Глава 2. Анализ публикации Ивана Гусева
«Семейный подряд»
Статья Ивана Гусева «Семейный подряд». Для анализа нами взята была статья Ивана Гусева «Семейный подряд». В этой статье журналист рассказывает о судебном процессе, где два бывших компаньона по бизнесу делят свои права. Статья была опубликована в карельской газете «Столица». После публикации Ивана осудили на 2 года колонии по статье «клевета» на председателя Верховного суда Карелии и его сына - адвоката одного из бизнесменов. Журналист в своей статье дискредитирует адвоката Таратунина, показывает абсурдность обвинений со стороны Таратунина к Александру Белявскому.
Семейный подряд. Злая шутка. В начале 1999 года питерский бизнесмен Владимир Болныгин предложил Александру Белявскому работать вместе и обратился к нему с просьбой организовать в Петрозаводске фирму по продаже запчастей. Болныгин выступил учредителем фирмы ООО "Торговый дом "Автомир", Белявский стал генеральным директором. На его плечи легли все организационные вопросы. Некоторое время у Белявского с Болныгиным были компаньонские отношения, но постепенно они стали портиться. Когда фирма стала приносить первые большие деньги, Болныгин стал относиться к Белявскому не как к компаньону, а как к подчиненному. Кроме того, Александр познакомился с Болныгиным поближе и понял, что Владимир - не тот человек, которому можно полностью доверять. Болныгин, по глубокому убеждению Белявского, не держал слова, мог "кинуть" своего партнера. Короче говоря, проработав в фирме "Торговый дом "Автомир" чуть больше полугода, Белявский решил начать свое дело. Однако расставание с "Автомиром" прошло очень болезненно. Белявский написал заявление об увольнении и передал его Болныгину, у которого находилась его трудовая книжка. Получив заявление об увольнении, Болныгин решил сделать бывшему компаньону прощальную шутку и ... уволил его по статье "За утрату доверия". Было бы сложно найти более плохую статью. Когда Болныгин передал Белявскому трудовую книжку, конечно же, разгорелся скандал. Александр не мог понять, на основании чего ему "впаяли" такую статью. Болныгин не стал объяснять причин своего поступка. - Я так хочу! - сказал он. - Я через суд отсужу эту статью, - уверенно ответил Белявский. Знал бы Александр, к каким последствиям приведет его обращение в наш суд, полагаю, он бы закусил губу и не стал требовать отмены позорной записи в трудовой книжке.
«… Владимир - не тот человек, которому можно полностью доверять. Болныгин, по глубокому убеждению Белявского, не держал слова, мог "кинуть" своего партнера…» - эмоциональная констатация факта, цель которого показать, что Владимиру Болныгину доверять нельзя. Однако никаких доказательств журналист не приводит. РТ «косвенное оскорбление» (использование аллюзии: мог «кинуть»).
«…на основании чего ему "впаяли" такую статью…» - гипербола, оценочная окраска, цель которой показать, что Александр Белявский незаслуженно получил запись в трудовой книжке. РТ «косвенное оскорбление» (использование аллюзии: ему «впаяли» такую статью).
«…прощальную шутку…» − издевка, высмеивание.
«…плохую статью…», «…позорной записи в трудовой книжке…» − РТ «прямое оскорбление», наводящееся семой «несправедливость», которая наводится с помощью лексико-грамматических словосочетаний и слов.
«…он бы закусил губу…» - утрирование при помощи фразеологизма «закусил губу».
«... не стал требовать отмены позорной записи в трудовой книжке…» - РТ «усиление», цель которой − привлечь внимание к несправедливой записи в трудовой книжке.
