Проявление субъективности понимания очевидно и не требует доказательств. Б. Величковский, отмечая, что современная теория познания пришла к необходимости учитывать фактор неповторимости личности [3, с. 21-22, с. 69-70], обращается к убедительному примеру проявления субъективности понимания, имеющему к тому же практические негативные последствия, - неправильным диагнозам на основе объективных лабораторных исследований, что объясняется зависимостью интерпретации полученных данных от индивидуального (субъективного) опыта врача (ср. аналогичное замечание у Р. Якобсона: субъективные выводы из объективных посылок). В общем, как писал У Шекспир: Всякий человек - это малое королевство.
Объективность понимания аргументируется обычно интерсубъективностью (Э. Гуссерль) или включенностью в бытие: если человек действует, значит, он понимает (М. Хайдеггер).
Нейролингвистические исследования дают экспериментально подтвержденные аргументы социальности человеческого сознания. Так, М. Познер (1992) при помощи томографа доказал наличие в лобной доле коры головного мозга человека области культурного и социального внимания; А. Ухтомский ввел в психологию понятие “доминанта на другого человека”, что свидетельствует об интерсубъективности человеческого сознания; в методике измерения интеллекта Дж. Гилфорда постулируется социальный интеллект; в психологии познания используется понятие социальный мозг.
Таким образом, понимание текста реципиентом балансирует на границе субъективности - интерсубъективности. Категория интерсубъективности здесь более продуктивна, нежели объективность, поскольку человеческое сознание оперирует не объектами, а когнитивными картами (Э. Гуссерль), и так же продуктивнее категории социальности субъектов коммуникации, 'поскольку достичь единства понимания в рамках целого социума - цель практически недостижимая, тогда как установить единство автора и одного реципиента (группы реципиентов) вполне реально. Положение, что у каждого автора - свой читатель (читатели) тривиально.
Общепринятым положением при объяснении механизмов постижения смысла является необходимость контекста. Контекстуальность постижения смысла текста обозначает, что смысл текста формируется окружением (как король свитой); горизонтальный контекст - это правое и левое окружение речевого фрагмента, вертикальный - это все факторы коммуникативной ситуации. Сама работа полушарий мозга демонстрирует влияние контекста на нейролингвистическом уровне (ср. зависимость вербальных реакций от вербального стимула).
Облигаторным свойством человеческого сознания является его направленность на объект - человеческое сознание всегда занято чем-то. Оно интенционально. Ярким примером иллюстрации интенциональности может быть восприятие юмористического шоу телезрителем и зрителями из зала. Довольно часто телезритель недоумевает по поводу энтузиазма зрителей юмористического шоу - ему же совершенно не смешно. Дело как раз в интенциональности: зритель пришел в зал за юмором и смехом и он готов его видеть, тогда как телезритель просто переключил каналы.
Идея интенциональности познания была разработана Э. Гуссерлем в феноменологическом ключе: мир является человеку через его опыт. Безусловно, это положение герменевтически существенно, но еще более важна идея “горизонта”. Поскольку объекты не могут быть определены в ходе единичного акта восприятия, Э. Гуссерль развивает идею “горизонта”, в который включаются другие акты восприятия данного объекта, смежные смыслы, фоновые знания, т. е. смысл зависит от горизонта. “Любой актуальный опыт, - писал Э. Гуссерль, - указывает за пределы самого себя на тот возможный опыт, который в свою очередь вновь отсылает к новому возможному опыту, и так до бесконечности” [6, с. 16]. Горизонт и ограничивает понимание, и открывает его.
Характер постижения текста зависит от психологической установки (Д Узнадзе) реципиента. Установка, по Д. Узнадзе, - это неосознаваемая готовность субъекта к восприятию будущих событий и действиям в определенном направлении. Впоследствии представителями грузинской школы установка была включена в трехчленную модель психики: установка - сознание - бессознательное, С. Рубинштейн [17, с. 518 и далее] усиливает в теории установки сознательную, личностную составляющую. Скорее всего, в установке есть и то, и другое. Впрочем, психология признает, что есть люди без установки.
