Был сделан еще один вывод: информационная активность относительно того или иного объекта позволяет занять ему неэквивалентное его реальному статусу положение. Дозированная подача информации может либо завысить, либо занизить его статус. В результате "моська" в реальной жизни может стать "слоном" в информационном пространстве, и наоборот, "слон" в реальности может стать "моськой" в информационном пространстве. В последнем случае молчание или минимальное продуцирование информации будет способствовать укреплению представления о данном объекте, как о чем-то малозначительном, не стоящим внимания широкой аудитории. Примером может служить освещение в российских СМИ деятельности компартии. Являясь по сравнению с другими партиями сильным компонентом политического поля, она не получает адекватного отражения в СМИ. Другим вариантом неэквивалентного отражения является сознательное искажение события при сообщении о нем в СМИ. Например, как правило, коммунистические митинги всегда демонстрируются на телеэкранах с акцентом на очень пожилых участниках, с портретом Сталина или Ленина. Когда на какой-то митинг привели козу, то все внимание операторов было устремлено на нее. Подобный показ делает системными некоторые случайные характеристики события, благодаря чему он получает неадекватный образ.
Исследователи проблем массовой коммуникации постоянно обнаруживают связь между освещаемыми в СМИ вопросами и тем, что зрители рассматривают как наиболее важные социальные проблемы. Наиболее актуальными люди считают именно те проблемы, которые подробнее всего освещаются в средствах массовой коммуникации. Создавая тематическое доминирование в информационном пространстве, нам тем самым навязывают определенную картину мира, направляют наши мнения по таким проблемам, как действия властей, преступность, терроризм, социальное неравенство, безработица и т.д. Сергей Кара-Мурза пишет: "Во всяком случае, опасность стать жертвой терроризма на три порядка (в тысячу раз) меньше, чем вероятность стать жертвой катастрофы за рулем автомобиля. Из 15 миллионов водителей в России ежегодно гибнет порядка 1 на тысячу. (О числе умерших от СПИДа или от банального пьянства скромно умолчим. Как и о том, сколько женщин и детей ежегодно становятся жертвами бытового насилия в семьях - прим. ред.). От терактов в России гибнет порядка 1 на миллион. Но мы ведь не боимся ездить на машине. Почему же мы не боимся ездить на машине, но боимся террористов? Прежде всего потому, что сильные мира сего не заинтересованы в том, чтобы мы боялись автомобиля. Поэтому телевидение и не показывает нам с утра до ночи изуродованные трупы жертв автокатастроф. Если бы показывало с той же интенсивностью, как и дело рук террористов - то мы боялись бы автомобиля панически!".
Хотя в реальности это явление сегодня имеет не больший политический вес, чем в 1970-е или 1980-е гг., тенденциозная информационная политика привела к тому, что в последнее время едва ли не большинство россиян самой большой опасностью для страны считают раздутую иллюзию "угрозы международного терроризма", а не реальные социальные проблемы: падение рождаемости, безработицу, повальное пьянство целых регионов, пандемии наркомании и СПИДа, все возрастающее социальное неравенство и рост радикальных настроений в обществе. (Информация к размышлению: демографы установили, что при нынешних темпах распространения наркомании и СПИДа валовый национальный продукт России в ближайшие 5-7 лет может сократиться на 20% по сравнению с нынешним - за счет убыли трудоспособного населения. Сильнее по стране ударить может, разве что, ядерная война. А теперь подсчитайте, сколько времени российские СМИ уделяют этим проблемам, а сколько рассказывают нам о Саддаме Хусейне и "международных террористических центрах".)
Джеффри Пфейффер считает, что сегодня одним из наиболее важных источников власти является способность назначать повестку дня, определяя, какие проблемы будут обсуждаться, какая информация будет широко распространяться, а какая - замалчиваться. Например, политику "закручивания гаек" легко навязать обществу, связывая ее с ежедневно передаваемыми в прайм-тайм сообщениями об убийствах и грабежах. После регулярного и подробного освещения террористических актов можно заявить, что "террористическая война" объявлена всем нам, всей России. Мол, нация должна объединиться вокруг "спасителя отечества"...