Таким образом, в первой части статьи Иван Гусев знакомит читателей с главными компаньонами по бизнесу, которые выясняют отношения в судебном порядке: Александром Белявским, Владимиром Болныгиным. В первом же фрагменте видно, что бывшие партнеры испытывают друг к другу неприязнь. С помощью РТ «косвенное и прямое оскорбление», «усиление», Иван Гусев передает неприязненное отношение друг к другу между бывшими компаньонами. Журналист находится на стороне Александра Белявского: с помощью РТ «косвенное оскорбление», «прямое оскорбление» Гусев показывает, что Владимиру Болныгину нельзя доверять, и что он несправедливо уволил Александра Белявского.
Таратунин вступает в бой. В конце 1999 года Александр Белявский подал заявление в Городской суд, где справедливо указал, что статья, по которой он уволен, к нему вообще никак не относится и может быть применена лишь к бухгалтерам и кассирам. Он потребовал отменить решение об его увольнении по данной статье и взыскать с Владимира Болныгина 20 тысяч морального ущерба. Дело Белявского попало к городской судье Гришкевич. Первое заседание состоялось уже в 2000 году. Тогда ответчики вообще не явились на первое заседание. На второе пришел новый директор фирмы "Торговый дом "Автомир", но он не смог членораздельно объяснить, на основании чего уволен Белявский, утверждая, что не в курсе дел. Дело успешно продвигалось вперед, и Белявский был настроен на победу. Но на четвертом заседании в суде появился один из самых известных в Петрозаводске адвокатов Роман Таратунин, сын председателя Верховного суда, после чего ситуация кардинально изменилась. Прежде всего, Таратунин заявил, что имеются доказательства справедливости решения Болныгина, вписавшего в трудовую книжку Белявского позорную запись. Правда, он не стал уточнять, что это за доказательства. Прошло еще два заседания. На шестом заседании, уже в марте 2000 года, Болныгина и Таратунина осенило, и они обвинили Белявского в хищении денег. И опять же не смогли предъявить никаких доказательств. Однако у них в головах уже созрел план действий, к реализации которого они и приступили. Владимир Болныгин написал заявление в Центральный ГОВД, утверждая, что Белявский украл у него компьютер. Дело в том, что когда бывшие компаньоны расставались со скандалом, Болныгин отказался давать Александру расчет и остался ему должен. В качестве компенсации Белявский забрал с работы компьютер. Помимо кражи компьютера, Болныгин обвинил Белявского в краже настольной лампы, радиотелефона и - обратите внимание! - холодильника "ЗИЛ" 1966 года выпуска. Холодильник стоял на складе фирмы, и неизвестно, куда пропал. Известно одно: Александру такая рухлядь не понадобилась бы даже даром. Почувствовав кураж, Болныгин и Таратунин строчат заявление за заявлением в правоохранительные органы. Несколько раз Белявского вызывают то в прокуратуру, то в УБЭП, то в Центральный ГОВД. После бесед по всем заявлениям Болныгин получил отказные материалы, то есть все правоохранительные органы отказались возбуждать уголовные дела из-за отсутствия для этого каких-либо оснований. Но предприниматель на этом не успокоился. Создается впечатление, что уничтожение бывшего компаньона стало его идефикс.
«… Тогда ответчики вообще не явились на первое заседание…» − оценочное слово «вообще» показывает, что ответчики безответственно подошли к судебному процессу (РТ «Усиление»).
«…но он (новый директор фирмы "Торговый дом "Автомир") не смог членораздельно объяснить, на основании чего уволен Белявский, утверждая, что не в курсе дел…» − РТ «косвенное оскорбление» (использование аллюзии: «не смог членораздельно объяснить»).
«…Таратунина осенило, и они обвинили Белявского в хищении денег…»; «…Однако у них в головах уже созрел план действий, к реализации которого они и приступили…» − РТ «косвенное оскорбление» (использование аллюзии: «осенило»; «созрел план»). Цель тактики − акцент на медлительности адвоката Таратунина и Болныгина, а также, что это план и идея, а не настоящие факты, то есть что-то лживое, придуманное Болныгиным и Таратуниным.
