 105].
Аристотель же дословно выделяет в рамках частной справедливости два вида8: «Один вид частной правосудности и соответствующего права (to dikaion) связан с распределением (en tais dianomais) почестей, имущества и всего прочего, что может быть поделено между согражданами (koinonioyntes) определенного государственного устройства (именно среди них одному возможно иметь в сравнении с другим несправедливую или справедливую [долю] (anison kai ison)» [2, 1130 b 30]. Этот вид частной правосудности выражается нынешним термином «распределяющая справедливость». «Другой [вид] - направительное (diortotikon) право при взаимном обмене (synallagmata)» [2, 1131 а]. «...Распределительное право... должно учитывать известное достоинство, правда, [«достоинством»] не все называют одно и то же, но сторонники демократии - свободу, сторонники олигархии - богатство, иные - благородное происхождение, а сторонники аристократии - добродетель» [2, 1131 а 25]. «Что же касается правосудия при обмене, то оно хотя [и означает] известное справедливое равенство... Ведь безразлично, кто у кого украл - добрый у дурного или дурной у доброго ... закон учитывает разницу только с точки зрения вреда, с людьми же он обращается как с равными» [2, 1132 а -5]. Последнее, зафиксируем, выражается нынешним термином «уравнивающая справедливость».
Выделенные Аристотелем два вида частной справедливости / правосудности проясняются через лежащие в их основании арифметическое и геометрическое равенства как виды справедливой пропорциональности. По определению Каш- никова Б., с которым мы солидарны, «... арифметическое равенство означает применение равного критерия к людям, игнорируя их действительное неравенство, как это имеет место в суде»; «... Геометрическое равенство, напротив, означает применение равного критерия к неравным людям. В результате мы можем вознаграждать по достоинству, хотя и неравной мерой» [10, с. 105].
С арифметическим и геометрическим равенствами перекликаются положения Аристотеля из «Политики». Он совершенно определенно пишет, что справедливость возможна лишь в форме справедливого равенства (= постаристотелевская «уравнивающая справедливость») или справедливого неравенства (= «разделяющая» или «распределительная справедливость»). «... справедливость, как кажется, есть равенство, и так оно и есть, но только не для всех, а для равных; и неравенство также представляется справедливостью, и так оно и есть на самом деле, но опять-таки не для всех, а лишь для неравных» [3, 1280 а 11-14]. Как резонно уточняет Кашников Б., «распределение по заслуге - это тоже равенство, но равенство геометрическое, поскольку люди равны, неравна только их заслуга. В арифметическом равенстве, как, например, в частном обмене, они равны арифметически, их заслуга не имеет значения» [10, с. 106]. Итак, мы видим, что распределительная / разделяющая справедливость строится на геометрическом равенстве, уравнивающая - на арифметическом, а по терминологии Аристотеля, соответственно, первая - на геометрической, вторая - на арифметической пропорциональности9. Итак, по учению Стагирита, равенство нисколько не совпадает с несправедливой уравниловкой, и академик Мут- сопулос Э. даже акцентирует их противопоставленность в «Политике» Аристотеля [15].
Для получения же полной картины рассматриваемых двух видов равенства обратимся к развернутому пояснению разделяющей и уравнивающей справедливостей, которое именно в Аристотелевском ключе сделал Кашников Б.: «Первая предполагает сложную пропорцию, при которой равенство при распределении, скажем, общественных должностей между гражданами обеспечивается таким образом, что соотношение моих заслуг к моей должности должно быть равно соотношению заслуг другого человека к его должности. Соответственно это геометрическое равенство можно представить с помощью формулы а: Ь = с: d («а» и «с» -- должности индивидов, «Ь» и <^» -- их заслуги). Моя должность может расти по мере роста моих заслуг в управлении общественными делами, но в геометрической пропорции я остаюсь равен другому гражданину, соответствующие заслуги которого могут быть не столь велики. Но самое главное это то, что ни одно из благ не распределяется произвольно, но исходя из признанной и справедливой меры, в силу чего поддерживается справедливость и пропорциональное равенство. Совсем другое дело, если гражданин достигнет высших должностей только потому, что он племянник Перикла, или получит большую меру привозного зерна не потому, что у него много детей, но потому, что он занимает высокую должность. Уравнивающая справедливость поддерживает иное равенство - равенство простое, арифметическое, при котором а = Ь, где а и Ь граждане. Всякое их различие здесь уже не имеет значения. Граждане, например, равны перед законом независимо от их заслуг, должностей и т. д.» [10, с. 94-95].
Таким образом, мы проследили и убедились в фундаментальности оснований, на которых зиждется сделанный Аристотелем вывод о том, что «в одних случаях должно руководствоваться количественным равенством, в других - равенством по достоинству» [3, 1302 а 6].
Принцип арифметического равенства или равенства по количеству («уравнивающей справедливости») у Аристотеля не абстрактно- схоластическое положение. Он задействован при организации землевладения в проекте наилучшего государственного устройства, описанном Стагиритом в двух последних книгах «Политики». Аристотель настаивает на том, «что земельная собственность не должна быть общей, но ... должна быть предоставлена на дружеских началах в общее пользование и ... ни один гражданин не должен быть лишен пропитания»10 [3, 1330 а - 4]; «необходимо поделить всю территорию государства на две части: одна из них должна находиться в общем пользовании, другая - в частном владении» [3, 1330 а 9-10]. Причем каждый гражданин наделяется равнокачественным по географическому расположению типом земельного участка: «. одна доля частновладельческой земли должна быть расположена на границах государства, другая - у города, чтобы у всех было два надела, по одному в каждом из обоих участков» [3, 1330 а 14]. Это один из примеров практического воплощения арифметического равенства, или уравнивающей справедливости.