Для герменевтики значимо в концепции установки уже то, что сам выбор объекта восприятия зависит от установки реципиента (что дает объяснение фактам выбора телепередач, книг, газет, партий и т. п.). Среди установленных в психологии типов (свойств) установки: фиксированность, прочность, динамичность, статичность, пластичность, грубость, иррадиированность, генерализованность, константность, вариабельность, стабильность, лабильность, интермодальность - особенно важна иррадиация (т. е. распространение выработанной в одной сфере установки на другие сферы) и генерализация (ср. “смотреть на мир в розовых очках”; “все мазать черной краской”, “смотреть со своей колокольни”). Так или иначе, но восприятие мира (и текста) обусловлено углом зрения, фокусом - установкой.
Так, например, нам удалось наблюдать ребенка шести лет, который при просмотре фильма по телевизору фиксировал начало сцены вербального (в пределах литературной лексики советского кино) унижения достоинства человека (причем в подтексте!) и выходил из комнаты, заглядывая время от времени в щелочку в ожидании ее конца. Трудно понять, как сформировалась “установка на достоинство” - над этим с ним взрослые прямо не работали. Позже, в школьные годы, букет на школьной линейке вручался не любимому учителю, а тому, который оставался без букета.
Результат герменевтического процесса зависит от цели, которую ставит перед собой читатель. От нее зависят глубина проникновения в смысл, используемые механизмы и степень прилагаемых усилий. В современной методике преподавания языка по признаку цели принято выделять четыре типа чтения:
• изучающее чтение, направленное на полное раскрытие смысла; обычно это чтение специальных текстов (научных, учебных, публицистических) в целях получения информации, а также чтение любых текстов специалистами с целью анализа. Оно хорошо знакомо ученикам и студентам. Такое чтение требует 100 % понимания языковых структур, а также владения соответствующей пресуппозицией;
• ознакомительное чтение, направленное на раскрытие содержания текста; таковым собственно является чтение художественной литературы обычным человеком. Оно требует определенного житейского опыта. Здесь допускается неполная семантизация языковых единиц - смысл улавливается из контекста;
• просмотровое чтение, направлено на поиск тем, затрагиваемых в тексте. Обычно, так читают газету - учитывают заголовки, читают по ключевым слова, вычленяя важную на тот момент информацию. Как раз на просмотровом типе чтения построен классический монолог А. Райкина за чтением газеты;
• поисковое чтение направлено на поиск мест, которые, по мнению читателя, должны быть в данном тексте. Сейчас наиболее распространено в интернетном поиске необходимой информации: читатель пробегает глазами страницу в поиске ключевых слов. Помнится, в школьные годы автор этих строк по именам Катя и Даша отслеживал любовную линию в романе А. Толстого “Хождение по мукам” - остальное было на том этапе жизни малоинтересно.
Важным условием постижения смысла является психический тип личности реципиента. В психологии известны теории личности на различных основаниях, но для нашей задачи интерпретации текста наиболее значимыми чертами являются выделенные С. Рубинштейном [там же]: направленность личности (куда входят сознательные установки, потребности, интересы, идеалы), способности (общие и специальные), эмоциональность, воля, темперамент, самосознание и жизненный путь. В своей совокупности они и обеспечивают характер восприятия текста.
Р Фрумкина показывает различия в восприятии языкового материала, типизируя личности: дилетанты и педанты, буквалисты и метафористы, оригиналы и рационалисты, усердные и минималисты и их различные комбинации [21, с. 77-85].
Особенную роль при восприятии художественного текста играет эмоциональная настройка реципиента, о которой как механизме сопереживания говорил еще В. Дильтей (ср. общение Дон Кихота и Санчо Панса). У А. Хараш выделяет противоположные типы реципиентов: первый (экспрессивный) нацелен на оценку эмоционального состояния говорящего, он убеждаем, второй стремится выяснить цели говорящего, он скептичен, недоверчив [19, с. 120]. А. Лурия также подчеркивает важность эмоциональной тонкости человека.
Условием глубины понимания является соответствующая тексту картина мира, владение национально-культурным, историческим, эстетическим контекстом. Кроме того, восприятие нетривиальных текстов требует некоторой логической и эстетической интуиции, вырастающей из опыта истолкования таких текстов, что позволяет мгновенно схватывать опорные звенья, предвидеть движение мысли, а также готовности языковой личности к новизне. Полное постижение смысла предполагает аппликацию его на современное духовное состояние общества, вписывание в собственную модель мира. В истории известно немало случаев, когда прочтение книги изменило мировидение человека и его судьбу.
