Символ стал частью коммуникационного кода. Понимание "символа" усложнилось за счет введения понятия "симулякр". Теоретический конструкт "симулякра" Ж Бодрийяра выдвинутый автором в 60-70-х годах ХХ века получил своё воплощение в информационном обществе. Любой предмет или действие в реальном мире воспринимается тождественно с образом образа , симулякром этого предмета или действия [9, С. 40]. Для члена сетевого сообщества симулякр осознается наравне с самой материальной вещью. При размывании стандартной символики стратегия классической пропаганды, как стратегия коммуникации признается неэффективной, так как не предполагала дифференцированное воздействие на различные социальные группы и сообщества. Однако с наступлением нового тысячелетия мы видим предпосылки для успешного использования пропаганды, конечно с учетом её адаптации к новым условиям. Период перехода на новый этап цивилизационного развития от общества индустриального к информационному обществу сопровождается множественными кризисными явлениями, связанными со структурными трансформациями глобального человеческого общества. Пропаганда, которая и раннее была рассчитана преимущественно на сторонников идеи становится формой коммуникации между сторонниками.
В информационном обществе стратегия пропаганды становится инструментом построения коммуникации в сообществе активных акторов - сторонников идеи. При этом большая часть членов сообщества занимают пассивную позицию "читателей". Меньшая часть - активную позицию "авторов" - генерирующих информационный продукт и "комментаторов" - этот продукт распространяющий [10]. "Читатели" сообщества в целом разделяют ценности "авторов", но мнение "авторов" по ряду вопросов может не совпадать с мнением части "читателей", что последние могут высказать в иных сообществах, где они играют активную социальную роль. Этим приёмом пользуются при необходимости увеличить число и плотность коммуникационных связей в данном сообществе. Распространение информации путём размещения в других сообществах в таком случае становится поводом для дискуссий и активного взаимодействия сторонников/противников основного сообщения в материале. Важно соблюдать взаимосвязь между социальными медиа и массмедиа. Доверие сторонников идеи к сообщению растёт по мере распространения в различных медиа. В том числе и при публикации у противников идеи.
Новые принципы пропаганды не отменяют классических, но применяются с учетом специфики информационного общества. В кризисный период происходит контрастное разделение мира на мы/они и снижается потребность в позиционировании. Люди сами стремятся выбрать стороны "мы" дающую уверенность в безопасности и/или в причастности к правому делу. Поэтому сторона "мы" уже является символом "добра и света", как и в классической пропаганде без каких-либо аргументов. Стандартные символы применяются в контексте коммуникационного кода с необходимым для продвижения идеи содержанием [11, С. 38].
При этом обе стороны конфликта могут обозначать своих противников одним и тем же негативным символом и себя - одним и тем же позитивным символом. Такое парадоксальное восприятие окружающего мира широко используется для составления материалов которые "разоблачают" противников уличая их в "искажении фактов". Как правило "разоблачения" отражают лишь Dooble Beobachtung - наблюдение наблюдателей в терминологии Н. Лумана [12]. Аргументация в данном случае отражает ценности, мировоззрения, идеи и идеалы сторонников автора. Касается ли этот факт актуальных или исторических событий. Восприятие исторических событий в информационном обществе несколько иное, чем на предыдущих этапах цивилизационного развития человечества. Раннее восприятие исторического события подкреплялось или разрушалось некими аргументами или фактами позволяющими, так или иначе его интерпретировать. В информационном обществе воспринимается симулякр события. Восприятие аргументов и фактов тесно связано с ценностями человека и сообщества, с которым человек себя идентифицирует. Это объясняет значительную эффективность восприятия сообщений построенных на основе подлинных или фальсифицированных исторических фактах. В данном случае фальсификация не всегда является синонимом лжи. Чаще используются приёмы типизации факта или гиперболизация ответственности. В случае типизации факт хулиганства одним сторонником организации конкурента можно распространить на восприятие всех членов этой организации или вообще на всех противников как таковых, в случае гиперболизации ответственность за проступок возлагается на главнокомандующего или лидера организации. Речь идёт о символической, нематериальной ответственности, которая в информационном пространстве осознаётся даже более весомо, нежели материальная (в частности правовая). Понятно, что аналогичные факты с участием члена сетевого сообщества сторонников воспринимаются диаметрально противоположно. При этом происходит уравнивание "веса" различных информационных продуктов. Для членов сообщества значимость информационных продуктов скорее зависит от близости к участнику сообщества генерирующего (вносящего) эту информацию и интенсивности обмена сообщения и обсуждения информации с другими участниками.
