Как уже отмечалось, все другие подсистемы политической системы России отличаются в структурном отношении от институциональной подсистемы, не имея ярко выраженной иерархической структуры и напоминая по своей конфигурации скорее силовые поля, чем конструкции жесткого типа. На почве этих силовых полей произрастают политические институты, также отличающиеся существенным своеобразием по сравнению с институтами сформировавшимся в рамках институциональной подсистемы.
Рассмотрим эти и другие моменты затронутой темы на примере конкретных подсистем.
Нормативная подсистема включает в себя правовые, политические и другие нормы и ценности, а также основанные на традициях и обычаях.
Значение нормативной подсистемы заключается в том, что она оформляет нормативное поле всей политической системы, создает общие и частные правила по которым развивается политический процесс, осуществляются различные нормы политического взаимодействия.
Тем самым нормативная подсистема оказывает регулятивное воздействие на всю политическую жизнь.
Одной из главных характерных особенностей нормативной подсистемы является ярко выраженная бинарность, если угодно, биполярность. Нормативная подсистема разделяется на структуры формальных (правовых) и неформальных (политических, моральных, традиционных и т.д.) норма.
Разница между ними может быть продемонстрирована по аналогии с игровыми видами спорта. В них существуют обязательные, формальные правила, нарушение которых влечет за собой наказание-штраф, удаление с игрового поля и т.д. Но существуют и технические правила самой игры, которые вырабатываются в ходе тренировок и нарушение которых ведет не к наказанию, а техническим сбоям, ошибкам (потере мяча, шайбы и др.) и в результате к поражению.
Сходная ситуация наблюдается и в политической жизни. Законодательное, правовое поле, образует формализованную нормативную инфраструктуру всей политической системы, оформляя, легализуя политические структуры и политические отношения на основе выработанных законодательных правил, обязательных для исполнения всеми членами общества.
Легальность, юридическая легитимность действий государства, политических партий и других структур является отличительной чертой демократических политических систем.
Правовая часть нормативной подсистемы оформляет такие понятия как конституционный строй, наполняет их реальным содержанием.
Особенностью политической системы современной России, в отличии от предшествовавших ей систем, в нашем исторической прошлом, является прежде всего то, что, само ее становление проходило в условиях воздействия правового поля. В то время как в дореволюционной России отсутствовала Конституция, значительная часть политической и общественной жизни, действий власти находились вне поля действия законов, а в обществе господствовал правовой нигилизм; в то время как в СССР, несмотря на наличие Конституций, законов, господствовал принцип примата идеологических («классовых») интересов над законом, конституция не была законом прямого действия, а деятельность правящей партии была выведена из законодательного поля; само современное политическое государство, государственный строй в том виде, в котором они существуют и сегодня, получили единовременное оформление с Конституцией и конституционным строем. При этом само государство было конституционно объявлено и конституционно оформлялось как правовое, а конституция – как закон прямого действия. Законодательство оформляется и развивается на основе конституции, а государство и его специальный орган – Конституционный суд осуществляют контроль за соответствием законодательства – федерального, регионального и местного – основному закону страны.
В связи с этим, а также с процессом наполняемости правового поля сегодня можно констатировать, что воздействие правовой инфраструктуры на современную политическую систему России неизмеримо выше, чем на системы предшествующего периода.
Это не означает, что нарушений законов стало меньше или это отсутствуют целые общественные сектора (криминальные структуры), сама деятельность которых выпадает из правового поля. Но это означает, что основы для регулирования политической жизни на основе права существуют, и они достаточно глубоки и весомы.
При всем огромном значении правовой инфрастуктуры нормативной системы, ее другая, неформальная часть имеет не меньшее значение. Наличие неформальных правил политических действий, политического участия и политического поведения формирует менее осязаемую за счет своего неформального характера, но не менее значимую часть нормативной инфрастуктуры.
Например, существует, наряду с юридической легитимностью (легальностью) существует и такое понятие как политическая легитимность. Оно основано на уровне политического доверия к государству, власти, их структурам, политическим партиям, лидерам и т.д. Причем уровень политической легитимности, хотя он сам по себе не прописан, да и не может быть прописан никакими законами, вполне измеряем через опросы общественного мнения или те же выборы.
Уровень политической легитимности, следовательно, основан на определенных нормах и ценностях, по которым граждане измеряют, как действует государство, структуры власти, партии и лидеры.