«…И опять же не смогли предъявить никаких доказательств…» − лексико-грамматическая модель с отрицательной коннотацией, использование оценочных слов: и опять же. РТ «обобщение».
«… Болныгин обвинил Белявского в краже настольной лампы, радиотелефона и - обратите внимание! - холодильника "ЗИЛ" 1966 года выпуска…» − РТ «усиление», (и- обратите внимание!-), цель которой привлечь внимание читателя, показать абсурдность обвинения в краже холодильника.
«…Известно одно: Александру такая рухлядь (холодильник) не понадобилась бы даже даром…» - РТ «обобщение (известно одно), использование оценочного слова «рухлядь», применимого к холодильнику. «кураж», «идефикс » − РТ «прямое оскорбление», которая наводится с помощью семы «одержимость» (использование лексического значения слов).
Таким образом, в данной части Иван Гусев рассказывает о начале судебного процесса по иску Александра Белявского. С помощью РТ «косвенное и прямое оскорбление» журналист дискредитирует Таратунина, как адвоката, показывает медлительность действий, безответственное отношение к судебному процессу адвоката Таратунина и его клиента Болныгина. С помощью РТ «обобщение» Иван Гусев демонстрирует абсурдность обвинений со стороны Болныгина к Белявскому.
Упс! У нас пропали бухгалтерские документы!
Тем временем Роман Таратунин продолжал обвинять Александра Белявского в краже денег.
Есть какие-либо документы, подтверждающие факт воровства? - резонно спросил карельский бизнесмен.
Таратунин не смог ответить на этот простой, но очень важный вопрос. Решение проблемы пришло само собой. Весной 2000 года Владимир Болныгин написал очередное заявление в прокуратуру, утверждая, что Белявский украл все бухгалтерские документы фирмы "Торговый дом "Автомир". Странная получается ситуация. В фирме раньше заметили пропажу холодильника 1966 года выпуска, чем исчезновение важнейших бухгалтерских документов. Пять месяцев фирма проработала после ухода Белявского, и только потом кто-то спохватился, сказав, что пропали бухгалтерские документы. Так не бывает. В прокуратуре Болныгину написали очередной отказной материал. Прошло еще одно заседание. Таратунин продолжал кормить судью "завтраками", обещая представить все доказательства. Он заявил, что в фирме начата аудиторская проверка, которая покажет, где и сколько украл Белявский. Александр поинтересовался, как можно провести аудиторскую проверку, если он якобы украл все бухгалтерские документы? Таратунин ответил, что фирма в настоящее время восстанавливает все документы и начата аудиторская проверка, результаты которой они вскоре смогут представить. Ожидание затянулось, и в мае 2000 года судья Гришкевич назначила последнее заседание. Откуда ни возьмись на заседании по гражданскому делу, помимо Таратунина, материализовалась молодая девушка, работница прокуратуры. Таратунин в очередной раз заявил о проводимой аудиторской проверке, приглашенный представитель прокуратуры порекомендовала судье дождаться результатов аудиторской проверки. Очевидно, в этой рекомендации и заключался весь смысл появления в суде молоденькой работницы прокуратуры. На самом деле, как впоследствии выяснил Белявский, в петербургскую аудиторскую фирму "Панацея" Болныгин обратился лишь в конце июня. Получается, что всю весну он и Таратунин просто водили судью за нос, поскольку договор о проведении аудиторской проверки за номером A- 301 был подписан лишь 27 июня 2000 года. (Редакция располагает подтверждающими этот факт документами). Бессмысленно прошли еще три или четыре заседания. Судья не выносила решения без результатов аудиторской проверки, терпеливо ждала. Наконец Таратунин явился на судебное заседание почти счастливым и пафосно заявил, что аудиторская проверка выявила недостачу наличных денег в кассе предприятия - 260 тысяч рублей. Белявского обвинили в том, что он снимал деньги с расчетного счета фирмы (порядка тридцати-сорока тысяч рублей в месяц) и клал их себе в карман. Белявский ответил, что деньги с расчетного счета снимались не просто так - они шли на расчеты с поставщиками, на выплату заработной платы работникам фирмы, на покупку акций ЗАО "Арем" для самого Болныгина. Деньги сдавались им в кассу фирмы. Кроме того, в период, пока Белявский являлся директором ЗАО "Торговый дом "Автомир", Болныгин раз в две недели приезжал в Петрозаводск и вместе с ним изучал все бухгалтерские документы. Он знал, что Белявский снимал деньги со счета, все было зафиксировано в чековой книжке. Однако никаких претензий тогда не возникло. - Что мешало Болныгину спросить, куда Белявский девает деньги? - спросила вторая бухгалтерша фирмы Кучеренкова, выступая свидетелем в суде. - Полгода деньги снимались со счета, и все было нормально, а затем вдруг откуда-то обнаружилась пропажа денег.