Сводимое к символу информационное сообщение воспринимается сообразно ценностям получателя информации и распространяется им среди участников сетевого сообщества с маркерами (комментариями) одобрения или порицания. В информационном обществе парадоксальная максима Оруэлла "Правда есть ложь" [13] приобретает иное значение: "Правда для данного сообщества есть факт соответствующий ценностям данного сообщества". Конечно, такое состояние возможно лишь при максимальном информационном потоке, где разнонаправленная информация распространяется по сетевому принципу. Искусственное воспрепятствование распространению источников информации противников позволяет до некоторой степени увеличить долю информации исходящей от сторонников, но при этом теряется качество восприятия. Не найдя антитезы сообщениям выражающих ценности сторонников они начинают искать противостояние между источниками информации раннее воспринимаемых как "наши".Не говоря уже о том, что отграничить общество от нежелательных источников информации при современном развитии информационно-телекоммуникационных технологий маловероятно. Следует отметить, что руководитель института или организации общества, как первичный отправитель сообщения в социально-политической коммуникации зачастую требует максимально насытить информационное пространство положительными материалами, стремится парировать любой из критических материалов. В условиях информационного общества такие стремления учитывая сетевой характер распространения информации, удовлетворить крайне трудно. Классическая стратегия пропаганды оперирует арифметическими действиями со стандартными символами. При этом достаточным условием приобрести преимущества над противником считалось, и считается в настоящее время количественный перевес символов сторонников над символами противника. Это было верно в индустриальном обществе при главенстве масс медиа, но в информационном обществе как было сказано выше информация распространяется по сетевому принципу, прежде всего, в сетевых сообществах сторонников идеи. Необходимо достижения качественного преимущества, то есть не только увеличение численного роста числа сторонников, но и качества и количества коммуникационных связей в сообществах сторонников. Прежде всего, среди активных участников с высоким социальным капиталом. Такое преимущество позволяет донести до большинства членов общества свою точку зрения и воздействовать на принятие решений. Для наиболее эффективного распространения информации, роста доверия к ней важно также и последовательность появления сообщения на различных типах медиа. Вследствие указанной выше особенности распространения, осознания и трансформации информации различными сообществами следует придерживаться последовательности размещения информации. Так для повышения доверия к "сенсации" предпочтительно материал изначально должен быть размещен на страницах "очевидцев" в социальных сетях. Это могут быть съёмки с видеорегистраторов автомобилей, камер наблюдения, фото со смартфонов. Следующий шаг - распространение этой информации на страницах социальных сетей официальных лицу и/или популярных медиаперсон. После чего информацию публикуется на новостных интернет-порталах которые можно считать пограничным ресурсом между масс-медиа и социальным медиа. Только после этого возможно появление информации на крупных телевизионных каналах. В этом случае зритель увидит видеоматериал, дающий дополнительную информацию к уже полученной, осознанной и трансформированной в его сознании. Идентифицированный и оцененный по признаку "мы/они". Материал становится поводом для дискуссий в социальных сетях. Если данная информация признается существенной для сообщества сторонников (заказчика) её можно далее продвигать в дискуссионных телепередачах, аналитических обзорах etc. Именно такая смешанная модель позволяет избежать обвинений противников в искажении информации либо заставить их потратить ресурсы на "разоблачение". К сожалению, зачастую ведущие информационные ресурсы пытаются представить информацию как некий "эксклюзив", забывая, что время, когда возможность воздействия на получателей информации была только у телеканала (крупной газеты) давно минули. Любое высказывание популярного телекомментатора становится объектом критики в сообществе противников. Тем более если из-за технической ошибки у зрителей возникли сомнения в достоверности информации, а поскольку источник информации в данном случае единственный, то совокупный информационный ресурс социальных медиа противников сведет ожидаемый эффект от распространения эксклюзивной информации на противоположный. Обмен аргументами/контраргументами сторонников/противников является естественной формой коммуникации между сторонниками/противниками. В некоторой степени в информационном обществе идёт перманентная "информационная война" с некоторым усилением в период кризиса.
