Содержание понятия «соборность» в социально-философских исканиях Вячеслава Иванова
Владимир Иосифович Потапчук, Елена Юрьевна Потапчук
Аннотация
Статья посвящена одному из центральных понятий русской философии - соборности, которое во многом определяло социально-философские идеалы российского общества в XIX - начале ХХ в. Авторы анализируют, какое содержание получает понятие «соборность» в философских взглядах поэта и теоретика русского символизма Вячеслава Ивановича Иванова, творчество которого оказало значительное влияние на искусство, культуру и идейные искания в России рубежа XIX-XX вв. Многогранная и многосторонняя культурно-художественная деятельность Вяч. Иванова дополняется его способностью переосмысливать и развивать философские идеи, придавая им новое и свежее звучание. Так, и понятие соборности трактуется им не только социально-философски, но и эстетически. Соборность уподобляется Вяч. Ивановым хору, в котором голос каждого певца сохраняет свою индивидуальность и уникальность, однако единодушное слияние всех голосов рождает новое гармоничное звучание. В публикации, подготовленной в связи с 155-летием со дня рождения Вяч. Иванова, исследователи в контексте его творчества выявляют особенности понимания понятия «соборность» в социально-философских воззрениях мыслителя.
Ключевые слова: русская философия, социальная философия, соборность, Вячеслав Иванович Иванов, «мистический анархизм», «единство во множестве»
Abstract
The content of the concept of «sobornost» in the socio-philosophical searches of Vyacheslav Ivanov
Vladimir I. Potapchuk, Elena Yu. Potapchuk
The article is devoted to one of the central concepts of Russian philosophy - Sobornost, which largely determined the socio-philosophical ideals of Russian society in the 19th-early 20th centuries. The authors analyze the content of the notion of “sobornost” in the philosophical views of the poet and theoretician of Russian Symbolism - Vyacheslav Ivanovich Ivanov, whose works had a significant impact on art, culture and ideological quests in Russia in the late 19th-20th centuries. Ivanov's multi-faceted cultural and artistic activity is supplemented by his ability to reconsider and develop philosophical ideas, giving them a new and fresh sounding. Thus, he interprets the notion of sobornost not only in socio-philosophical terms, but also in aesthetic terms. Sobornost, in the understanding of Viach. Ivanov, likens synodality to a choir, in which the voice of each singer retains its individuality and uniqueness, however, the unanimous fusion of all voices gives rise to something new - a harmonious sound that exists only at the moment of its coordinated performance. The publication was prepared on the occasion of the 155th anniversary of Vyacheslav Ivanov's birth. In the context of Ivanov's work the author reveals the peculiarities of the understanding of “synodality” in the social-philosophical views of the philosopher.
Keywords: Russian philosophy, social philosophy, sobornost, Vyacheslav Ivanov, “mystical anarchism”, “unity in multitude”
Мировое сообщество, переживающее социально-экономическую трансформацию, вызванную распространением новейших способов коммуникации и взаимодействия (при помощи цифровых технологий, информационных контентов, интернет-пространства и т.д.) и ускоренную разразившейся в 2020 г. пандемией коронавируса, в последнее время все чаще обращает свое внимание на события столетней давности: Первая мировая война, революции 1905 г. и 1917 г., Гражданская война в России, пандемия испанского гриппа 1918-1920 гг., образование СССР в 1922 г. рассматриваются как причины глубоких изменений контуров и структуры мирового социокультурного пространства, возникновения общества современного типа (постиндустриального, демократизированного, высокотехнологичного и пр.).
В ходе изучения опыта глобальной ломки устаревших социальных форм и структур и всеобъемлющего социального преображения, пережитого мировым сообществом в первой половине ХХ в., исследователи не теряют надежды обнаружить тенденции и закономерности, способствующие выявлению смысла происходящих ныне и грядущих социокультурных процессов. В этом контексте немалый интерес вызывает социально-философское и культурфилософское наследие русских мыслителей начала ХХ века, чьи тонко организованные натуры чутко реагировали на проявляющиеся тенденции нового рождающегося мира, чья художественная и интеллектуальная деятельность не только способствовала его конструированию, но и зачастую инициировала его преображение.
В русской художественной культуре ХХ в. одними из первых проявили себя в культуро-, мифо- и миротворчестве представители символизма - теоретики и художники, такие как Д.С. Мережковский, В.Я. Брюсов, Андрей Белый, А.А. Блок и др. Но даже в этой блистательной плеяде мыслителей и поэтов особое место отводится теоретику русского символизма, поэту, критику, ученому, философу, писателю, экспериментатору Вячеславу Ивановичу Иванову (1866-1949), исключительной фигуре не только Серебряного века русской литературы, но и всей отечественной культуры, оказавшей значительное влияние и на культуру мировую.