Еще один прием "стратегического" характера, воздействующий на эмоции массовой аудитории. Его главная задача - любым способом заставить нас бояться. Деморализованные и запуганные люди делают или хотя бы одобряют действия, которые этим людям вовсе не выгодны. Чаще всего технология следующая. Иллюзорная или реально существующая опасность какого-либо явления (например, терроризма) многократно усиливается и доводится до абсурда. СМИ устраивают истерию по поводу очередной "глобальной угрозы", вызывая у людей массовый страх с целью создания благоприятной обстановки для манипуляции массовым сознанием - прежде всего, в политических целях. Например, для приведения к власти "крутого" полковника, обещающего замочить всех подонков в сортире...
Эта технология давно и успешно используется западной пропагандой. Если раньше в качестве пугала для благополучного западного обывателя выступала "советская угроза" - тамошняя пропаганда и масс-культура красочно изображали страшных бородатых русских с красными звездами на шапках-ушанках, хлебающих водку прямо из горла, - то сейчас эта роль возложена на опять таки бородатых "исламских террористов" в чалмах. Меняются времена и люди, но пропагандистская технология "создания глобальной угрозы" остается неизменной. Она - важное средство сплочения обывателей вокруг власти. До смерти запуганный очередным "врагом всего цивилизованного мира", народ начинает, подобно маленькой собачонке, жаться к сапогам своих правителей - помилуйте нас, грешных, и спасите... Поэтому под прикрытием очередной страшной угрозы (будь-то бородатый Усама Бен-Ладен, антиглобалисты или летящий в космосе астероид, грозящий столкнуться с Землей) власть имущим очень удобно обделывать свои дела и отвлекать внимание общественности от актуальных политических проблем. Виртуальный мир (например, война в Чечне или Афганистане), созданный СМИ, становится обывателю гораздо ближе и важнее, чем безработица или коррупция правящей верхушки в собственной стране. В этом данная технология созвучна с пропагандистским приемом Отвлечения внимания.Создание угрозы - одно из самых сильных средств манипуляции сознанием и отвлечения внимания общественности от махинаций верхушки.
"Переориентирование агрессии - это самый простой и самый надежный способ обезвредить ее. Она довольствуется эрзац-объектами легче, чем большинство других инстинктов, и находит в них полное удовлетворение" (Конрад Лоренц, "Агрессия")
Еще это - эффективное средство аккумулировать негативную энергию общественного недовольства и переключать ее на "безопасные" или выгодные цели. В социальной психологии метаморфозы подобного рода нередко обозначаются как "поиск козла отпущения".
"Сегодня пугало врага все еще является очень сильным средством демагогов для создания единства и воодушевляющего чувства принадлежности", - читаем все там же, у Конрада Лоренца.
"Patriotism versus terrorism" (Патриотизм против терроризма) - самый популярный пропагандистский лозунг в США после терактов в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года. Страх терроризма, психологический шок после терактов и последовавший за ним взрыв патриотических чувств американцев (психологический эффект компенсации), были активно использованы для внедрения в массовое сознание "образа врага". При этом объектами практического "приложения" патриотизма стали не только непосредственные виновники терактов, но и все неудобные для Соединенных Штатов политические режимы. Нынешние "антитеррористические операции" нередко направляются против региональных движений, которые выступают против засилья транснациональных корпораций или отвергают принцип мировой гегемонии США. Так что, если вы, не дай Бог, отвергаете диктат "страны равных возможностей" на мировой арене, у вас сегодня есть все шансы быть "назначенным" в террористы...
