Публицистика 2.0: к определению понятия
Загидуллина Марина Викторовна
Челябинский государственный университет
Задача статьи -- введение понятия «публицистика 2.0» в научный дискурс. Панмедиатизированное коммуникационное пространство рассматривается как субстрат возникновения феномена публицистики 2.0, при этом ключевыми факторами развития современной коммуникации автор называет связанные пары таких процессов, как глобализация / индивидуализация, коммерциализация / коммодитизация, панмедиатизация / детабуизация. Уточнены границы современного понятия «публицистика» по сравнению с исторически сложившимися дефинициями. Предложено определение понятия «публицистика 2.0» как разновидности UGC (контента, создаваемого самими пользователями): это высказывания авторов комментариев к актуальным новостным постам в социальных медиа, обладающие такими признаками, как социальная направленность, стремление указать на решение значимой проблемы, художественность, развернутость. Дана сущностная характеристика этого феномена медиакоммуникации: идеологическая поляризация, импровизационность, поиск консенсуса. Наблюдения строятся на анализе комментариев пользователей к постам аккаунта газеты «Известия» («Фейсбук» и «Вконтакте», 5-6 мая 2017 г.); проанализировано 813 комментариев, обнаружено 11 случаев высказываний и обмена репликами, отвечающих критериям публицистичности. Приведены примеры двух основных форм публицистики 2.0 в современном коммуникационном пространстве. Выдвигаются исследовательские вопросы изучения границ понятия и степени устойчивости феномена в современной коммуникации. Автор отмечает, что публицистика 2.0 как высказывания участников интернет-коммуникации по социально значимым вопросам в форме развернутого смысловыявляющего текста или диалога, направленного на формулирование смыслов и практико-ориентированных призывов, способствующих развитию публичной сферы и ее рационально-критического потенциала, связана с профессиональной публицистикой рядом черт: это художественность и эстетический потенциал, гражданственность, мобилизационный пафос. Отличием от традиционных типов публицистики является импровизационность и устойчивость к вызовам оппонентов, которые способствуют поиску новых убедительных аргументов, а не стремлению ограничиться взаимными оскорблениями и уходом в свою «тотальную частность» как форму социального герметизма. Так как возникновение разных форм публицистики 2.0 можно отнести к числу стихийно формирующихся коммуникационных практик, то ее развитие оказывается внеинституциональным.
Ключевые слова: панмедиатизация, медиатизация, web 2.0, публицистика, комментарии пользователей, созданный пользователями контент, тотальные частности, интернет- коммуникация, журналистика.
Zagidullina Marina Viktorovna Chelyabinsk State University
Journalism 2.0: Towards definition of the concept
The object of this article is to introduce the concept of “journalism 2.0” (publitsistika 2.0) into the research discourse. The panmediatizated communication field is considered as a substratum of the journalism 2.0 phenomenon (globalization / individualization, commercialization / commoditization, panmediatization / detabooization / transparency). The boundaries of the “journalism” concept are clarified in comparison with historical definitions. The definition of the term “journalism 2.0” is proposed; essential characteristics of this media communication phenomenon are provided: ideological polarization, improvisation, search for consensus. The observations are based on an analysis of user comments in posts of the Izvestia newspaper account (Facebook and Vkontakte, 05-06.05.2017). The data comes from 813 comments. 11 cases of statements and exchanges of replicas meeting the criteria of journalism 2.0 were found. The examples of two main forms of journalism 2.0 in the current communication field are given.
The perspectives of research on the boundaries of this concept and on the conditions of stability of phenomenon in current Internet-communication are considered.
Analyzing examples of users' texts and discussions the various types of constructive dialogues are explored. In this article, the author positively approach the existence of a discussion platform that creates conditions of confrontation between user's different points of view. On the negative side, the author deems the resulting public polemics as a low level standard and nonconstructive dialogue.
The users “slip” towards mutual insults, ridicule, and various forms of cyberbullying. Refering to J. Habermas' concept, the author concludes that public discussions creates conditions for the development and proliferation of journalism 2.0.
Keywords: panmediatization, mediatization, web 2.0, journalism, users comments, users generated content, total particularities, Internet-communication, citizen journalism.
Введение
Ключевыми факторами развития современной коммуникации выступают глобализация / индивидуализация, коммерциализация / коммодитизация, панмедиатизация / детабуизация.
Первый фактор определяет диалектику всеобщего и частного, создавая условия для поистине безграничного доступа к коммуникационным платформам, где даже языковой барьер перестает играть существенную роль благодаря технологиям машинного перевода; этот фактор ответствен за унификацию культурного ландшафта и, следовательно, возможность всемирного признания успешных коммуникантов; возникают условия для самореализации в коммуникационном поле и получения широкого признания, не привязанного жестко, как это было ранее, к геолокации участников коммуникации.
