Противопоставлением «харизмы» и «повседневности» Вебер стремится выразить борьбу отживающих общественных форм с новыми, вырастающими из них и высылающими в качестве первых своих предвестников харизматических властителей, этих идеологов нового. Их появление всегда знаменует, по Веберу, эпоху перелома, революции. Но революция по самому существу своему враждебна всякому традиционализму, всему тому, что веками отливалось в определенные формы и застыло в них. Поэтому-то Вебер и обозначает тот старый экономический порядок, с которым борется харизма, словом «повседневность». Ибо оно достаточно широко для того, чтобы вместить в себя различные типы этой борьбы, оно дает лишь общие рамки, в которых удобно размещаются конкретные исторические явления. Наше толкование понятии «харизма» и «повседневность» отнюдь не является насилием над Вебером, оно не навязывает ему мыслей, чуждых и не свойственных его социологии. Наоборот, сам Вебер называет «повседневностью» именно хозяйственную действительностьи противопоставляет ей «харизму» именно в указанном выше смысле Мало того, он набрасывает даже общие контуры процесса превращения «харизмы» в повседневность. Процесс этот, по Веберу, заключается в следующем харизматический властитель, резко порывающий с традиционными формами экономического быта, вначале относится отрицательно ко всякой традиции, ко всякому быту как таковому. Но как только его деятельность находит отклик в массах, так сейчас же в ней начинают появляться известные элементы традиционализма. Вначале они малозаметны, но постепенно вместо старой традиции создается новая политический властитель обрастает целым штатом нового чиновничества, военный вождь - штабом новых генералов и командиров, партийный руководитель собирает вокруг себя все более многочисленную партию, религиозный пророк создает в конце концов новую церковь Люди окружающие харизматического властителя, вербуются из новых общественных слоев, идущих на смену старым, новые люди окружают его. Да и самое создание новой традиции возможно лишь путем приспособления к новым потребностям экономического развития [7].
Рубеж 1980/90-х гг. можно обозначить как начало нового этапа в развитии идей постиндустриализма. Прежде всего, это связано с теми изменениями, которые произошли в развитии современной индустриальной цивилизации. В частности в 1991 г. в США впервые расходы на приобретение информации и информационных технологий превысили затраты на приобретение производственных технологий и основных фондов. Рост объемов информационной составляющей был настолько стремителен, что к началу 1995 г. в американской экономике около трех четвертей добавленной стоимости всего промышленного производства создавалось при помощи информационных технологий. В том же 1995 г. общее количество приобретенных в США компьютеров (16,5 млн. шт.) впервые превысило количество приобретенных автомобилей или телевизоров.
Изменение значения знания, начавшееся 250 лет назад, по мнению П. Дракера, привело к тому, что знание стало сегодня основным условием производства. При этом, естественно, традиционные «факторы производства» - земля, рабочая сила и капитал - не исчезли, но приобрели второстепенное значение. В современном обществе, считает Дракер, эти ресурсы можно получать без особого труда, если есть необходимые знания - таким образом, знание в его новом понимании означает реальную полезную силу, средство достижения социальных и экономических результатов. Третье изменение роли знания Дракер определяет революцией в сфере управления, т.к. «использование знаний для отыскания наиболее эффективных способов применения имеющейся информации в целях получения необходимых результатов - это, по сути дела, и есть управление». В настоящее время, считает Дракер, наше общество находится в процессе трансформации от капиталистического в посткапиталистическое. Это создает новые движущие силы социально-экономического развития и влечет за собой новые процессы в политической сфере [3].
Для Дюркгейма был характерен ещё более широкий социологический подход к исследованию предпринимательской деятельности. Он изучал условия возникновения органической солидарности как регулятора социальной жизни. Дюргейм предполагал, что развитие предпринимательских способностей, а так же развитие индивидуальности может быть в условиях свободы и юридического равенства общества. Для этого нужно иметь таланты, энергией и предприимчивостью. Механическая солидарность - это, если пользоваться терминологией Дюркгейма, солидарность вследствие сходства. Когда в обществе господствует эта форма солидарности, индивиды мало отличаются друг от друга. Будучи членами одного и того же коллектива, они похожи друг на друга, потому что испытывают одинаковые чувства, привержены одинаковым ценностям, признают одно и то же священным. Общество сплочено, потому что индивиды еще не дифференцированы.