Современный отечественный исследователь творчества Вяч. Иванова С.Д. Титаренко отмечает, что символизм поэта следует рассматривать и понимать как «проект искусства будущего, истоки которого он находил в культурах древности и в христианстве, полагая возможным прорыв к глубочайшим метафизическим и художественным откровениям посредством небывалого синтеза духовных и эстетических традиций в пространстве творчества современной культуры» (Титаренко, 2012: 5).
В оценке современников - единомышленников и критиков - Вяч. Иванов, вызывающий неоднозначное к себе отношение, но всегда неизменное восхищение, - универсальный художник, синтезирующей в своем творчестве многочисленные традиции, идеи, мотивы и образы разных культур и эпох, и в связи с этим - поэт и мыслитель, крайне сложный для понимания, что отмечали Андрей Белый, П.А. Флоренский, Ф.А. Степун, А. Ахматова, Н.А. Бердяев, С.Л. Франк и др. «Закрытость», «запредельность», недоступность творчества Вяч. Иванова для широкой аудитории подчеркивал также А.Ф. Лосев Лосев А.Ф. Из последних воспоминаний о Вячеславе Иванове // Вяч. Иванов. Архивные материалы и исследования. М., 1999. С. 142., считавший его своим учителем, С.С. Аверинцев, М.М. Бахтин и др.
В своих работах, посвященных Вяч. Иванову, С.Д. Титаренко обращает внимание на то, что в России до сих пор не осуществлено академического издания его сочинений, массовым читателем ХХ в. «он не прочитан» (Титаренко, 2012: 11), а богатое наследие этого уникального и универсального творца, конечно, требует дальнейшего исследования и освоения.
Вяч. Иванова называют «выразителем сущности своей эпохи» (Толмачев, 1994: 3). Родился он в семье служащего и дочери сенатского чиновника, окончил московскую классическую гимназию, пережив разочарование в религии и духовный кризис, в 1884 г. поступил на историко-филологический факультет Московского университета. По окончании двух курсов как многообещающий студент был направлен в Берлинский университет, где под руководством Т. Моммзена писал диссертацию по древнеримскому праву. В этот период времени он открыл для себя не только И.В. Гете, Й.В. Шиллера, Новалиса, А. Шопенгауэра, Р. Вагнера, немецких мистиков, Ф. Ницше, но и приобщился к философским идеям А.С. Хомякова, а также к софиологическому учению В.С. Соловьева. В 1896 г. он лично познакомился с этим философом, которого считал и своим наставником, и «покровителем» своей музы, и «исповедником» своего сердца, от которого за несколько месяцев до кончины «принял благословение» назвать первую книгу стихов «Кормчими звездами» (Кибальниченко, 2021: 92).
По мнению исследователей, именно поклонение и служение Софии «вносило элементы теургического назначения искусства и стремление вернуть высокое сакральное содержание опошлившейся культуре» (Громов, 2002: 26) в деятельность Вяч. Иванова, причем особая роль отводилась в этом процессе художнику-творцу. Однако отмечается, что с другой стороны, от «стремительно входившего в интеллектуальную моду» того времени Ф. Ницше Вяч. Иванов перенял стремление к «органическому единству», пронизывающему культуру и человека в культе Диониса (Титаренко, 2012; Кибальниченко, 2021; Исупов, 2014; Созина, Маштакова, 2017).
Позднее Вяч. Иванов изучал истоки римской религии в Британском музее, совершил ряд поездок в Грецию, Италию, Францию, Палестину и Северную Африку. Дополнил свои исследования античной культуры знакомством с оккультными учениями и изучением санскрита в Женеве под руководством Ф. де Соссюра. По представлению В.Я. Брюсова был приглашен Д.С. Мережковским к публикации своих работ в журналах «Путь» и «Новый путь». Осенью 1905 г. Вяч. Иванов с женой вернулся в Россию, где организовал в своей петербургской квартире известный и популярный салон для русской художественной элиты - «башню», который посещали многие видные поэты, писатели, музыканты, мыслители, артисты и режиссеры Серебряного века. На этих приемах-«симпозионах» Вячеслава Иванова и его музы Лидии Зиновьевой-Аннибал «все было подчинено культурному жизнестроительству» и мифотворчеству (Толмачев, 1994: 5).
Пережив трагическую потерю жены, Вяч. Иванов перебрался с новой семьей в Москву, где общался с Е. Трубецким, С. Булгаковым, Н. Бердяевым, П. Флоренским и др., сблизился с В. Эрном. Встретив Февральскую революцию с восторгом, понимая под ней «воскресение» российского народа, он был разочарован октябрьскими событиями 1917 г., встав в оппозицию к власти большевиков. В 1918 г. Вяч. Иванов поступил на советскую службу, а, перенеся голод, холод, болезни и смерть жены, через два года стал ординарным профессором классической филологии в Бакинском университете, где защитил докторскую диссертацию. В 1924 г. он не без трудностей выехал из Советской России в Венецию и в 1926 г. занял должность профессора в итальянском колледже. Спустя десять лет, отказавшись от советского паспорта, он начал регулярно печататься в европейских изданиях. До своей смерти Вяч. Иванов жил в Риме и являлся профессором русского языка и литературы в Папском восточном институте. Круг общения Вяч. Иванова того периода был очень широк: он сотрудничал со многими видными европейскими интеллектуалами эпохи - Г. Марселем, М. Бубером, Ж. Маритеном, Т. Уайлдером и др.