«…Таратунин не смог ответить на этот простой, но очень важный вопрос…» - РТ «Уступка», которая наводится с помощью слов: Таратунин не смог ответить на вопрос. Цель тактики - условное обобщение, выставление Таратунина в нелепом виде, т.к. он не смог ответить на простой вопрос.
«…Так не бывает…» - РТ «обобщение», которая наводится с помощью частицы «так».
«…Странная получается ситуация…» − псевдологический вывод (провокация). Эмоциональная констатация факта: «странная получается ситуация».
«…Пять месяцев фирма проработала после ухода Белявского, и только потом кто-то спохватился, сказав, что пропали бухгалтерские документы…» - РТ косвенное оскорбление (аллюзия: «спохватился») с помощью глагола «спохватился» журналист показывает, что работники фирмы безответственно относятся к своей работе, ведь за пять месяцев никто не обнаружил пропавшие документы.
«…Таратунин продолжал кормить судью "завтраками", обещая представить все доказательства…» - использование фразеологизма «кормить завтраками» показывает, что Таратунин не выполнял своего обещания. Глагол «продолжать» перед фразеологизмом показывает, что Таратунин в течение некоторого времени обещал предоставить доказательства, однако не предоставлял.
«…приглашенный представитель прокуратуры порекомендовала судье дождаться результатов аудиторской проверки. Очевидно, в этой рекомендации и заключался весь смысл появления в суде молоденькой работницы прокуратуры…» - РТ «уступка». Журналист делает условный вывод о том, что есть сговор между молодой работницей прокуратуры а адвокатом Таратуниным.
«…Получается, что всю весну он и Таратунин просто водили судью за нос, поскольку договор о проведении аудиторской проверки за номером A- 301 был подписан лишь 27 июня 2000 года….» - РТ «обобщение» (использование слова «получается»). Использование фразеологизма «Водили за нос» - показывает, что Таратунин и его клиент обманщики, а судья обман не заметила.
«…вдруг откуда-то…»; «…Откуда ни возьмись…» «материализовалась» - РТ «прямое оскорбление», наводящаяся семой «неожиданность» (использование лексических слов).
Таким образом, в третьей части статьи Иван Гусев продолжает дискредитировать адвоката Таратунина, для этого журналист использует РТ «обобщение» и «уступка». С помощью РТ «обобщение» Гусев дискредитирует судью, которая не заметила обмана со стороны адвоката.