Информационно - телекоммуникационные технологии позволили произвести качественные изменения самой коммуникации. Объект воздействия - общество получает совершенно новую, субъектную роль. В связи с развитием социальных медиа каждый человек - актор коммуникационного процесса, имеет доступ к созданию и безграничному распространению информации. Образуется сверхмощный информационный поток из которого человек воспринимает лишь ту часть информации которая выражена в близком коммуникационном коде получателя. Акторы с большей долей вероятности будут воспринимать, осознавать, распространять ту информацию, которая соответствуют их ценностям, мировоззрению, идеям и идеалам, то есть по большей части сформированную в их коммуникационных кодах [1, С. 1389-1393]. Такая информация требует гораздо меньшее по затратам ресурсов на кодирование/декодирование сообщение, а следовательно гораздо меньшие затраты энергии на отправление и получение сообщение [2, С. 380.]. Дифференциация отправителей и получателей информации приводит к образованию сетевых сообществ, то есть в дополнение к массовой приходит сетевая форма коммуникаций [3, С. 15]. Внутри сетевого сообщества воспринимается лишь та информация, которая подтверждает мировоззрение сообщества. Динамика коммуникационных взаимодействий, по мнению ряда авторов, приводит к активизации разнонаправленных социальных процессов приводящих "общество риска" в перманентное состояние кризиса [4, С. 58-60].
Один из первых ярких примеров пропагандистского кино начала ХХ века - фильм Дзиги Вертова (Давида Абелевича Кауфмана) "Советские игрушки". После революции новые власти не сразу начали активно финансировать анимацию и кино, и только в 20-х годах стали появляться первые серьезные пропагандистские фильмы.
Визуальные образы: "Советские игрушки" - это черно-белая экранизация политических шаржей художника "Окон сатиры РОСТА" Виктора Дени, опубликованных в газете "Правда". В эстетике плакатного авангардизма в "Советских игрушках" показан свинообразный узурпатор-буржуй. Он ест, развлекается с женщинами легкого поведения и прибирает к рукам государственные богатства. Буржуй трансформируется то в свинью, то обратно в человека и символизирует полное моральное разложение. Ему прислуживают священники - "служители культа", карикатурные антагонисты новой власти, представленной в образе крестьянина, рабочего и красноармейца. Если буржуй, его женщина и священники нарисованы рыхлыми, непривлекательными и откровенно комичными, то рабочий и крестьянин изображены стройными и подтянутыми.
Вопросы формы в "Советских игрушках" весьма условны: герои то увеличиваются, то уменьшаются, крестьянин и рабочий в какой-то момент срастаются в единое существо, проламывают буржуйский живот, из которого сочатся "народные" богатства. В итоге гармонию в мир приносят красноармейцы, в конце фильма трансформирующиеся в новогоднюю елку, украшенную "советскими игрушками": снизу - похудевшим буржуем, его женщиной и священниками, сверху - доблестными рабочим и крестьянином. Все заканчивается новогодней музыкой и праздником.
Лексика: Практически отсутствует. Персонажи ничего не говорят, звуковая дорожка - просто наложенная музыка. Однако торжественное появление рабочего в кадре ознаменовано надписью: "Для тела, пожалуй, довольно, теперь для души". Тем самым гедонический монархизм противопоставляется возвышенному и высокодуховному советскому режиму.
Фильм "Советские игрушки" скорее констатирует победу советов над монархией, нежели призывает к борьбе, однако яркая эмоциональная окраска, противопоставление образов плохого-старого и хорошего-нового и провозглашение новоявленной идеологии дают право говорить о том, что это пример пропаганды, пока, скорее, экспериментальной, но легитимирующей насилие над буржуями во имя нового времени.
В начале нового тысячелетия, примерно с 2007-9 годов в мире начинается глобальный кризис обусловленный колебаниями восприятия ценности нематериальной части товара. Изначально начавшийся как цепочка неплатежей в финансовой сфере этот кризис был признан глобальным. И хотя причины его были в несовершенстве механизмов финансового регулирования в США последствия, особенно в России стали крайне неблагоприятными. С 2014 года мы вновь наблюдаем кризисные явления в экономической и социальной сферах, обусловленные уже политическими причинами. Можно предположить, что таковые явления станут обычными в нашей жизни. Наступления экономического, политического, социального кризиса активизирует коммуникационные процессы в межличностном и межгрупповом общении, что открывает большие перспективы использования использовании пропаганды как антикризисной стратегии. Во время кризиса снижается "индекcы надежды" [5, С. 176] люди хотят простых формулировок и четко обозначенной позиции. Человек стремится к самоидентификации как сторонник/противник тех или иных ценностей, сознательно избегая выбора из различных вариантов. В этот период крайне важен наступательный, активный характер сообщения созданного в стратегии пропаганды.
В 30-х годах ХХ века активную деятельность разворачивает Агитпроп - Отдел агитации и пропаганды, курировавший культуру и искусство в Советском союзе. Позднее его функции перейдут Культпропу, но суть принципиально не изменится. И в 1939, и 1940 годах выходит несколько фильмов, посвященных походу Красной армии в Польшу.