При противоположной форме солидарности, называемой органической, консенсус, т.е. сплоченность коллектива, рождается вследствие дифференциации или объясняется ею. Индивиды здесь не походят друг на друга; они различны, и в определенной мере именно потому, что они различны, достигается консенсус. Солидарность, основанную на дифференциации индивидов, Дюркгейм называет органической по аналогии с органами живого существа, каждый из которых выполняет свои функции и не походит на другие органы, а между тем все они одинаково необходимы для жизни.
Две формы солидарности соответствуют, по Дюркгейму, двум противоположным формам общественной организации. Общества, которые полвека тому назад называли примитивными, а сегодня называют скорее архаическими, или обществами без письменности (изменение терминологии, знаменующее к тому же иное отношение к этим обществам), характеризуются преобладанием механической солидарности. Индивиды одного племени, так сказать, взаимозаменяемы. Из этого следует (и это одна из важнейших идей в творчестве Дюркгейма), что индивид не есть исторически первичное. Осознание индивидуальности следует из самого исторического развития. В примитивных обществах каждый представляет собой то же самое, что и другие; в осознании каждого господствуют сходные для всех - как по количеству, так и по интенсивности - чувства, или коллективные чувства.
Контраст между этими двумя формами солидарности сочетается с контрастом между сегментарными обществами и обществами, в которых возникает современное разделение труда. В известном смысле общество с механической солидарностью является также и сегментарным обществом [9].
По Дюркгейму, разделение труда не просто производит солидарность. Оно должно производить солидарность. Более того, помимо категории долженствования, Дюркгейм использует понятие нормы: поскольку разделение труда выполняет свою нравственную функцию - обеспечение солидарности, постольку оно является нормальным явлением; однако наряду с этим существуют и патологические формы, когда данная функция не может быть обеспечена. Анализу подобных анормальных фактов посвящена последняя часть работы [10].
Предприятием (в самом широком смысле) мы называем всякое существование дальновидного плана, для проведения которого требуется длительное совместное действие нескольких лиц, подчиненное единой воле.
"Дальновидного плана": это исключает инстинктивные, внезапные вдохновения. Не составляет предмета "предприятия", если пара бродяг быстро сговариваются ограбить только что прошедшего мимо прохожего, наоборот, его составляет план воровского сообщества в такой-то день выполнить хорошо обдуманный взлом, и еще более - план того же воровского сообщества сходиться для выполнения многочисленных краж со взломом. Требуется "осуществление" плана: недостаточно, следовательно, того, что идея плана зародилась, и того также, что его выполнение уже решено и обсуждено.
Чтобы осуществилось предприятие, план должен быть такого рода, что "для его проведения требуется длительное совместное действие нескольких лиц". Предприятие, следовательно, не есть осуществление хотя бы самого дальновидного плана, если его выполняет только один. Поэтому исключается всякая художественная, так же как и всякая чисто ремесленная деятельность.
Проведение плана должно быть подчинено единой воле, которая все же может быть воплощенной в нескольких лицах или даже может являться только мыслимым единством. Совместно предложенная и осущствленная прогулка не есть предприятие, но африканская экспедиция или Куковское либо Штангеновское путешествие является таковым. Область предприятия так же широка, как вообще поле человеческой деятельности. Понятие это, следовательно, вовсе не ограничено хозяйственной областью [10].
Предпринимательским духом мы можем назвать совокупность всех душевных качеств, которые необходимы для успешного выполнения предприятия. Они различаются, с одной стороны, поскольку предпринимателем должны осуществляться весьма различные функции. Они количественно различны, с другой стороны, поскольку задачи, которыедолжен осилить предприниматель, смотря по размерам и трудности предприятия, чрезвычайно друг от друга отличаются по мощности. Всегда, однако, предприниматель должен быть, если хочет иметь успех, трояким: завоевателем организатором- торговцем.
