Более поздние эпохи менее интересуют декабристов. Из них только А. Корнилович сосредоточил свое внимание на петровской эпохе. События XVIII века представлялись уже как бы современностью, и где-то в средние века проходила граница, отделяющая историю от настоящего времени. Критерием историчности была древность. Исторические повести 20-х годов тяготеют к средневековью.
К тем же годам, что и “Вадим”, относится записка Пушкина, известная под названием “Заметки по русской истории XVIII века”. Эта записка охватывает события русской истории от Петра до Павла с замечательными оценками Петра /который “не страшился народной свободы, ибо доверял своему могуществу”/ и Екатерины, “этого Тартюфа в юбке и короне”. Со всей четкостью формулируется новейшее задание русской государственности: “Политическая наша свобода неразлучна с освобождением крестьян”. С обычным страстным вниманием поэта к политической борьбе русских писателей дается замечательная сводка “побед” прославленной императрицы над родной литературой: заточение Новикова, ссылка Радищева, преследование Княжинна. Внимательный анализ этой публицистической записки показывает, что она имеет характер введения в какое-то произведение, до нас не дошедшее. Дошедшая до нас записка, датированная 2 августа 1822 года, в качестве предисловия вводила в события, сопутствовавшие сознательной жизни автора. Центральное место занимает критический обзор политики. Эту записку и по ее назначению, и по содержанию правильнее отнести к публицистическим, а не к историческим произведениям. В ней, впрочем, содержится одна историческая идея, которой Пушкин остается верен и тогда, когда коренным образом меняет свои исторические взгляды. Он доказывает, что самодержавие Петра до какой-то поры являлось прогрессивным историческим фактором, так как противостояло притязаниям крупных феодалов на еще большее и порочное закрепощение крестьянства.
Победа верховников могла бы привести Россию к “чудовищному феодализму”. Но затем роль самодержавия меняется. Из силы прогрессивной оно превращается при Екатерине в силу, разлагающую русское общество, пагубно отражающуюся на судьбах всего народа. Пушкин выдвигает декабристскую программу, состоящую из двух пунктов: представительное правление и отмена крепостного права. Пушкин видел в своих друзьях - молодых передовых дворянах - тех, кто призван совершить политический переворот и уничтожить зло, сопряженное с самодержавием и крепостным правом.
В своем поэтическом творчестве Пушкин коснулся исторической темы в балладе “Песнь о вещем Олеге”. В то время как в “Вадиме” Пушкин совершенно не заботился ни об исторической точности, ни об историческом колорите, здесь именно исторический колорит является предметом особой заботы Пушкина. Он обращается к определенной летописи и старается соблюсти возможную точность в упоминаемых событиях. Данную балладу характеризует некоторая оторванность исторического сюжета от больших вопросов, занимавших Пушкина в годы весьма острого политического напряжения внутри страны. Баллада написана в один год с “Вадимом” и “Запиской”, но в ней совершенно не отразились центральные вопросы времени. Вообще для исторической темы в творчестве Пушкина характерна тесная связь между современными запросами и избираемой для изображения эпохой. Почти никогда Пушкин не обращается к истории вне ее связи с современностью, а “Песнь о вещем Олеге” кажется какой-то картинкой, никак с прочим творчеством Пушкина не связанной.
Рубежом в творчестве Пушкина является 1823 год, когда он приступил к созданию “Евгения Онегина”. Для него начинает выясняться истина, что народ - не объект.
“Драгоценный для россиян памяти Николая Михайловича Карамзина” Пушкин “с благоговением и благодарностью” посвятил “Бориса Годунова” - “сей труд, гением его вдохновенный”.
Эпоха Смутного времени /конец XVI - начало XVII вв./ привлекала внимание русских драматургов как исключительно драматический, переломный этап отечественной истории. Характеры ее основных действующих лиц - Годунова, Лжедмитрия, Шуйского - были исполнены подлинного драматизма, острых противоречий. Наиболее яркое отражение в русской драме первой трети XIX века эта тема нашла, как известно, в трагедии Пушкина “Борис Годунов” /1825г./.
Пушкин считал написание этой трагедии своим литературным подвигом, понимал ее политический смысл и говорил: “Никак не мог упрятать всех моих ушей под колпак юродивого - торчат”. Интерес к истории Пушкина закономерен и глубок. Самые горькие раздумья над судьбой России не рождали у него исторического пессимизма. К этому времени вышли X и XI тома “Истории государства Российского” Карамзина и это обострило внимание к эпохе “смутного времени”. Это было время переломное, критическое в истории России: польская интервенция, народное недовольство, шаткая власть самозванцев.
“Борис Годунов” зарождается как замысел, из потребности постижения мира через историю, историю России. Пребывание в Михайловском, соприкосновение с народной жизнью играли тут роль не меньшую, чем великое творение Карамзина - “История государства Российского”. Попытки постижения “механизма” человеческой истории - не абстрактная философская задача, но жгучая личная потребность Пушкина, начинающего осознавать себя социальным поэтом, наделенным к тому же, некой пророческой миссией; “это попытка проникнуть в тайну исторических судеб России, постигнуть научно как неповторимую личность, восстановить историческую и духовную родословную, которую “отменяла” революция Петра. Он всматривается в характер русской государственности, связанный с характером народа, изучает эпоху одного из тех потрясений, которым эта государственность подверглась” В.Непомнящий. Лирика Пушкина. // Литература в школе. 1995, №1, с.8..