Устойчивость разных видов государственного устройства
Как мы установили в начале настоящей статьи, Аристотель считал «средний вид государственного строя» наилучшим11. В чем же его суть? Это полития, являющаяся, по Стагириту, «смешением олигархии и демократии» [3, 1293 Ь 35], комбинированием их. Аристотель дает классификацию разных видов государственного устройства12 и со знанием дела вскрывает неодинаковую их устойчивость. Он формулирует единую главную причину крушения политий и аристократий - «отклонения от справедливости», выраженные в том, что в аристократии и политии «в неправильном соотношении объединены демократия и олигархия» [3, 1307 а 5-9]. При этом Аристотель четко различает несовпадающую степень устойчивости аристократий и политий: «первые менее, вторые более устойчивы. Те государственные устройства, которые отклоняются более в сторону олигархии, называют аристократическими, а те, которые более склоняются в сторону демократии, - политиями». И бОльшую прочность и устойчивость политий мыслитель объясняет именно соблюдением интересов большинства свободных граждан, т.е. весомостью демократической составляющей в их составе, дословно: «последние более прочны, чем первые: большинство имеет большую силу, и люди больше любят порядок, при котором осуществляется равноправие, тогда как обладатели большого состояния, если государственный строй предоставит им значительный перевес, стремятся проявить наглость и корыстолюбие» [3, 1307 а 14-20].
На устойчивость государственного строя отрицательно влияют социальные возмущения, внутренние неурядицы и государственные перевороты, они разрушают ее и проанализированы Аристотелем. В частности, он указал, что этническая разнородность, «разноплеменность населения, пока она не сгладится, служит источником неурядиц, ... те, кто принял к себе чужих при основании государства или позднее, испытали внутренние распри» [3, 1303 а 25-29]. Относительно же видов государственного устройства он отметил, что «демократический строй представляет большую безопасность и реже влечет за собой внутренние распри, нежели строй олигархический» [3, 1302 а 7-10]. Философ со знанием дела конкретизирует, чем вызываются перевороты, например, в демократиях, олигархиях, аристократиях и политиях. Это и происки демагогов, которые «путем ложных доносов по частным делам на состоятельных людей . натравливают на них народную массу» [3, 1304 Ь 20-25], и деспотичность олигархий, «притеснение олигархами народной массы» [3, 1305 а 39] и «несогласие друг с другом» [3, 1305 Ь 1], а также когда «законодатели . предоставляют слишком много преимуществ состоятельным, . стараются обойти простой народ» [3, 1297 а 10]. Исследуя первопричины распрей и государственных переворотов - «ради чего» [3, 1302 а 21], по словам Стагирита, они происходят, он прежде всего указывает на «прибыль и почести» [3, 1302 а 37], еще - «если находящиеся у власти проявляют наглость и корыстолюбие» [3, 1302 Ь 7] и в итоге игнорируется достоинство: «одни люди пользуются почетом, а другие лишены его, причем не принимается в соображение достоинство тех и других, справедливость ... в том в ., если бы почет воздавался по достоинству» [3, 1302 Ь 13-15].
Итак, Аристотелевский анализ социальных возмущений в среде свободных граждан, без учета массы рабов, высветил их главные субъекты - это противоборствующие крайности общества: богатые и простой народ. Попутно он констатирует любопытное обстоятельство: одни и другие в разной мере дестабилизируют социальную жизнь, нарушают устойчивость: «государственный строй губит скорее алчность богатых, нежели простого народа» [3, 1297 а 13]; «... бедные, хотя бы они и были лишены почетных прав, все-таки остаются спокойными, если никто их не оскорбляет и не отнимает у них того, что им принадлежит» [3, 1297 Ь 6-7]. Чтобы уменьшить остроту их противостояния, Стагирит предлагает ряд мер в адрес тех и других, кратко ознакомимся с ними ниже.
Рассматривая богатых, то философ осуждает беспредельное богатство [см. 3, 1257 Ь 20-25, 30] и крупную торговлю, ведущуюся во имя наибольшей прибыли [см. 3, 1257 Ь], безграничную наживу [см. 3, 1257 а; 1258 а] и ростовщичество13 [см. 3, 1257 Ь 35; 40]. Он настаивает на соблюдении умеренности согражданами [см. 3, 1295 Ь; 1323 Ь] и считает, что имущим следует делиться с беднотой частью своих доходов: «Имея частную собственность, человек в одних случаях позволяет пользоваться ею своим друзьям, в других предоставляет ее в общее пользование» [3, 1263 а 30-35]. Он убежден, что богатым следует делиться с неимущими и частью государственной власти. «Необходимо зорко наблюдать, - пишет он, - за благоденствующим в государстве классом. Средством для этого является привлечение противоположных классов к государственным делам и должностям (под противоположными классами я понимаю знатных и народную массу, бедных и имущих); следует также попытаться сблизить неимущую массу с имущими или усилить средний класс в государстве» [3, 1308 Ь]. В то же время сам Аристотель - сторонник частной собственности и противник ее передела и уравнивания: «... скорее уж следует уравнивать человеческие вожделения, а не собственность. А этого возможно достигнуть лишь в том случае, когда граждане будут надлежащим образом воспитаны посредством законов» [3, 1266 Ь 30].