Качества, которые требуются «завоевателю» для создания и развития предприятия:
а) способность составлять планы; следовательно, известное идейное богатство; известная мера духовной свободы должны быть свойственны предпринимателю;
в) влечение к осуществлению плана, воля к действию должны быть налицо. Это отличает изобретателя-предпринимателя от "чистого" изобретателя, которому достаточно, что он сделал изобретение.
Предпринимателя влечет дать жизнь своему (или также чужому) изобретению в тысяче образов. Он одержим навязчивой идеей дать исполнение своему плану. Духовной энергией должен он обладать; с) способность к выполнению плана должна быть налицо. К ней прежде всего принадлежат необходимые упорство и постоянство, которые не отступают от преследования цели. Истый предприниматель-завоеватель должен обладать решимостью и силой побороть все препятствия, становящиеся на его пути. Завоевателем он должен быть также в смысле человека, который имеет силу на многое отважиться, который жертвует всем, чтобы достичь великого для своего предприятия. Эта отвага роднит его с игроком. Для всего этого необходимы духовная эластичность, духовная энергия, постоянство воли.
Так как дело, выполняемое предпринимателем, всегда такого рода, что при нем помогают другие люди, и так как, следовательно, организатор должен заставить других людей служить своей воле, то для того, чтобы они действовали совместно с ним, предприниматель прежде всего должен быть также хорошим организатором.
Организовать - значит соединить много людей в счастливой, успешной, совместной деятельности, значит так расположить людей и предметы, чтобы желаемое полезное действие полностью проявилось. В этом опять-таки заключены весьма многообразные способности и действия. Прежде всего тот, кто желает организовывать, должен обладать способностью оценивать людей в отношении их продуктивности, должен, значит, уметь выбрать годных для известной цели людей из большой массы. Затем он должен иметь талант заставить их работать вместо себя, и притом так, чтобы каждый стоял на своем месте, там, где он отдает максимум действия, и постоянно подчинять их всех так, чтобы они в действительности развивали отвечающую их производительности высшую меру деятельности. Наконец, предпринимателю надлежит нести заботу о том, чтобы объединенные в совместной деятельности люди были соединены в действительно производительное целое, чтобы координация супер- и субординации отдельных участников в деле была правильно упорядочена и чтобы их последовательные действия правильно сменяли друг друга, "собирание сил в пространстве"; "объединение сил во времени", как этого требует от полководца Клаузевиц.
Есть еще и другого рода отношения, в которые входит предприниматель с людьми, кроме обозначенных словом "организовать". Он должен сначала сам завербовать себе людей; он должен затем бепрерывно заставлять чужих людей служить своим целям, побуждая их к известным действиям или бездействию иначе, чем посредством принуждения: руководитель экспедиции хочет добыть себе свободный проход через известную область; он хочет обеспечить себя и своих спутников жизненными припасами; капиталистический предприниматель хочет продать свои продукты; государственный человек хочет заключить торговый договор и т.д. Для этой цели он должен и вступать в переговоры: вести с другим беседу, чтобы путем проведения своих доводов и опровержения его встречных доводов побудить его к принятию известного предложения, к совершению или несовершению известного действия. Предприниматель должен, следовательно, уметь также хорошо вести переговоры, договариваться, как мы выражаем один и тот же процесс в различных оттенках. Торговля в узком смысле, т.е. ведение переговоров в хозяйственных делах, есть только одно из многочисленных проявлений переговоров вообще. Так как, однако, эта форма переговоров - "ведение торга" - в нашей постановке проблемы нас предпочтительнее всего интересует, то надо добавить еще кое-что к ее характеристике, причем следует помнить, что здесь словом "торговец" или "ведущий торг" должна обозначаться не особенная профессиональная деятельность, совершение товарообмена, но функция, осуществляемая во многих областях круга предпринимательской деятельности.
