3. В деятельности составляют основу (содержатся как единицы или элементы) только умышленные действия, тогда как в поведении наличествуют не только действия (умышленные и не умышленные), но и поступки [16, с. 9], и ответные психофизиологические реакции [6, с. 76] (к таким реакциям относятся посткриминальные переживания [19, с. 5] после совершения тяжкого преступления, "проговорки или заученность фраз" при допросе и др.). Данное положение наиболее разработано в работах А.В. Варданяна [7, с. 41], [8, с. 745], [9, с. 170].
Поведение человека включает в себя систему действий и поступков и не сводится к совокупности реакции, но при этом не исключает их существования. Действие отличается от реакции отношением к объекту. Проведенное исследование подтвердило гипотезу о существовании следующей закономерности: умышленные и неосторожные убийства "выражают диаметрально противоположные содержания" не только во внутренних психологических процессах, но и во внешних приемах, средствах противодействия, содействия, уликового поведения. Тогда как смерть человека при неумышленном убийстве приводит к отрицательным субъективным переживаниям, которые проявляются в виде крика, прикусывания губ, бесцельного брожения, употребления спиртного и др.
Превращение действий в поступки происходит по мере их регулирования различными нормами (правовыми, социальными), традициями и общественными отношениями [19, с. 32] (линия поведения следователя или тактическая комбинация "предъявление доказательств"). В этом смысле достаточно интересны новеллы законодателя, которые разграничивают деятельность и поведение (например, требование о необходимости надлежащего поведения в ст. 102 УПК или запрет определенных действий в ст. 105.1 УПК РФ).
Степень умысла посткриминальной деятельности и поведения зависит от субъекта. Как показал проведенный нами опрос, по степени умысла посткриминальная деятельность и поведение:
— виновных: носит умышленный характер в большинстве случаев: да - 291 чел. (97,9 %), нет - 6 чел. (2,1 %).
— жертв: носит умышленный характер в большинстве случаев: да - 232 чел. (78,1 %), нет - 65 чел. (21,9 %);
— очевидцев и иных лиц: носит умышленный характер в большинстве случаев: да - 288 чел. (96,9 %), нет - 9 чел. (3,1 %).
По результатам нашего исследования, количество неумышленных посткриминальных поступков и реакций жертвы в 7--10 раз выше, чем у очевидцев. Существуют различия в обосновании дальнейшей посткриминальной деятельности в зависимости от субъектов. Виновный и связанные с ним лица от 14 до 100 % обосновывают свою посткриминальную деятельность (14 % - это, как правило, неумышленные преступления небольшой и средней тяжести, а 100 % - проявления организованной преступной деятельности). Интересными являются особенности обоснования своей посткриминальной деятельности с помощью средств массовой информации. Автором неоднократно в работах отмечалось, что в малых и крупных городах юга России имеет место в ряде случаев распространение слухов, информации, дискредитирующей сотрудников правоприменительной системы, "заказные" статьи, в том числе и черный PR (0,3 сообщения на один факт коррупционного преступления) [1, с. 80].
Мы согласны с Jacqueline B. Helfgott, что "технология средств массовой информации формирует у виновных modus operandi (здесь: способ преступления), усугубляет некоторые виды правонарушений и создает новые мотивационные влияния и категории преступного и дальнейшего поведения" [23, с. 46], в том числе, на наш взгляд, и в посткриминальный период.
4. Поступок как единица поведения в криминалистическом отношении всегда выражает отношения субъекта такого поведения к событию преступления, к другим людям, и (либо) характеризует нравственную сторону деятельности [5, с. 10]. Например, нами неоднократно отмечалось, что одним из поступков посткриминального периода является посткриминальный суицид [15]. По форме суицидальный поступок для лиц, связанных с преступной деятельностью, выступает как часть способа преступления, способ сокрытия, противодействия расследованию, уликовое поведение, противоречивое, иное. Суицидальные поступки, приведшие к смерти, обнаружены в 90,1 % случаев, а в остальных была осуществлена только попытка суицида, которая к смерти не привела. По медицинской статистике, суицидные попытки фиксируются в шесть раз чаще, чем оконченный суицид, поэтому мы считаем, что в силу латентности таких поступков и специфики деятельности СМИ они не отражены в полном объеме. Суицидальные поступки наиболее характерны для дел о тяжких и особо тяжких преступлениях и классифицированы нами на: 1) непосредственно после совершения и на месте преступления - 45 % (39 случаев);
2) вне места преступления в первые сутки после совершения - 18 случаев (20 %); 3) после совершения более суток и до контакта с правоохранительными органами - 14 % (13 случаев); 4) в процессе расследования и в ходе судебного разбирательства - 19 случаев (21 %). Отметим, что в четырех из 19-ти случаев субъекты являлись свидетелями и потерпевшими. Более 65 % изученных нами суицидов совершены лицами после убийства. Объектом посткриминального суицида выступает жизнь и здоровье лиц, связанных с преступной деятельностью. Посткриминальные суициды возможны как до производства следственного действия, так и в процессе его производства [2, с. 98; 6, с. 75; 12].
