«В чем еще, помимо прочего, слабое место Х-а? У него отсутствует специфический профессиональный опыт, он ранее не работал в государственных или муниципальных структурах».
Здесь за счет компонента помимо прочего имеется пресуппозиция `у Х-а имеются еще и другие, «прочие» (не названные автором) слабые места'.
Далее, в соответствии с требованиями, изложенными в настоящей работе, мы с помощью постраничной сноски разъясняем использование символов ` ' («одинарные» кавычки»):
В лингвистике принято значение слова или выражения, чтобы отличить его от самого слова или выражения, заключать в одинарные кавычки, например: курица `самка петуха'.
Затем дается краткая характеристика использованного журналистом приема (подробный комментарий приводится в глоссарии):
Этот прием называется «навязывание пресуппозиции», когда в пресуппозицию, т. е. в не подлежащую аргументации часть суждения, помещается спорная или ложная информация. Это один из самых распространенных приемов языкового манипулирования сознанием.
В виде инференции негативная информация вводится обычно за счет апелляции к культурному фонду и экстралингвистическим знаниям читателя. В исследуемом материале она содержится, например, в следующем фрагменте: Вся эта шатия и устроила в городе театр марионеток имени Карабаса Барабаса.
Здесь использование автором негативной метафоры театр марионеток имени Карабаса Барабаса, с опорой на фоновые культурные знания читательской аудитории, трактует указанные события как управляемые чьей-то недоброй волей, а самих участников представляет как безвольных «марионеток» в чужих руках. С другой стороны, использование известного образа Карабаса Барабаса явно эксплуатирует негативно-оценочный коннотативный фон, стоящий за этим прецедентным именем для любого, кто знаком с произведением А. Н. Толстого о Буратино, в целях усиления негативного впечатления у читателей. Негативную инференцию усиливает использование просторечной экспрессивной лексемы шатия. Также в план инференции выведены и референты, т. е. те, кто имеется в виду в данном высказывании (в нем самом они не названы, но из предыдущего контекста ясно, кто именно обозначается негативной номинацией шатия).
Затем снова дается краткая характеристика использованного журналистом приема, который можно трактовать как «подведение к ложному умозаключению».
Приведем фрагмент глоссария, относящийся к приведенным фрагментам экспертного заключения лингвиста:
«Имплицитная информация -- словесно не выраженная информация, которая или полагается общеизвестной, или выводится из содержания и обстоятельств общения.
Инференция -- вид имплицитной информации, так называемое «выводное знание», т. е. информация, которую адресат сообщения должен, по замыслу его автора, самостоятельно вывести из того, что сказано, опираясь на контекст, ситуацию общения, культурный фон, энциклопедические знания о мире, а также на постулаты общения (неявные конвенции, принятые по умолчанию в любом социуме при использовании речевой коммуникации).
Пресуппозиция -- вид имплицитной информации, невербализованное, т. е. не высказанное прямо, суждение, которое полагается как общеизвестное, самоочевидное или безусловно истинное. Пресуппозиция -- это условие истинности высказывания, т. е. именно пресуппозиция отвечает за то, чтобы высказывание имело смысл. Например, в высказывании «Его недостатки меня не удивляют» скрыта пресуппозиция `он имеет недостатки'. То, что содержится в самом высказывании, может быть оспорено, опровергнуто, может быть истинным и ложным, т. е. нуждается в доказательстве; то, что содержится в пресуппозиции, -- истина “по умолчанию”».
Далее в виде предварительного обобщения в тексте заключения указывается, что навязывание ложной пресуппозиции или подведение к ложному умозаключению являются одними из самых действенных приемов языковой манипуляции сознанием.
В разделе 3. Выводы, непосредственно фигурирующем на разных стадиях процессуальных действий, в которых участвуют в основном неспециалисты в данной области науки, мы уже не используем сложной научной терминологии, которая была необходима нам для построения системы аргументации, но, на наш взгляд, является излишней для данного, завершающего этапа формирования экспертного заключения, например:
1. В тексте представленной на анализ статьи имеются высказывания, содержащие в косвенной форме негативную информацию о деловых и профессиональных качествах Х-а.