Творческая деятельность Вяч. Иванова была направлена на созидание «грядущей соборной культуры», предтечей которой он себя считал (Толмачев, 1994: 8). Современниками поэта и исследователями его наследия особо отмечается способность Вяч. Иванова, восприняв культурно-философскую идею, обогатить ее, развить, расширить и переработать, воплотив в художественной жизнедеятельности. Интеллектуальная проза писателя «соткана из множества фрагментов, каждый из которых по отдельности не является собственно ивановским... калибр ума Иванова... сводит эти достаточно разрозненные осколки воедино» (Толмачев, 1994: 12). Его владение современными и мертвыми языками, исчерпывающее знание античности, широчайшая эрудиция, свободное перемещение в культурных пластах и традициях Европы и России были ориентированы на осуществление «духовного синтеза», идею которого он активно представлял в своем многообразном и многоформенном творчестве.
Представление о единстве культуры у Вяч. Иванова проистекало из отождествления образов Диониса и Христа, которое было дополнено учением Вл. Соловьева о Богочеловечестве. Посредством мистического культа, лежащего в основе всякой культуры, по мысли Вяч. Иванова, мог быть преодолен кризис индивидуализма, беспокоивший творческую элиту рубежа XIX-XX вв. В поисках основ для культурного синтеза он обращался к одному из ключевых понятий русской философии - соборности.
Идея «единства во множестве», выражаемая в разнообразных понятиях (соборность, всеединство, кафоличность), но сохраняющая свой основной смысл - органичное сочетание двух принципов - свободы и единства - и проявляющаяся как стремление к идеалу целостности, выступает в качестве одной из центральных в отечественной социально-философской мысли. В данной статье мы обратимся к трактовке этой идеи, представленной в творческом наследии Вячеслава Ивановича Иванова.
В начале прошлого века, работая над философской проблемой сочетания единства и свободы, Вяч. Иванов обращается к содержанию введенного славянофилами понятия «соборность». Рубеж XIX-ХХ вв. он обозначал как эпоху преобладания «критического» начала над «органическим», когда происходит расчленение достигнутой в Средние века на основе веры целостности культуры. Для размышлений Вяч. Иванова характерно предчувствие «новой органической культуры», наступление которой ознаменуется, по его мнению, появлением «обновленного соборного духа» (Иванов, 1994: 98).
Однако славянофильская соборность, подразумевающая, скорее, социально-философское содержание и поэтому синонимичная в чем-то «коллективизму» и «общинности», в воззрениях Вяч. Иванова приобретает иной смысл - эстетический. К 1910-м гг. под влиянием раннего
Ф. Ницше, в частности, его «Рождения трагедии из духа музыки», Вяч. Иванов соборностью именует возвращение к мистерийному переживанию религиозного культа, утраченного в момент рождения театра, в котором зрители из участников совместного действа превращаются в сторонних наблюдателей, трагедия страдающего бога становится зрелищем, а связь с религиозной основой общинного бытия окончательно утрачивается. Ф. Ницше связывал возрождение античной мистерии с творчеством Р. Вагнера, который должен был совершить «исторический сдвиг» (Кибальниченко, 2021: 94) в театральном искусстве, а Вяч. Иванов сотрудничал с А.Н. Скрябиным, который возлагал на искусство миссию преображения жизни, в своих экспериментах стремился к синтезу искусств и мечтал о создании музыки для мистерий. В «диониснийское оргийное общение» должно превратиться, по мысли Вяч. Иванова, современное театральное действо, где нет режиссеров, зрителей и актеров, где каждый участник как «привлекал божественное присутствие, так и воспринимал благодатный божественный дар», а «сцена должна вновь перешагнуть за рампу и включить в себя зрительскую общину» (Чиндин, 2019: 64).
«Хоровое творчество мифа» - основа не только мистического реализма, который активно развивал Вяч. Иванов, но и всего будущего общественного миропонимания (Чиндин, 2019: 64). В этом «театре нового типа» участники действа «объединятся в хор - свободно и согласно действующий коллектив» (Кибальниченко, 2021: 91), для описания которого Вяч. Иванов и использовал выражение «наше соборное я» (Кибальниченко, 2021: 91). Хор нового театра, видимо, должен был стать прообразом соборной общины, в которой каждый ее член, не утратив собственной свободы, станет единым целым с другими ее участниками (Кибальниченко, 2021: 91). Мифологически или религиозно осмысливая историческую реальность, в своих проектах «всенародного» переживания «почвенных ценностей» совместно с другими философами и писателями Вяч. Иванов предлагал «новую этику христианского общения» (Исупов, 2014: 172) в форме открытых общинных мистерий.