5. Одни и те же движения могут означать различные действия и поступки, и, наоборот, различные движения могут выражать один и тот же поступок [3].
Поступок может выступать как в виде бездействия (неоказание помощи потерпевшему очевидцем, наблюдавшим преступное посягательство на расстоянии), так и в виде неумышленных действий (негативные обстоятельства), имеющих значение для раскрытия и расследования преступлений (уборка места кражи потерпевшим до прибытия следственно-оперативной группы).
Ученый-психолог С.Л. Рубинштейн отмечает, что поведение включает в себя "систему действий и поступков и не сводится к совокупности реакций" [18, с. 32]. Поступок - это только то действие, которое имеет социальный смысл и значение.
Поддерживая идеи и методологические разработки о соотношении деятельности и поведения, с учетом ситуационного подхода, профессора А.В. Лубского, который в рамках многомерного методологического конструкта междисциплинарного научного исследования детально рассмотрел вопросы влияния матрицы и мобилизационно-модер- низационного социотипа развития государственно-организованного общества на формирование ментальных программ социального поведения, а также особенности социального поведения в трансформирующемся российском обществе в эпоху глобализации [14].
Считаем принципиально значимым для разграничения деятельности и поведения то, что направленность деятельности и поведения по отношению к ситуациям до, во время и после события преступления и его последствий различна, и для деятельности эта связь проявляется в направленности на изменение таких ситуаций, а в поведении это, прежде всего, согласованность, соответствие обстановке (ситуации). В связи с чем для криминалистического аспекта понимания соотношения деятельности и поведения раскроем в авторском понимании их сходство и различие.
Для криминалистики деятельность субъекта представляет собой систему умышленных действий, направленных на преодоление или изменение криминальных и посткриминальных ситуаций (до, во время и после совершения преступления) и, тем самым, трансформацию объективной действительности и других ситуаций правоприменения. В свою очередь, поведение как часть деятельности - это совокупность умышленных и иных действий, поступков и психофизиологических реакций, осуществляемых в соответствии с требованием или условиями криминальных ситуаций, посткриминальных ситуаций, а также ситуаций уголовно-процессуальной и криминалистической деятельности и других ситуаций правоприменения.
При разрешении вопроса соотношения деятельности и поведения необходимо учитывать, что криминалистика:
1) имеет собственный, специфический аспект, обусловленный предметом, объектом и задачами науки;
2) не должна подпадать под абсолютное соподчинение и монополию других наук (например, социологию, психологию и другие);
3) обладает возможностями интеграции и дифференциации только лишь некоторых апробированных знаний из других наук;
4) обладает собственным языком;
5) располагает возможностями криминалистической систематики.
Таким образом, "деятельность" и "поведение" в криминалистике содержательно пересекаются и имеют признаки синонимичности, выражают отличительные особенности в своих целях и внешних проявлениях к ситуациям, изучаемым криминалистической наукой. Считаем, что полученные выводы являются достаточно дискуссионными, требуют проверки и представлены научной криминалистической общественности для обсуждения.
Научная дискуссия представит возможность по-новому взглянуть на такие понятия и категории криминалистической науки, как способ преступления, преступная деятельность, механизм преступления, способ сокрытия, противодействие раскрытию и расследованию преступлений, посткриминальная деятельность, след, криминалистическая идентификация, криминалистическая характеристика преступлений, тактический прием, тактическая комбинация, тактическая операция, базовая методика расследования преступных посягательств, связанных с совершенными ранее преступлениями, и ряд других, а значит, практика получит эффективные системы криминалистических знаний, обеспечивающих надлежащую антикриминальную деятельность в РФ. Рассмотренное криминалистическое соотношение деятельности и поведения в таком аспекте позволит продолжить познание посткриминальной деятельности, уточнить объект и предмет криминалистики, разработать концепцию познания посткриминальной деятельности, сформировать криминалистическую теорию о посткриминальной деятельности, оптимизировать криминалистические методы воздействия на посткриминальную деятельность.
Библиографические ссылки
1. Андреев А.С. Коррупция и борьба с ней: региональный аспект// Социальная политика и социология. 2016. Т. 15. № 2 (115). С. 79--87.