В то же время и сами политические структуры действуют, наряду с рамками закона, на основе правил и норм, имеющих неформальный характер. И такие правила и нормы существуют всегда. В тех случаях, когда формальная нормативная база отсутствует или недостаточна, этот недостаток компенсируется сильным воздействием неформальных норм, часто принимающих форму политических правил, нарушение которых в исторической России, к примеру, нередко очень строго каралось. В советское время также существовала масса неформальных (например, номенклатурных правил), а наказания нередко следовали именно за их нарушение, а не за преступление закона (как, например, было с диссидентами, требовавшими исполнения Конституции и нарушившими тем самым неформальное правило, что не являлось законом прямого действия).
Из этого примера следует и тот факт, что формальные и неформальные нормы могут вступать в противоречие и конфликт друг с другом.
Это происходит и в современных политических системах, находя проявление в противоречии между законом и политической эффективностью, законом и политической целесообразностью.
При этом следует учитывать, что законодательство всегда консервативно, оно всегда запаздывает за явлениями реальной, в том числе политической жизни. И всегда возникают и будут возникать такие ситуации, которые не поддаются разрешению в рамках существующего закона. Тогда возникает действие компенсаторных механизмов неформальных норм, но при этом всегда возникает опасность выхода действий на основе неформальных норм за пределы правового поля.
В западных обществах существует глубокая традиция, основанная на римском праве, решения таких неконфликтных ситуаций на основе закона, в пользу закона или, постепенного втягивания ситуации в законодательное поле. Этому способствуют развитые правовые системы, например, англосаксонская система прецедентного права.
Российские политические, политико-моральные и другие неформальные нормы связаны с иными традиционными устоями, с иными складывающимися веками установками, в том числе и с традицией правового нигилизма. В связи с этим выбор часто оказывается не в пользу закона, а в пользу политической целесообразности, политической эффективности, а нередко и в пользу теневых политические методов в «византийских» традициях российской политики.
Несмотря на активно развивающееся и наполняющееся правовое поле России, влияние этих негативных факторов неформальных политических норм, имеющих глубокие исторические корни, нельзя не учитывать.
Коммуникативная подсистема включает в себя все формы политического взаимодействия: между властью и обществом, государством и политическими партиями, между самими структурами власти и т.д. Она включает в себя все формы горизонтальных и вертикальных, прямых и обратных связей.
Коммуникативная подсистема тем самым зависит от характера политической системы. В то же время на нее оказывают технологическое и структурное воздействие сами формы и характер коммуникаций.
Иерархические политические системы всегда отличаются неравномерностью коммуникаций – сильными вертикальными и прямыми, слабыми горизонтальными и обратными связями. Кроме того, их отличает жесткость структуры связей, слабость или отсутствие гибких связей. Естественно, все это непосредственно влияет и на характер существующих структур, и на характер функций таких систем.
Слабость горизонтальной и обратной связи являлась всегда ахиллесовой пятой иерархических систем, одним из существенных факторов их разрушения и гибели. Так, слабые горизонтальные связи всегда приводили к формированию параллельных центров власти по горизонтали, что вело к разрушению империй подобного рода, например, СССР.
Отсутствие или слабость обратных связей приводила к отсутствию реальной и адекватной информации о том, что происходит «внизу» , что также пагубно сказывалось на системе. В связи с этим, такие системы были вынуждены прибегать к использованию специальных структур обратной связи, например, тайной полиции, с целью получения достоверной информации (что было показано нами на примере советской системы), но и такое средство обратной связи было далеко не эффективным и адекватным.
Коренное отличие демократических систем в этом отношении проявляется в том, что они создают естественные условия для прорастания горизонтальных и обратных связей за счет механизмов самой демократии.
Такими механизмами являются институты гражданского общества, органы местного самоуправления, избирательная и партийная системы, средства массовой информации. Именно они создают развитую инфраструктуру горизонтальных связей, укрепляющую политическую систему изнутри и придающую ей необходимую степень гибкости. Они же создают поле естественных, открытых обратных связей, выражающихся как в требованиях к политической системе, так и в ее поддержке.
При этом меняется характер и структура коммуникационной подсистемы: рушится значительная часть жестких связей, количество гибких, напротив, возрастает. Все это наглядно видно при переходе от советской к современной российской политической системе.
Особую роль в системе политических коммуникаций играет такой институт как СМИ, практически целиком формирующийся в коммуникационном поле и, напротив, формирующий его и изменяющий его структуру по мере своего развития. Не случайно средства массовой информации называют еще и средствами массовой коммуникации, масс-медиа.
Средства массовой информации первоначально носили печатный характер. Но и на ранних этапах своего становления они проявляли себя как ростки демократического, открытого общества, Многие газеты, появлявшиеся в странах Европы и Северной Америки, носили название «трибуны», и это отражало тот факт, что они являлись рупором общественности, выраставший открытым и естественным путем в качестве средства обратной связи, воздействия общества на власть.