Вести торг в этом особенном смысле - значит, следовательно, вести переговоры о покупке или продаже какого-нибудь товара (акции, предприятия, облигации займа). Торг ведет (все в этом же специфическом значении) мелкий разносчик, когда он торгуется с кухаркой о продаже ему заячьей шкурки, или еврей-старьевщик, когда он целый час убеждает деревенского извозчика продать штаны; но также и Натан Ротшильд, который в течение длящейся много дней конференции с прусским "переговорщиком" заключает под особенно сложными условиями миллионный заем [10].
Идеал продавца достигнут тогда, когда все население ничего не считает более важным, как покупать как раз восхваляемый им предмет, когда людскими массами овладевает паника, что они своевременно не успевают его приобрести (как это случается во времена лихорадочного возбуждения на рынке эффектов).
Иметь большой сбыт означает, что интересы, которые возбуждает и заставляет служить себе коммерсант, должны быть или очень сильными, или очень распространенными. "Кто желает иметь оборот в один миллион, тот должен принудить тысячу человек к тяжкому решению обменять ему на товар каждый по тысяче марок или же он должен так сильно распространить свое влияние на массы, чтобы сто тысяч человек чувствовали себя вынужденными купить у него на десять марок. Добровольно -лучше: по собственному побуждению. К нему не пойдут ни тысяча, ни сто тысяч, так как они уже давно ощущают иные потребности приобретения, которые должны быть оттеснены, чтобы новый коммерсант мог иметь успех" (В. Ратенау).
Возбуждать интерес, приобретать доверие, пробуждать желание купить - в этом восхождении представляется деятельность счастливого торговца. Чем это достигается, безразлично. Достаточно, что это не внешние, а только внутренние свойства принуждения, что противная сторона не против воли, а по собственному решению вступает в договор. Внушением должен действовать торговец. Внутренних же средств принуждения существует много[11].
Если понимать слово «труд» широко, то всякое разделениетруда есть вместе с тем и специализация отправлений, но так как под этимсловом обыкновенно понимают только усилия, направленные к добыванию материальных продуктов, то и под выражением «разделение Труда».
Естественное разделение занятий первоначально основывалось на физических и психических различиях между индивидами. Самым общеизвестным и самым очевидным различием подобного рода является несходство между мужчинами и женщинами.
В качестве средства удовлетворения потребностей производство возрастает вместе с умножением и усилением потребностей; и тот порядок который, в котором возникают и развиваются различные производства, определяется относительной силой этих потребностей [11].
Всюду, где эти тенденции оказываются вполне сформированными, плодотворный (производительный) человеческий труд становится всего лишь средством, служащим выгодной перепродаже того крайне необычного товара, о котором говорилось выше. Торговец, или капиталист, в ходе этого процесса сам маскируется под рабочего или инициатора труда, под крестьянина, ремесленника или художника: он становится предпринимателем, действующим в сфере процессов труда. Исторически это движение может иметь и обратную направленность: тот, кто владеет каким-либо добром, кто достиг мастерства в каком-либо ремесле, может стать фабрикантом, а значит, и торговцем. В понятии это одно и то же. Наличие торговой профессии предполагается; проблема состоит в том, как она становится господствующей. Мастер, ставший фабрикантом, в не меньшей мере, чем занимающийся такой деятельностью торговец, по существу является капиталистом, или абстрактным имущим лицом (а таково, в то же время, и всеобщее понятие самого торговца), и потому в равной мере может рассматриваться так, как если бы он а posteriori1облекал эту свою наготу в покровы мнимого мастерства. Однако фабрикант, или предприниматель, на самом деле может поучаствовать в производственном процессе своим собственным трудом или хотя бы заняться какой-либо деятельностью и оказать какие-либо услуги, которые способствовали бы достижению результата и вносили свой вклад в создание актуальной ценности произведенных предметов, а такими свойствами в наибольшей мере обладает такая деятельность, которая обособляется от самого труда как руководящая и указующая, как распределение имеющихся в наличии сил и высший надзор, короче говоря, как заведование или управление сложной системой движений и действий. Чтобы противостоять труду, как всего лишь внешнему средству, последнему приходится, так сказать, выбираться из самых его глубин. Первому же нужно лишь вообще стать в некое (причинно-следственное)отношение к нему, и чтобы оно стало внутренним - не представляется вероятным.