Визуальные образы: Первые кадры черно-белого фильма "Освободительный поход" - возвышающаяся звезда - символ торжествующей Красной армии. Этому образу противопоставлен лежащий на земле пограничный столб с польской символикой. Практически все - от цветущих деревьев до машущих в объектив кинокамеры пленных польских солдат - говорит о безграничном счастье, все радуются и смеются. Фильм пронизан торжеством свободы над несвободой, добра над злом и заканчивается картинами народных гуляний и танцев под алыми знаменами. Отрицательным образам поникших пленных офицеров, не желавших сдаться без боя, противопоставлены бодрые и счастливые, сдавшиеся в плен рядовые солдаты польской армии.
Лексика: В самом названии фильма уже заложен идеологический посыл - подчеркивается правильность действий советской власти. В крайне помпезных формулировках в "Освободительном походе" повествуется о том, как советская власть "доблестно выполнила свою освободительную задачу" и уничтожила "панскую границу - символ угнетения и бесправия братских народов".
"Пленные, бывшие солдаты бывшей польской армии! Вас отпустят домой, товарищи солдаты", - радостным голосом под торжественную музыку заявляет диктор. Уже здесь можно встретить традиционный пропагандистский инструмент - риторические обращения к зрителю, к героям фильма.
Фильм "Освободительный поход", как и многие подобные картины того времени, зиждется на противопоставлении. "Доблестной Красной армии" оппонирует "панский орел" и польские офицеры - "трусливые хвастуны".
Нововведения: Главная атака на сознание ведется на лексическом уровне: видеоряд не так выразителен, как текст. Именно на уровне текста происходит подмена ценностей: сражавшиеся до последнего польские офицеры названы трусами и хвастунами, а сдавшиеся без боя солдаты - достойными людьми и вообще молодцами. В ярких оценочных суждениях создается образ страны-освободителя, правильность советских действий преподнесена как догма. Внимание концентрируется на положительном образе победителя, а не на отрицательном образе врага. Враг - только фон. Эта картина скорее о доблести победивших, нежели о низости побежденных.
В целом фильм не просто констатирует победу "хороших" над "плохими", он оправдывает агрессию, милитаризм и насилие, переименовывает все это в мессианство и великую освободительную задачу. "Цель оправдывает средства" - вот идеологический посыл этого фильма.
Применение стратегии пропаганды в условиях информационного общества отличается от классической пропаганды. Поэтому мы считаем уместным привести здесь краткий исторический экскурс. Как было сказано выше, первоначально понятие "пропаганда" (от лат. a propos) было связано с прозеолитической деятельностью ещё во времена раннего средневековья. С развитием товарно-денежных отношений, а более в индустриальную эпоху пропаганда становится синонимом рекламы как таковой, так как наиболее полно соответствует культуре массового производства и потребления. Автор теории пропаганды Герберт Лассуэл [6, С. 15], считал возможным манипулировать символами для управления политической коммуникацией. Массовое производство породило массовую культуру, всеобщую стандартизацией символов. В представлении Лассуэла и других видных авторов индустриальной эпохи, например Г.М. Маклюэн [7], обществом можно управлять путём распространения стандартных символов на "среднего человека" используя глобальные средства массовой информации. Однако уже к 60-м годам ХХ века стало формироваться информационное общество с децентрализацией, фрагментацией, производства, культуры, организаций и институтов общества [8, С. 23-35]
Символ стал частью коммуникационного кода. Понимание "символа" усложнилось за счет введения понятия "симулякр". Теоретический конструкт "симулякра" Ж Бодрийяра выдвинутый автором в 60-70-х годах ХХ века получил своё воплощение в информационном обществе. Любой предмет или действие в реальном мире воспринимается тождественно с образом образа , симулякром этого предмета или действия [9, С. 40]. Для члена сетевого сообщества симулякр осознается наравне с самой материальной вещью. При размывании стандартной символики стратегия классической пропаганды, как стратегия коммуникации признается неэффективной, так как не предполагала дифференцированное воздействие на различные социальные группы и сообщества. Однако с наступлением нового тысячелетия мы видим предпосылки для успешного использования пропаганды, конечно с учетом её адаптации к новым условиям. Период перехода на новый этап цивилизационного развития от общества индустриального к информационному обществу сопровождается множественными кризисными явлениями, связанными со структурными трансформациями глобального человеческого общества. Пропаганда, которая и раннее была рассчитана преимущественно на сторонников идеи становится формой коммуникации между сторонниками.