Иначе строилась структура и функции печатных органов в тоталитарных обществах. Выражение В. Ленина «Газета – коллективный организатор, коллективный агитатор и коллективный пропагандист» выражала суть структурно-функциональных характеристик печатных, а затем и всех других СМИ в советской системе – быть инструментом организации общества, агитировать и пропагандировать, т.е. осуществлять связь в основном сверху вниз, по вертикали, проводить в массы политику партии. Соответственно, СМИ создавались политическим центром и подчинялись ему, руководство их деятельностью осуществлялось специальным партийным органом, Агитпропом – Отделом пропаганды и агитации в ЦК КПСС. Не случайно, что само понятие средств массовой информации имеет чисто советское происхождение, связанное с номенклатурным пониманием информирования населения о задачах, которые ставит перед ним партия, об основах партийного курса.
Коренное различие между демократическими и тоталитарными средствами массовой информации приобрело качественно новый характер при распространении электронных СМИ.
Массовое распространение телевидения изменило характер коммуникационного поля, распространив его буквально на все сферы общественной жизни, в том числе и на политическую жизнь. Оно модифицировало политические отношения, погружая их как бы внутрь системы коммуникаций. Тем самым СМИ. Масс - медиа превратились в центральный фактор организации всего процесса политических коммуникаций, превратив политические структуры в участников, акторов коммуникационного процесса. В этом одна из главных сторон понятия масс-медиа – быть посредником между участниками политического действия, которые в этом действии всегда играют равноправную роль. Разумеется, реализация этих новых для СМИ функций оказалась возможной только в условиях демократических систем, поскольку в тоталитарных системах даже электронные СМИ выступали как одноканальное средство связи, редуцируя свои органические функции, но ограничивая тем самым возможности самой системы.
Новая суть средств массовой информации была впервые раскрыта на феноменологическом уровне Г. Маклюэна в книге «Understanding media», имеющей двойной смысл понимания масс-медиа и понимающих масс-медиа.
Затем в книге З. Бжезинского «Between the two ages» и в работах О. Тоффлера, роль масс-медиа показана в качестве одного из существенных факторов организации постиндустриального общества, где коммуникационное поле становится одним из центральных звеньев политической, социальной и экономической жизни.
Фактор масс-медиа сказался и в том, что практически все общества, где СМИ стали превращаться в действительно всеобъемлющее средство коммуникации, прошли через фазу информационного шока.
В СССР это был период перестройки, когда гласность обрушилась на общество потоком неконтролируемой информации после периода информационного голода, характерного для одноканальной однонаправленной информации тоталитарного общества. Эта одноканальная связь почти одномоментно разрушилась, и люди очутились в непривычном для них потоке информации, неуправляемом организуемыми из центра политическими ориентирами.
Характерным для структуры современных СМИ, в том числе российских, является ее многомерный, многополярный, многофункциональный характер. СМИ могут выступать и как средства прямой и обратной связи, и как самостоятельный политический институт, и как фактор политического влияния и воздействия.
В связи с этим попытки любых политических групп, институтов, в том числе и власти, добиться полного контроля над средствами массовой информации могут иметь лишь временный успех, но стратегически они обречены на провал.
Совокупные средства массовой информации, особенно электронные, имеющие технические инструменты спутникового и кабельного вещания, в принципе делаю информационное пространство открытым.
Это в особенности касается такого нового средства массовой коммуникации как интернет, где каждый входящий в него превращается почти автоматически не только в объект, но и в субъект информационного воздействия, принимая участие в создании информационного продукта.
Характерным для политической системы современной России является то, что период ее формирования и начального становления совпал с периодом развития гласности и политического плюрализма, создавшего условия для превращения СМИ в системообразующий фактор политических коммуникаций. В связи с этим вся политическая жизнь России (за исключением тех ее компонентов, которые структурно и технологически находятся за кулисами публичной политики) организуется и происходит либо непосредственно в информационно-коммуникативном поле СМИ, либо в тесном взаимодействии с ним. Даже закрытые структуры и сферы политики не могут функционировать без учета этого фактора и взаимодействия с ним. Что же касается власти и ее институтов, политических партий и неправительственных организаций, политических лидеров и элит, вся их политическая деятельность связана со СМИ как центральным фактором политических коммуникаций. При этом СМИ, в отличие от советского периода, выступают как канал не только прямой, но и обратной связи, причем характерной чертой этих взаимосвязей является их открытый, публичный характер.