Второй фактор можно рассматривать в категориях философии потребления: на современную коммуникацию оказывает давление тотальная коммерциализация, превращение в товар аудитории («коммодитизация СМИ» [Vartanova 2012: 139]), ее внимания, прямой корреляции между «интересным» и «приносящим доход», коммуникационной и финансовой успешностью, не только возможностью, но и неизбежностью монетизации контента, пользующегося спросом у аудитории.
Третий фактор относится к технокультурологическому аспекту коммуникационного поля: панмедиатизация представляет собой тотальное проникновение медиа в ранее закрытые сферы, а также экспансию медиалогики в сферу функционирования всех значимых социальных институтов и систем, что приводит к эффекту транспарентности, открытости ранее табуированных культурных практик и типов отношений (публичность стыдного, позорного, интимного и т. п.), что становится новым вызовом традиционной культуре и создает угрозу возникновения культурного разрыва и поколенческого разлома. При этом техноландшафт повседневности обеспечивает быстрый и простой способ включения в коммуникацию любых пользователей, а их голоса и высказывания претендуют в коммуникационном поле на равное с профессиональными коммуникантами (например, профессиональными журналистами) место. Большое значение имеет и фолксономия -- возможность быстрого выражения своего оценочного мнения в поддержку того или иного высказывания с помощью «лайков» и других подобных инструментов.
Эти три взаимосвязанных фактора предопределяют возникновение такого феномена, как публицистика 2.0, рассматриваемая как разновидность UGC (users generated content -- контента, созданного самими пользователями). Структура статьи подчинена логике рассмотрения этого феномена: вначале следует анализ пан- медиатизированного техноландашафта, затем дается определение и характеристика самого понятия «публицистика 2.0» применительно к состоянию современного коммуникационного поля и в историческом аспекте, а также рассматривается ряд примеров, раскрывающих суть понятия и уточняющих границы этого феномена, представляющего собой гибрид смежных явлений (народной журналистики, публицистики как особого типа смысловыявляющего и смыслоформирующего текста, риторики и фолксономии).
Панмедиатизация как расширение и тотальность процессов медиатизации
Процессы медиатизации активно изучаются с 30-х годов ХХ в. Хотя М. Маклюэн не использовал этот термин, фактически в «Понимании медиа» он писал о медиатизации повседневности и рассматривал медиа в качестве протезов («внешних расширений») современного человека. При этом сам термин «медиа» рассматривался как любой посредник (технический) в коммуникации [Маклюэн 2003]. Н. Луман уточняет понятие «массмедиа», относя к нему любые способы передачи безадресной (открытой неопределенному числу получателей) информации [Луман 2005]. Для российской науки характерно отождествление понятий «медиа», «массмедиа», «журналистика» (при том, что имеется множество работ, пытающихся упорядочить терминоупотребление [Вартанова 2010], современная практика научного дискурса показывает нечувствительность к этим нюансам; особенно ярко это проявляется в использовании понятия «медиа» в качестве приставки ко множеству терминов и понятий -- «медиапрактика», «медиаповедение», «медиаличность» и т.п.). Однако сам процесс медиатизации изучался как вполне конкретные изменения в социальных практиках, связанных с новыми измерениями публичности и публичной сферы. По Ю. Хабермасу, публичная сфера представляет собой место (институциональную площадку) ведения рационально-критической дискуссии, направленной прежде всего на регулирование управления обществом (т.е. политику) [Хабермас 2013]. Таким местом в разные исторические периоды могли выступать семья, салон, журнал и другие массмедиа. Тем не менее развитие массмедийной социальности вело к уменьшению возможностей рационально-критической дискуссии, к ее маргинализации [Хабермас 2013: 250-257]. Возникал парадокс: медиатизация расширяла возможности доступа к пространству публичной сферы и одновременно демонтировала саму ее структуру, подменяя рационально-критическую дискуссию простым и в первую очередь деполитизированным потреблением:
«По сравнению с расширением читающей газеты публики пресса, поднимающая политические вопросы для рационально-критического обсуждения, утрачивает -- если смотреть в долгосрочной перспективе -- свое влияние. Напротив, примечательным образом начинает доминировать потребляющая культуру публика, являющаяся наследницей скорее публичной сферы литературы, нежели политики» [Хабермас 2013: 255].
Основной тренд в развитии публичной сферы -- массовизация, ведущая к стиранию принципов рационально-критической дискуссии и к деполитизации (на смену приходит «псевдопубличная область культурного потребления», а публичная сфера становится местом опубликования и опубличивания, сферой «демонстративной и манипулятивной публичности» [Хабермас 2013: 228].