При этом людей постоянно загоняют в зауженное восприятие. Предлагается простые ярлыки и бесхитростные формулы. Например, достаточно произнести заклинание - "борьба с терроризмом" - и уже ничего не нужно анализировать, объяснять народу. Все становится понятным "само собой". Совершенно бессмысленное словосочетание "международный терроризм" сегодня стало универсальным аргументом, своеобразной индульгенцией, с помощью которой "благословляются" любые политические разборки. Кто контроль над нефтяными месторождениями устанавливает, кто утихомиривает мятежные провинции, кто под шумок разделывается со своими политическими противниками... Разумеется, все под лозунгом "борьбы с международным терроризмом".
Создание угрозы очень часто практикуется во время избирательных кампаний. Это - краеугольный камень современных политтехнологий. Социологические исследования показывают, что самая многочисленная часть электората никого из кандидатов не считает подходящим на высокий государственный пост. А поскольку выбирать обычно приходится между плохим и очень плохим, при необходимости выбирать из двух малоприемлемых люди склонны выбирать меньшее зло. Отсюда вывод: оппонента нужно выбирать заведомо хуже и "страшнее" себя. Здесь главное - доказать избирателям, что в случае прихода к власти вашего соперника жизнь обязательно ухудшится, в случае же вашей победы - как минимум останется прежней. Поэтому, как писал один немецкий политик - выбор врага, это слишком ответственная процедура, чтобы доверять ее воле случая.... Как всегда, наилучшие возможности для этого имеются у государственных структур. Контролируя госаппарат и СМИ, кандидат "от власти" имеет большие возможности манипулирования электоратом. Они не только делают его фаворитом, но и позволяют выбирать себе наиболее удобного соперника.
Так, на постсоветских просторах принято пугать народ угрозой "коммунистического реванша". Аккурат перед выборами мотивация "плохих коммунистов" подкидывается проправительственными СМИ в материалах, показывающих отрицательные стороны коммунистического прошлого. Накануне голосования по телевидению демонстрируются фильмы о сталинских репрессиях и т.д. В общем, давно холодный коммунистический труп вовсю потчуют электрическими разрядами (подобно обезглавленной лягушке в школьном кабинете анатомии), чтобы он начал дергаться и выглядел как живой. В то же время прилагаются все усилия, чтобы нейтрализовать настоящих соперников, а слепленное пугало выставить в качестве самого реального оппонента. Если выборы имеют несколько этапов, это достигается путем вывода в решающий тур кандидата от власти и заведомо "непроходного" представителя псевдооппозиции.
В то же время говорится о том, что "наш кандидат" (обычно это действующий глава государства) - наиболее подходящая альтернатива "вечно вчерашним" и у него есть положительный президентский опыт. Посредством новостей и публицистических программ его показывают как опытного хозяйственника, заботливого Президента, который уделяет внимание многим сферам общественной жизни. В общем, "Альтернативы нет!"
В Западной Европе для этих целей эффективно используется страх населения перед ультраправыми. Самый свежий пример - президентские выборы 2002 года во Франции, когда этот страх целенаправленно внушался с помощью масс-медиа. Политическими кругами, близкими к президенту Шираку, была развернута грандиозная кампания по подрыву влияния социалистов (реальных соперников на выборах) и выводу во второй тур голосования Ж.М. Ле-Пена - представителя ультраправых. Одновременно проводилось массовое запугивание французов угрозой наступающего нацизма. В то же время тот факт, что в первом туре 11% голосов (всего лишь чуть меньше, чем ультраправые и социалисты) получили троцкисты, т.е. ультралевые экстремисты, вообще не освещался в СМИ. Как и то, что после успеха Ле-Пена ультралевые устроили грандиозные погромы на улицах, приведшие к многочисленным жертвам. То есть проблема реально существующего экстремизма вообще не получала должного анализа. Это свидетельствует о целенаправленном характере проводившейся операции. Результат: во втором туре Жак Ширак одержал убедительную победу. По меткому выражению лидера социалистов, французы были вынуждены "с прищепкой на носу" проголосовать за Ширака. В итоге у руля Франции стал человек, которого четверо из пяти французов не хотели видеть своим президентом. Пропагандистская технология "создания угрозы" обладает колоссальной эффективностью.