Характерной чертой современных российских СМИ является и то, что они, подобно тому, как это происходит в других открытых, демократических системах, выполняют роль масс-медиа, социально-политического посредника между властью и обществом, между различными политическими институтами. Эта функция придает им роль самостоятельного политического фактора, самостоятельного игрока политического процесса. Это место и роль СМИ, их значение могут видоизменяться, их вес увеличиваться или уменьшаться в той или иной период, но они вряд ли в принципе устранимы в рамках существующей российской политической системы. В этом проявляется особая, специфическая роль СМИ как политического института, генетически и функционально связанного не столько с институциональной, сколько с коммуникативной подсистемой, но оказывающего воздействие на все подсистемы, включая и нормативную (воздействуя на характер и процесс принятия законов и утверждения неформальных норм), и функциональную (в том числе активно влияя и на характер политического режима), и культурную (активное воздействуя на культурное поле и видоизменяя его).
Структура СМИ в современных политических системах имеет свою специфику. Она неодномерна, многополярна. Это в полной мере относится и к России.
Структура средств массовой информации может формироваться по технологическим, ресурсным, политическим и иным принципам. Причем эти принципы, выступающие как факторы структурирования и становления моделей функционирования СМИ, действуют в реальной политической жизни не по отдельности, а совокупности и взаимодействии между собой.
Технологический фактор выступает и как фактор, отражающий объективную стадиальность развития. В постиндустриальном обществе главная, системообразующая роль в них принадлежит электронным средствам массовой информации: прежде всего телевидению, а в последнее время – во все большей мере также интернету. Радио и особенно печатные СМИ постепенно утрачивают свой массовый характер, эволюционируя в направлении обслуживания тех слоев, у которых есть потребность в получении дополнительной информации, а также время и возможности для этого. Таким образом, радио и печатные издания по сути превращаются скорее в элитарные, чем массовые средства информации. Тем самым их степень и уровень воздействия никуда не исчезают, но лишь существенно видоизменяются в общественно-политическом смысле, превращая их в органы влияния на политическую элиту, формирования ее политических установок, что, естественно, не может не оказывать воздействия на политический процесс, особенно в периоды избирательный кампаний, а также в периоды любых кампаний, организуемых группами интересов, группами влияния, группами давления.
Сказанное почти в полной мере относится и к современной России, за тем исключением, что и интернет продолжает пока оставаться применительно к ней не массовым, а скорее элитарным средством информации. Это оказывает воздействие на характер роли интернета в структуре российских СМИ, где именно компьютерные издания становятся застрельщиками различного рода политических кампаний, а публикуемые ими сведения затем перекочевывают на страницы газет и экраны телевизоров.
Следует упомянуть, что информационная революция, произошедшая в России на стыке 80-х и 90-х годов, началась не с электронных СМИ, а с журналов и газет, где в период гласности воцарился практически ничем не ограничиваемый политический плюрализм, в то время как на телевизионных экранах вплоть до появления таких передач как «Взгляд», «Пятое колесо». «600 секунд» и др., несмотря на наличие разных программ, долгое время продолжала господствовать политически одноканальная связь. Но кульминация этой информационной революции, разумеется, приходится на тот период, когда телевидение стало транслировать происходившие в стране политические потрясения в режиме живого времени.
В силу этих обстоятельств воздействие СМИ на процесс формирования политической системы России трудно переоценить, и это воздействие оказало серьезное влияние на характер взаимоотношений между СМИ и государством и политической системой в целом, что нашло свое отражение в соответствующих конституционных положениях («Гарантируется свобода массовой информации. Цензура запрещается» Ст. 29 п. 5) и законодательстве.
Гласность, плюрализм, конституционно гарантированная свобода СМИ стали изначальными условиями их развития в политической системе постсоветской России. В дальнейшем на характер их структуры наиболее существенное воздействие оказал ресурсный фактор, связанный с отношениями собственности, сложившимися по итогам первой волны приватизации, в результате чего четвертый канал телевидения (НТВ) перешел в частные руки, первый (общественный) канал стал де-факто получастным, отдельные программы на различных каналах находились фактически в частном пользовании, стали создаваться медиахолдинги, включавшие электронные и печатные СМИ.
Наличие разных владельцев создавало, в принципе, почву для сохранения плюрализма и свободы слова в СМИ и продолжения их развития на этой основе. Вместе с тем, олигархический характер владения СМИ существенно ограничивал их реальный плюрализм, ставя в заведомо неравные условия различные общественно-политические группы, политические партии, что особенно сказывалось в периоды избирательных кампаний и наиболее наглядно было продемонстрировано в период избирательной кампании 1999 года. В то же время господство олигархического капитала в СМИ создавало неравные условия конкуренции, что практически лишало общественные группы, творческие коллективы журналистов доступа к владению СМИ и влиянию на их информационную политику.