Театр судебного абсурда. Александр Белявский поехал в Петербург в независимую аудиторскую фирму "Панацея" и встретился с ее директором. Он узнал, что Болныгин, обратившись с просьбой провести аудиторскую проверку, не смог предоставить практически ни одного подлинного документа. Фирма, которой в принципе было все равно, работает ли она с подлинными документами или нет - лишь бы деньги платили, начала проведение аудиторской проверки. Болныгин, по словам директора "Панацеи", пытался вмешиваться в процесс проведения аудиторской проверки, требовал, чтобы в заключении во всех обнаруженных недочетах и нарушениях обвинили Белявского. Однако фирма отказалась плясать под его дудку. Директор заявил, что "Панацея" дорожит своим именем и не собирается потерять лицензию из-за нечестной игры. В итоге в заключение аудиторской проверки Белявский практически не фигурирует. Кроме того, выяснилось, что результаты данной проверки не могут быть представлены в суд в качестве доказательства. Для того чтобы аудиторская проверка считалась доказательством в суде, ее должна провести фирма, имеющая лицензию на право проведения проверки, приравниваемой к судебной экспертизе. У "Панацеи" такой лицензии нет. Увы, но в суде почему-то не обратили внимания на этот факт. Более того, по словам Белявского, на судебных заседаниях шел диалог судьи Гришкевич с адвокатом Таратуниным. Судья благоволила Роману Борисовичу и в то же время не вызывала свидетелей.
Процесс закончился победой таратунинского клиента, проигравшая сторона обжаловала судебное решение в Верховном суде Карелии, но оно было оставлено без изменения. Председатель Верховного суда Борис Таратунин так и написал: "Оснований для принесения протеста… не нахожу".
«…Фирма, которой в принципе было все равно, работает ли она с подлинными документами или нет - лишь бы деньги платили…» - РТ «усиления» («которой в принципе было все равно») показывает циничное отношения к деньгам. «плясать под его дудку» - РТ «прямое оскорбление», которая наводится с помощью семы «исполнять, выполнять» (использование фразеологизма).
«…. Увы, но в суде почему-то не обратили внимания на этот факт…» - РТ «сдвиг» (использования слова+частицы «почему-то), цель которой показать некомпетентное судейство судьи, не обратившей внимания на отсутствие лицензии фирмы «Панацея».
«…Судья благоволила Роману Борисовичу и в то же время не вызывала свидетелей…» - РТ «косвенное оскорбление» (аллюзия «благоволила»). С помощью глагола «благоволила» делается акцент на предвзятости отношения судьи к адвокату Роману Борисовичу Таратунину.
В последней части статьи Иван Гусев с помощью РТ «прямое оскорбление» дискредитирует судью, показывает её некомпетентность, с помощью РТ «косвенное оскорбление» акцентирует внимание читателя на предвзятости судьи к адвокату Таратунину.
Журналист Иван Гусев, рассказывая об этой истории, позволил себе усомниться в профессионализме адвоката Таратунина, работе судьи, таким образом, дискредитируя и адвоката, и судью. Для этого журналист использует несколько РТ: «косвенное и прямое оскорбление», «усиление», «обобщение», «уступка», «сдвиг».
Благодаря использованию РТ «косвенное оскорбление» и РТ «уступка» у читателя складываются негативные впечатления об адвокате Таратунине, его клиенте Владимире Болныгине.
При помощи РТ «усиления» журналист привлекает внимание читателя к разным деталям (к абсурдности обвинения о краже холодильника, к несправедливой записи в трудовой книжке), показывает безответственное отношение адвоката Таратунина, работников предприятия к работе.
Гусев подозревает в сговоре Таратунина и молодую работницу прокуратуры, используя для этого РТ «прямое оскорбление».
Благодаря использованию РТ «обобщение» делается негативный вывод о том, что Таратунин и его клиент не смогли предъявить доказательства финансовых махинаций Александра Белявского.
В статье Иван Гусев использует оценочные слова, выражая, таким образом, свое отношение к данной ситуации: пафосно, резонно, нечестной и др.
Общая стратегия дискредитации
реализуется в представленном фрагменте текста как умаление авторитета, подрыв
доверия к адвокату Таратунину, судье Гришкевич.
Заключение
Таким образом, нами рассмотрены несколько РТ оскорбления и издевки, которые реализуют общую стратегию дискредитации. РТ не представляют собой закрытый список: оскорбление − процесс творческий, и автор, желающий добиться соответствующего эффекта, всегда может пойти разными путями.