2. Ардашев Р.Г. Посткриминальный суицид убийцы как способ противодействия расследованию убийств // Закон и право. 2013. № 7. С. 98--100.
3. Белкин Р.С. Ленинская теория отражения. М., 1970. 130 с.
4. Белкин Р.С. Криминалистическая энциклопедия. М.: Изд-во БЕК, 1997. 342 с.
5. Брушлинский А.В. Программа курса лекций "Психология субъекта" для психологических факультетов. М.: ИП РАН, 1998. 272 с.
6. Варданян А.В., Андреев А.С. Эмоциональные переживания и суицидальные поступки как часть посткриминального поведения лиц и их значение для раскрытия и расследования убийств (криминалистические и психологические аспекты) // Философия права. 2016. № 2 (75). С. 74--77.
7. Варданян А.В., Кулешов Р.В. Генезис экстремизма и терроризма в России как ретроспективный аспект криминалистического научного познания // Юридическая наука и практика: Вестник Нижегородской академии МВД России. 2015. № 3 (31). С. 40--45.
8. Варданян А.В., Казаков В.В. Криминалистический анализ субъектов преступлений, связанных с воспрепятствованием законной предпринимательской или иной деятельности, как фактор повышения результативности расследования // Кри- минол. журн. Байк. гос. ун-та экономики и права. 2015. Т. 9. № 4. С. 745--754.
9. Варданян А.В. Криминалистическая превенция в системе государственных мер по предупреждению преступности // Вестн. Том. гос. ун-та. 2018. № 430. С. 169-- 173.
10. Криминалистика: учебник / Под ред. Л.Я. Драпкина и В.Н. Карагодина. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2011. 768 с.
11. Криминалистика / Под ред. д-ра юрид. наук, проф. В.А. Образцова. М.: Юристъ, 1997. 760 с.
12. Лаврухин С.В. Предмет, задачи, методы и система криминалистики: лекция. Саратов, 1997. 32 с.
13. Ломов Б.Ф. Методологические и теоретические проблемы психологии. М.: Наука, 1984. 444 с.
14. Ментальные программы и модели социального поведения в российском обществе: моногр. / отв. ред. А.В. Лубский. Ростов н/Д.: Фонд науки и образования, 2016. 392 с.
15. По материалам портала донских новостей. "В Ростове подозреваемый в убийстве во время обыска прыгнул с 9-го этажа". [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.donnews.ru/V-Rostove-podozrevaemyy-v-ubiystve-vo-vremya-obyska- prygnul-s-9-go-etazha_21775 (дата обращения: 18.05.2019).
16. Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии: В 2 т. М.: Педагогика, 1989. 488 с.
17. Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. М.: Учпедгиз, 1946. 704 с.
18. Суворова Г.А. Психология деятельности: учеб. пособ. для студ. психол. и пед. вузов. М.: ПЕРСЭ, 2003. 173 с.
19. Угрехелидзе М.Г. Значение посткриминальных эмоциональных переживаний для дифференцирования форм вины. Актуальные проблемы уголовного права. М., 1988. С. 55--64.
20. Фам М.Х. Поведение и деятельность / Предисл. А.Г. Асмолова. М.: Смысл, 2003. 175 с.
21. Челышева О.В. Гносеологические основы отечественной криминалистики (Теоретико-прикладное исследование): дис. ... д-ра юрид. наук. СПб, 2003. 300 с.
22. GROSS, H. (1898). Criminalpsychologie. Graz, Leuschner & Lubensky's, XII, 721 p.
23. Jacqueline B. Helfgott. Criminal behavior and the copycat effect: Literature review and theoretical framework for empirical investigation, In Aggression and Violent Behavior, Volume 22, 2015, Pages 46--64.
BIBLIOGRAPHIC REFERENCES
1. Andreev A. S. Corruption and fight against it: regional aspect// Social policy and sociology. 2016. Vol. 15. № 2 (115). P. 79--87.
2. Ardashev R. G. Post-suicide killer as a way of dealing with homicide investigations, Law. 2013. № 7. P. 98--100.
3. Belkin R. S. Lenin's theory of reflection. M., 1970. 130 p.
4. Belkin R. S. Forensic encyclopedia. Moscow: Publishing house BEC, 1997. 342 p.
5. Brushlinsky A. V. Program of lectures "Psychology of the subject" for psychological faculties. Moscow: IP RAS, 1998. 272 p.
6. Vardanyan A. V., Andreev A. S. Emotional experiences and suicidal acts as part of the post-criminal behavior of persons and their importance for the disclosure and investigation of murders (forensic and psychological aspects) // Philosophy of law. 2016. № 2 (75). P. 74--77.