Когнитивные модели понимания текста ориентируются на следующие составляющие: 1) расчленение текста на порции и их согласование с внутренним знанием; 2) база знаний, зафиксированная в вербальной форме; 3) процедуры управления (распознавание, поиск, логический вывод и т. д.); 4) переход от внутреннего знания к внешнему вербализованному ответу или действию.
Ситуация понимания включает множество операций, связанных с решением таких сложных задач, как распознавание конфигураций, кратковременное запоминание, модулирование, поиск в памяти, синтаксическая интерпретация, операция логического вывода и т. д. Все эти процессы объединены главной задачей - выделением не просто значений отдельных слов, но и смысла сообщения в целом. В разных трудах перечень операций отличается, но стратегия - выделение и семантизация элементов, установление их связей, восстановление пропущенного, соотнесение значений с внутренней системой знания, формирование личностного смысла, при необходимости корректировка внутренней картины мира - остается общим.
А. Ракитов [15] выделяет процедуры символизации (свертывание длинных описаний в один символ) и десимволизаци (переход от языковых знаков к реальным объектам), креативного продуцирования (порождение, приращение новых значений и смыслов), интерпретации (приписывание смысла и значения отдельным элементам знаковой системы, при этом смыслы заимствуются из ранее созданного фонда, в лингвистической терминологии - картины мира). Как подчеркивает ученый, этот набор процедур не зависит от характера деятельности и уровня подготовки реципиента.
Установленные различия в функциях полушарий позволили сделать очень важные выводы для герменевтики. Слова и образы в левом полушарии организуются так, что восприятие предлагает достаточно ясную модель. Правое полушарие формирует многозначный контекст, благодаря которому только и возможно постижение мира (и текста).
Понимание текста как сложного языкового знака предполагает понимание всех его составляющих (слова, предложения, текста, подтекста). Однако не следует полагать, что понимание последовательно идет таким путем. В психологии и нейролингвистике известны попытки определить иерархию языковых единиц в процессе порождения и восприятия речи: одни считали, что доминируют синтаксические модели (например, Н. Хомский), другие (например, Л. Спивак) - лексический материал. Вместе с тем полученные экспериментальные данные о глубине залегания языковых единиц в сознании человека не всегда подтверждались экспериментально, а применительно к процессу порождения речи и ее восприятия имели выводной характер. Ориентация на текст как знаковую систему предполагает, по М. Минскому [13, с. 38-53], синтаксическое, семантическое, стереотипно-событийное и ситуативнокоммуникативное понимание, в другой терминологии - семантизирующее, когнитивное и распредмечивающее понимание (Г. Богин (раздел 3.1.2) [1]. Т. е. читатель должен понять, с каким реальным (или вымышленным) фрагментом мира соотносится данный текст. Безусловно, все эти аспекты понимания необходимы - только вкупе они способны раскрыть смысл текста.
Процесс понимания языковых знаков не представляет собой строгой процедуры, но зависит от объекта восприятия (многоуровневость языковой единицы: фонология, семантика, грамматика, прагматика).
Так, видный ученый в области акустики Дж. Фланаган (“Анализ, синтез и восприятие речи” [20]) утверждает, что даже фонетическая воспринимаемость речи обусловлена лингвистической функцией элементов. Средняя узнаваемость изолированных звуков составляет всего 55 %. Студентам хорошо известно, что для определения значения слова необходим контекст, его грамматическая роль, морфологические свойства, которые в свою очередь часто зависят от лексического значения и грамматической роли, например, различение наречия - краткого прилагательного - категории состояния. Именно поэтому в современной психологии доминирует концепция “анализа через синтез”.
А. Лурия в работе “Язык и сознание” [12, с. 217-264] последовательно рассматривает условия понимания слов, фраз, текста и подтекста. Он подчеркивает, что текст может быть прочитан с различной глубиной, противопоставляя внешнее значение и внутренний смысл. Под внешним значением ученый понимает реализованное в тексте потенциальное языковое значение, тогда как внутренний смысл обусловлен подтекстом.