Говоря о панмедиатизации как качественно новом периоде развития тех же процессов массовизации публичной сферы, оттолкнемся от существенных признаков самого концепта медиатизации, представленного в работах С. Хьярварда, замечающего, что социальная и культурная деятельность перемещаются в медийное пространство, получая осмысленность в виде продуктов массмедиа (информационного обмена, см. подробнее:[Hjarvard 2004]).Массмедиа в эпоху медиатизации выступают одновременно независимым от других социальным институтом, обладающим своей собственной логикой развития и функционирования, и частью других социальных институтов (семья, религия, школа, армия, политика и т.п.), которые начинают усваивать логику медиа, жить по законам и правилам массмедийного феномена, дистрибуции и символического ресурсного капитала медийного обмена [Hjarvard 2008].Процессы медиатизации подробно исследуют такие ученые, как Е.Стромбак [Stromback 2008], Ф. Кротц [Krotz 2007], авторы коллективной монографии, вышедшей под редакцией А.Хеппа и Ф. Кротца [Mediatized Worlds 2014], К. Ландби [Lundby 2009], Дж. Маззолени, В. Шульц [Maz- zoleni, Schulz 1999], Н.Кулдри [Couldry 2013], С. Ливингстон [Livingstone 2009] и многие другие (см. обзор исследовательских мнений:[Ushanova 2015]).
Однако современное состояние коммуникационного поля с постоянно расширяющимся сегментом социальных медиа и их возможностей делает оправданным введение понятия «панмедиатизация», предполагающего не сосуществование медиа в составе других социальных институтов, а виртуализацию социальных практик, вымещение других форм социальной активности медийными практиками, захвата культуры и ее переозначивания, перекодирования на язык массмедиа. Начавшийся еще несколько столетий назад процесс «деинтимиза- ции» социальной жизни в настоящее время выходит к своему логическому пику (интимное, приватное имеет смысл для личности в том случае, если им можно поделиться в публичном пространстве). Панмедиатизация -- в отличие от определения Хьярвардом медиатизации -- может рассматриваться как логичный результат этого процесса, о чем М. Дез говорит как об «исчезновении медиа»: если все вокруг становится медиатизированным, то собственно «особенность» медиа стирается, сравнивается не с объект-субъектными реалиями, а с условиями существования, средой, субстратом общественной и частной жизни [Deuze 2014]. В таком случае специфические функции профессиональных агентов массмедиа деформируются, элиминируются, а затем и присваиваются непрофессионалами, получившими доступ к средствам массовой информации, ставшим субстратом повседневных социальных и культурных практик. Среди многих эффектов этого феномена сосредоточимся на публицистике и ее судьбе в условиях трансформации традиционной системы средств массовой информации под воздействием панмедиатизации.
Публицистика: историческая ретроспектива
Национальный корпус русского языка показывает, что само слово публицистика появляется в 1860-е годы, а затем встречается в речи примерно с одинаковой частотностью (на миллион словоформ) вплоть до 2000-х годов, когда частотность резко увеличивается (см. рис.).
Так как на рисунке отражено относительное число словоупотреблений на миллион словоформ, то рост частотности использования слова публицистика относится не к количественным показателям текстов, включенных в корпус, но именно к расширению места слова публицистика в пространстве публичной речи. Очевидно, что до середины 2000-х годов распределение на миллион слово-форм было более-менее стабильным (не выходило за рамки двух употреблений на миллион). В 2009 г. оно увеличилось в 4 раза, приблизившись к 9 употреблениям на миллион словоформ.
Рис 1. Распределение употребления слова публицистика в русском языке (от 1863 к 2015 г.). Источник: ruscorpora.ru
Каково значение этого слова? Если исходить из словарных определений, то второе издание словаря В. И. Даля, не включая само понятие «публицистика», предлагает следующее толкование слова публицист: «...писатель, более газетный, журнальный, по современным, общим вопросам, по народному праву» [Даль 1990, т. 3: 535]. В третьем издании «Большой советской энциклопедии» Е.П. Прохоров дает следующее развернутое определение публицистики:
«.род произведений, посвященных актуальным вопросам и явлениям текущей жизни общества и содержащих фактические данные о различных ее сторонах, оценки с точки зрения социального идеала автора, а также представления о путях и способах достижения выдвинутых целей» [Прохоров Е. П. 1975: 214].
В «Краткой литературной энциклопедии» определение понятия следующее:
«.род лит-ры и журналистики; рассматривает актуальные политич., экономич., лит., правовые, философские и др. проблемы совр. жизни с целью повлиять на обществ. мнение и существующие политич. институты, укрепить или изменить их в соответствии с определ. классовым интересом (в классовом обществе) или социальным и нравств. идеалом. Предмет публициста -- вся совр. жизнь в ее величии и малости, частная и общественная, реальная или отраженная в прессе, иск-ве, документе» [Дедков 1971: 72].
Среди современных размышлений о роли и месте публицистики в общем коммуникационном пространстве отметим труды А. Л.Дмитровского, изучающего публицистику в контексте более общего понятия беллетристики как высшего уровня журналистской деятельности: