Первоначально Иеринг был близок к исторической школе, разделял ее методы, хотя и понимал их по-своему, допуская необходимость рационального, но при этом эволюционного прогресса в праве [6. С. 96-101]. Со временем он перешел к прямой критике концепции объективного, эволюционного и поступательного развития права исторической школы, изложив свои аргументы в книге «Борьба за право». По его мнению, учение исторической школы не отражает реального исторического развития права, которое меняется в результате не закономерного и органического развития (как язык), а конфликта, напряженной борьбы общественных сил, имеющих противонаправленные интересы. «Все великие приобретения, которые должны быть отмечены в истории права -- уничтожение рабства, крепостного состояния, свобода земельной собственности, промыслов, веры и др. -- все это должно было быть завоевано посредством упорнейшей борьбы, продолжавшейся зачастую в течение столетий, и нередко путь, который прошло... право, отмечен потоками крови и. попранными правами. Ибо... право может обновляться, только порывая с собственным прошлым» [5. С. 28].
Теория органического развития права, по Иерингу, помимо теоретической ложности, содержит политическую опасность: «В той области, где человек должен действовать и притом действовать с полным, ясным сознанием цели и с напряжением всех своих сил, она утешает его тем, что дело делается само собою» [5. С. 29]. Положительная часть концепции Иеринга состояла в применении к анализу права телеологии и представлении права как средства достижения социально значимых целей: «Право не служит само себе целью, а лишь средством к достижению цели. Конечной целью как государства, так и права должно быть установление и гарантия жизненных условий общества -- право существует для общества, а не общество для права» [7. С. 349].
Несмотря на то, что один из учителей Сорокина, Петражицкий, испытывал неприязнь к идеям Иеринга [12], они, несомненно, оказали влияние на Сорокина как в теоретическом, так и в практическом аспекте. Второй связан с политической деятельностью Сорокина [15. С. 37-43], поскольку идея о необходимости активной борьбы за свои права, которую отстаивал Иеринг, может интерпретироваться как революционная, и такая ее трактовка оказала влияние на идеологию партии социалистов-революционеров (эсеров), к которой принадлежал и Сорокин. Известный девиз партии эсеров «В борьбе обретешь ты право свое» -- цитата из книги Иеринга «Борьба за право» [5. С. 86]. Как отмечает Сорокин, в идеологии эсеров его привлекало то, что, в отличие от марксистского материализма, она уделяла больше внимания внеэкономическим факторам, влияющим на социальные процессы, таким как «созидательные идеи», «личностные усилия» и «борьба за индивидуальность» [15. С. 37].
Теоретическая важность идей Иеринга о борьбе как основном факторе развития права в трактовке Сорокина заключалась в преодолении односторонности учения об органическом развитии права и теории обычая. Несмотря на то, что в данном случае Сорокин не ссылается прямо на работы Иеринга, его идеи явно подразумеваются в критике исторической школы, социологии обычая Самнера и других близких к ним авторов [20. С. 616-617]. Так, в «Элементарном учебнике общей теории права» Сорокин почти цитирует немецкого правоведа, когда пишет, что подход исторической школы «слишком “спокойной” рисует историю развития права, он забывает, что развитие права -- сплошная борьба, что правовая жизнь -- это постоянная борьба за право, что последнее родилось из борьбы и живет борьбою» [22. С. 92].
Рудольф Штаммлер и организующая роль права
В конце XIX -- начале XX века в правоведении, как и в других общественных и гуманитарных науках, проявились две во многом противоположные тенденции, объединяемые общим стремлением упрочить методологический фундамент науки. С одной стороны, основываясь на успехах естественных наук и экспериментальной психологии, развивалось эмпирико-реалистическое направление, с другой стороны, широкое распространение получили неокантианские идеи, обосновывающие специфику наук о духе. В российском правоведении начала XX века эти направления прочно ассоциировались с петербургской (Л.И. Петражицкий и его ученики) и московской (П.И. Новгородцев и его ученики) научными школами. Несмотря на принадлежность к петербургской школе и отрицание неокантианской методологии [18], Сорокин был хорошо знаком с трудами правоведов, следовавших данному направлению.
Одним из основоположников юридического неокантианства был немецкий правовед Р. Штаммлер. Наибольшую известность ему принесла концепция естественного права с изменяющимся содержанием -- как новая трактовка старой идеи. Первая особенность новой концепции состояла в отказе от представления о естественном праве как актуально действующем в том же смысле, что и право позитивное: по мнению Штаммлера, различие ролей положительного и естественного права в социальной жизни очевидно, и последнее представляет собой «цель для законодателя, а не для судьи и администратора», «масштаб и цель действующего права» [24. С. 154-155]. Данная черта стала отличительным признаком движения возрожденного естественного права Сорокина [10; 11]. Вторая особенность концепции Штаммлера -- представление об изменчивости естественного права в разных общественных условиях: «нет ни одного правового принципа, который по своему положительному содержанию был бы априорным», т.е. под естественным правом он понимал «те правовые принципы, которые содержат право теоретически верное при известных эмпирических условиях» [24. С. 166-167].
Из всех немецких правоведов, живших позднее Иеринга, именно Штаммлер чаще всего упоминается в работах Сорокина. Примечательно, что книга Штаммлера «Хозяйство и право с точки зрения материалистического понимания истории: социально-философское исследование» включена в короткий список наиболее важных юридических сочинений, приводимый Сорокиным в «Элементарном учебнике общей теории права в связи с теорией государства» [22. С. 192], и в список наиболее значимых авторов, исследовавших право как социальное явление, в книге «Общество, культура и личность» [26. С. 28, 33-34]. Представляется, что наибольшее значение для Сорокина имела не концепция «естественного права с меняющимся содержанием», а другая важная идея, связанная с учением Штаммлера.
Согласно Штаммлеру нормы, в частности правовые, играют особую роль в жизни общества, организуя и упорядочивая его. Штаммлер последовательно отстаивает точку зрения, согласно которой «материя социальной жизни, урегулированное сотрудничество, может быть сделана особым объектом научного изучения, а именно социально-экономического исследования, только в качестве определенным образом урегулированного, следовательно, лишь в связи с существующим конкретным нормированием» [24. С. 171]. Как выражает ту же мысль Сорокин, критикуя одностороннюю роль экономического фактора в марксизме, «Петражицкий и Штаммлер отмечали, что право и общественный порядок являются логическими и фактическими предпосылками экономических отношений, потому что без кодекса обязательных правил поведения сами факты общественных отношений и совместного проживания невозможны» [20. С. 474]. В принципе та же идея была применена Штаммлером к организации публичной власти: «Нельзя установить понятия государства, не предпослав понятия права. Последнее есть логическое prius. Можно дать определение правового строя без всякого отношения к государственной организации, но нельзя говорить о государственной власти, не предпосылая юридических норм» [24. С. 113]. То же относится и к иным организованным группам, включая «бродячие орды, племена и кочевые народы», церковь, автономные общины и даже семейные союзы [24. С. 113].
Идея Штаммлера имеет явное сходство с представлением Сорокина о значении права для социальной организации: «Социальная группа, понимаемая как общность взаимодействующих индивидов, может быть либо организованной, либо не организованной, либо дезорганизованной (разобщенной). Она является организованной, когда все действия и реакции ее членов в их взаимоотношениях, равно как и со внешними субъектами и миром в целом ясно определены нормами права и производятся в соответствии с ними. В развернутой форме это означает, во-первых, что эти нормы определяют в деталях: а) каковы права и обязанности каждого члена; б) что, при каких условиях, в отношении кого и сколь много каждый из членов управомочен и обязан делать или не делать, терпеть или не терпеть; в) какие именно функции или роли члены должны исполнять; д) каков статус члена в системе взаимодействий, как он определен совокупностью его прав-обязанностей, функций и ролей» [17. С. 600]. Хотя похожие идеи развивал и Петражицкий, Сорокин, несомненно, учитывал работы Штаммлера, на что указывает его упоминание в числе авторов, развивавших сходные с Сорокиным социолого-правовые идеи, сразу после Петражицкого [26. С. 82-83].
Идея Сорокина об организующей роли права вызвала критику со стороны немецкого социолога Л. фон Визе, которого Сорокин относил к одному направлению со Штаммлером -- к «формальной школе», объединенной интересом к изучению форм социальных отношений, а не их содержания [20. С. 437-438]. Фон Визе полагал, что Сорокин преувеличивает роль норм в общественной жизни, превращаясь из социолога в юриста: «Сорокин не видит фундаментального различия между юридическим и современным = социологическим подходом» [1. С. 112]. Более того, фон Визе усматривает противоречие в том, что Сорокин в качестве источника общеобязательных правил выдвигает не государство, а право [28. С. 267]. Вероятно, в основе предположения фон Визе о противоречии лежало представление о праве как о совокупности принудительных норм, в то время как Сорокин, следуя Петражицкому и Томазию, считал отличительным признаком правовых норм не принудительность, а предоставительно-обя- зывающий характер их содержания [17. С. 602-603]. Различие взглядов
Штаммлера и фон Визе в вопросе об организационной роли норм можно считать аргументом в пользу высказываемых вторым сомнений в существовании такой школы [3. С. 116].