Прием создания угрозы широко используется и коммерческой рекламой.
Сегодняшняя реклама очень успешно эксплуатирует наши страхи и психологические
комплексы, которые сама же и создает: "Обязательно пользуйтесь
суперэффективной зубной пастой ***, а не то ваши зубы съест кариес..."
.3 Технология ведения стратегии пропаганды в информационном обществе
Информационно - телекоммуникационные технологии позволили произвести качественные изменения самой коммуникации. Объект воздействия - общество получает совершенно новую, субъектную роль. В связи с развитием социальных медиа каждый человек - актор коммуникационного процесса, имеет доступ к созданию и безграничному распространению информации. Образуется сверхмощный информационный поток из которого человек воспринимает лишь ту часть информации которая выражена в близком коммуникационном коде получателя. Акторы с большей долей вероятности будут воспринимать, осознавать, распространять ту информацию, которая соответствуют их ценностям, мировоззрению, идеям и идеалам, то есть по большей части сформированную в их коммуникационных кодах [1, С. 1389-1393]. Такая информация требует гораздо меньшее по затратам ресурсов на кодирование/декодирование сообщение, а следовательно гораздо меньшие затраты энергии на отправление и получение сообщение [2, С. 380.]. Дифференциация отправителей и получателей информации приводит к образованию сетевых сообществ, то есть в дополнение к массовой приходит сетевая форма коммуникаций [3, С. 15]. Внутри сетевого сообщества воспринимается лишь та информация, которая подтверждает мировоззрение сообщества. Динамика коммуникационных взаимодействий, по мнению ряда авторов, приводит к активизации разнонаправленных социальных процессов приводящих "общество риска" в перманентное состояние кризиса [4, С. 58-60].
В начале нового тысячелетия, примерно с 2007-9 годов в мире начинается глобальный кризис обусловленный колебаниями восприятия ценности нематериальной части товара. Изначально начавшийся как цепочка неплатежей в финансовой сфере этот кризис был признан глобальным. И хотя причины его были в несовершенстве механизмов финансового регулирования в США последствия, особенно в России стали крайне неблагоприятными. С 2014 года мы вновь наблюдаем кризисные явления в экономической и социальной сферах, обусловленные уже политическими причинами. Можно предположить, что таковые явления станут обычными в нашей жизни. Наступления экономического, политического, социального кризиса активизирует коммуникационные процессы в межличностном и межгрупповом общении, что открывает большие перспективы использования использовании пропаганды как антикризисной стратегии. Во время кризиса снижается "индекcы надежды" [5, С. 176] люди хотят простых формулировок и четко обозначенной позиции. Человек стремится к самоидентификации как сторонник/противник тех или иных ценностей, сознательно избегая выбора из различных вариантов. В этот период крайне важен наступательный, активный характер сообщения созданного в стратегии пропаганды.
Применение стратегии пропаганды в условиях информационного общества отличается от классической пропаганды. Поэтому мы считаем уместным привести здесь краткий исторический экскурс. Первоначально понятие "пропаганда" (от лат. a propos) было связано с прозеолитической деятельностью ещё во времена раннего средневековья. С развитием товарно-денежных отношений, а более в индустриальную эпоху пропаганда становится синонимом рекламы как таковой, так как наиболее полно соответствует культуре массового производства и потребления. Автор теории пропаганды Герберт Лассуэл [6, С. 15], считал возможным манипулировать символами для управления политической коммуникацией. Массовое производство породило массовую культуру, всеобщую стандартизацией символов. В представлении Лассуэла и других видных авторов индустриальной эпохи, например Г.М. Маклюэн [7], обществом можно управлять путём распространения стандартных символов на "среднего человека" используя глобальные средства массовой информации. Однако уже к 60-м годам ХХ века стало формироваться информационное общество с децентрализацией, фрагментацией, производства, культуры, организаций и институтов общества [8, С. 23-35]