2. В тексте представленной на анализ статьи имеются высказывания, содержащие информацию о нарушении Х-ом деловой этики и обычаев делового оборота. Указанная информация выражена в форме мнений и словесно не выраженных утверждений косвенного характера.
Выводы
Итак, в исследовательской части заключения используется язык науки с применением специфической для данной области специальных знаний терминологии и элементов формализации данного языка (в пределах необходимого). В выводной части заключения предпочтительнее использовать обыденный язык с незначительными элементами терминологизации, которые должны быть разъяснены ранее, в предыдущих композиционных элементах заключения. Словесное описание в экспертном заключении лингвиста должно быть предельно точно, конкретно, однозначно, экономно, а языковые средства и формы изложения выбраны со стремлением найти вариант, адекватный структуре, внутренней логике, содержанию описываемого объекта.
Рассмотренный выше материал вновь свидетельствует о необходимости решения задач по упорядочиванию терминосистемы и созданию полного тезауруса языка судебной экспертизы в целом (и не только применительно к речеведческой экспертизе), по каталогизации методов и методик судебно-экспертной деятельности и по унификации ее языка, а также по совершенствованию содержания, структуры и формы подачи материала в экспертном заключении специалиста.
Литература
1. Баранов А. Н. Лингвистическая экспертиза текста : теоретические основания и практика : учебное пособие / А. Н. Баранов. -- 3-е изд. -- Москва : Флинта ; Наука, 2011. -- 592 с.
2. Белкин Р. С. Общая теория советской криминалистики / Р. С. Белкин. -- Саратов : Издательство Саратовского университета, 1986. -- 397 с.
3. Бельчиков Ю. А. Методические рекомендации по вопросам лингвистической экспертизы спорных текстов СМИ : сборник материалов / Ю. А. Бельчиков, М. В. Горбаневский, И. В. жарков. -- Москва : Информкнига, 2010. -- 208 с.
4. Булыгина Т. В. Приемы языковой демагогии : апелляция к реальности как демагогический прием / Т. В. Булыгина, А. Д. Шмелев. -- В книге : Булыгина Т. В. Языковая концептуализация мира (на материале русской грамматики) / Т. В. Булыгина, А. Д. Шмелев. -- Москва : Языки русской культуры, 1997. -- С. 461--477.
5. Галяшина Е .И. Методологические основы судебного речеведения : диссертация ... доктора филологических наук : 10.02.21 / Е. И. Галяшина. -- Москва : МГУ имени М. В. Ломоносова, 2003. -- 553 с.
6. Иссерс О. С. Речевое воздействие : учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по направлению (специальности) «Связи с общественностью» / О. С. Иссерс. -- 2-е изд. -- Москва : Флинта ; Наука, 2009. -- 223 с.
7. Каневский Б. С. Напутственное слово председательствующего с точки зрения речевых актов / Б. С. Каневский, А. Е. Босов // Уголовное право. -- 2013. -- № 2. -- С. 97--103.
8. Остин Дж. Л. Слово как действие / Дж. Л. Остин // Новое в зарубежной лингвистике : вып. 17 : Теория речевых актов : сборник научных трудов / общ. ред. Б. Ю. Городецкого. -- Москва : Прогресс, 1986. -- С. 22--129.
9. Падучева Е. В. Семантика, прагматика, референция / Е. В. Падучева. -- В книге : Падучева Е. В. Семантические исследования : семантика времени и вида в русском языке : семантика нарратива / Е. В. Падучева. -- Москва : Языки русской культуры, 1996. -- С. 221--257.
10. Радбиль Т. Б. Способы выявления имплицитной информации в лингвистической экспертизе / Т. Б. Радбиль, В. А. Юматов // Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского. -- 2014a. -- № 3 (2). -- С. 18--21.
11. Радбиль Т. Б. Язык и метод в современной судебной экспертизе : монография / Т. Б. Радбиль, В. А. Юматов ; под ред. докт. юрид. наук, проф. каф. суд. экспертизы ННГУ им. Н. И. Лобачевского А. Ю. Арефьева. -- Москва : Юрлитинформ, 2015. -- 216 с.