Право и организация социальной группы
Несмотря на то что достижения исторической школы, правового учения Иеринга (и возникшего благодаря ему континентального юридического позитивизма) и концепции естественного права с меняющимся содержанием Штаммлера во многом были обусловлены относительно успешной критикой предшествующей школы правоведения, каждое из рассмотренных направлений юридической науки XVIII -- начала XX века, с точки зрения Сорокина, заключало в себе зерно истины, поэтому он интегрировал элементы всех четырех концепций в единую теорию организации социальных групп.
Социальные группы (коллективные единства в ранней терминологии Сорокина) возникают под влиянием целого ряда космических, биологических и социально-психологических факторов, побуждающих людей вступать во взаимодействие, после чего группы либо распадаются, либо, в силу иных космических, биологических и социально-психологических факторов, сохраняются продолжительное время [19]. Право как социальное явление возникает, когда существующая долгое время социальная группа вступает в стадию организации. Основная причина организации групп состоит в том, что без «кристаллизации функций и ролей, прав и обязанностей взаимодействующих индивидов» контакты между ними неизбежно приведут к постоянным конфликтам, «войне всех, против всех» по выражению Гоббса [26. С. 371]. По Сорокину, организация группы является необходимым условием ее сохранения и продолжительного существования [26. С. 371], и характер организованной группы может быть самым разным: в зависимости от соотношения сил членов группы и иных условий -- справедливым или несправедливым, фамилистичным или принудительным [26. С. 371].
Организация группы может происходить: 1) целенаправленно со стороны всех членов; 2) спонтанно (методом проб и ошибок) со стороны всех участников; 3) целенаправленно со стороны одних при противодействии других; 4) при всеобщем противодействии [26. С. 371-372]. Первый способ довольно прост и предполагает свободное объединение индивидов, которые вместе принимают устав или конституцию, которая определяет цели группы, условия членств, порядок управления, права и обязанности членов. Множество семейных групп, юридических лиц, политических, научных и творческих объединений образованы таким способом, но он возможен только в том случае, если нормы, ценности и цели создающих группу индивидов в значительной степени совпадают [26. С. 372]. В обозначении такого договорного и целенаправленного способа организации группы (правоге- неза) и состоит зерно истины теорий общественного договора, подобных концепции Пуфендорфа, согласно Сорокину [26. С. 372].
Второй способ организации группы предполагает, что общие нормы, ценности и цели членов, как и степень организации, формируются постепенно, в результате продолжительного взаимодействия индивидов. Такая организация группы возможна, если ценности и цели участвующих индивидов изначально существенно различаются. Их взаимодействие происходит методом проб (прецеденты поведения) и ошибок (конфликты). Постепенно не вызывающие споров образцы поведения становятся привычными и превращаются в обычаи, приобретающие императивноатрибутивный (т.е. устанавливающий взаимные права и обязанности) характер. В детальном исследовании такого спонтанного и «органического» правогенеза состоит заслуга исторической школы права [26. С. 372-373]. Более того, восходящая к Иерингу телеологическая критика концепций спонтанного развития права, предполагающая сознательное и целенаправленное установление всех институтов, оценивается Сорокиным как чрезмерная. По его мнению, такое утверждение неверно для многих социальных групп, образованных спонтанно, и для многих законодательных актов, представляющих собой не более чем запись существовавшего ранее обычного права [26. С. 373].
Третий способ организации группы основан на применении принуждения одних участников по отношению к другим. Такое образование групп происходит при изначальном антагонизме ее будущих членов в результате войны (завоевания) или -- шире -- иной социальной борьбы [26. С. 375-376]. Хотя Сорокин не упоминает Иеринга в контексте данного способа пра- вогенеза, вероятно, на него повлияли идеи немецкого правоведа о борьбе за право. Подтверждением можно считать фрагмент книги Сорокина «Современные социологические теории», посвященный войне как средству распространения солидарности и мира: «Война была мощным инструментом в процессе сплочения групп и областей во все более и более крупные замиренные территории... А совсем недавно Р. Иеринг в своем блестящем эссе показал, что “цель права -- это мир, но ведет к нему дорога войны”. В настоящий момент кажется очевидным, что без войны и принуждения процесс объединения многочисленных враждующих групп во все более и более расширяющиеся замиренные сообщества вряд ли бы был возможен. В этом отношении война и другие способы насилия были инструментами. Благодаря им оказалось возможно сплотить завоевателей и побежденных в одну группу, держать их вместе, установить между ними интенсивный контакт, “уравнять” их различия и после нескольких поколений совместного проживания сделать из них одну социальную группу, в которой стерты прежние различия и враждебность» [20. С. 312].