У Карамзина Пушкин нашел и версию о причастности Бориса к убийству царевича Дмитрия, сына Ивана Грозного, в Угличе. Современная наука оставляет этот вопрос открытым. Пушкину же эта версия помогает с психологической глубиной показать муки совести Бориса. Сомнения в причастности Бориса к преступлению были весьма распространенными.
В письме к С. Шевыреву Погодин пишет: “Напиши непременно трагедию “Борис Годунов”. Он не виноват в смерти Дмитрия: в этом я убежден совершенно… Надо же снять с него опалу, наложенную, кроме веков, Карамзиным и Пушкиным. Представь человека, которого обвинить стеклись все обстоятельства, и он это видит и дрожит от будущих проклятий”. Именно эту трактовку Погодин и положил в основу своей драмы о Борисе Годунове, противопоставив ее пушкинской. В 1831г. им была закончена драма “История в лицах о царе Борисе Федоровиче Годунове”.
Само заглавие “История в лицах…” по-своему подчеркивает авторскую точку зрения на историю и особенности художественной разработки исторической темы. Прошлое раскрывается им не через борьбу социальных сил, а через столкновение добродетельных и порочных лиц. Погодин приходит к убеждению: цель истории - “научить людей обуздывать страсти”, что звучит совсем в духе Карамзина, и этот специфический, достаточно рассудочный морализм останется и впредь одной из характерных особенностей его воззрений.
Но Пушкин во многом разошелся и с Карамзиным в истолковании этого материала. Проблема соотношения драмы “Борис Годунов” с историей Карамзина является очень сложной, ее нельзя упрощать. Надо видеть и то, что связывает ее с Карамзиным, и глубокое различие между ними. Дело в том, что “История” Карамзина - это и исторический научный труд, и одновременно художественное произведение. Карамзин воссоздавал прошлое в картинах и образах, и многие писатели, пользуясь фактическими материалами, расходились с Карамзиным в оценках. Карамзин в историческом прошлом России хотел видеть полюбовный союз и согласие между царями и народом / “История принадлежит царю”/, а Пушкин увидел глубокий разрыв между самодержавием царя и народом.
Драма отличается совершенно новым качеством историзма. До Пушкина ни классицисты, ни романтики не смогли воссоздать точную историческую эпоху. Они брали лишь имена героев прошлого и наделяли их мыслями людей 19 века. До Пушкина писатели не могли показать историю в ее движении, они модернизировали ее, осовременивали.
Пушкинский историзм мышления заключается в том, что он видел историю в развитии, смене эпох. По мнению Пушкина, для того, чтобы сделать материал прошлого злободневным, ее не надо искусственно приспосабливать к современности. Девиз Пушкина: “Надо воссоздавать историческую правду и тогда прошлое уже само по себе будет актуально, потому что прошлое и современность связаны единством истории”.
Пушкин удивительно точно воссоздал историческое прошлое. Перед читателями пушкинской драмы возникает эпоха смутного времени: здесь и летописец Пимен, бояре, “юродивый” и т.д. Пушкин не только воссоздает внешние черты эпохи, но он раскрывает основные социальные конфликты. Все группируется вокруг главной проблемы: царь и народ.
Прежде всего Пушкин показывает трагедию Бориса Годунова и дает нам свое объяснение. Именно в понимании Бориса Годунова и его трагической судьбы прежде всего Пушкин расходится с Карамзиным.
По мнению Карамзина, трагедия Бориса целиком коренится в его личном преступлении, это царь - преступник, вступивший на престол незаконно. За это он наказан Божьим судом, муками совести. Осуждая Бориса как царя - преступника, пролившего невинную кровь, Карамзин выступил в защиту законности престолонаследия. Для Карамзина это нравственно - психологическая трагедия. Трагедию Бориса он рассматривает в религиозно - назидательном плане.
Многое в таком понимании жизни, судьбы Бориса было близко Пушкину. Это тема преступления и наказания. Пушкин эту нравственно-психологическую драму еще больше усиливает тем, что для Пушкина Борис - незаурядная личность. Трагедия преступной совести раскрывается в монологах Бориса, сам Борис признается: “жалок тот, в ком совесть нечиста”. В отличие от трагедий классицистов характер Бориса показан широко, многогранно, даже в эволюции. Если вначале Борис непроницаем, то потом он показан как человек со сломленной волей. Он показан и как любящий человек, отец.
Он забоится о просвещении в государстве и учит сына управлению страной / “Сначала затяни, потом ослабь”/, обнаженностью страданий он несколько напоминает шекспировских героев /Макбет, Глостер в “Ричарде III”/. И то, что он к юродивому обращается по имени - Николка и называет его несчастным, как и себя, роднит с собой, это не только свидетельство безмерности страдания Бориса, но и надежда на возможное искупление этих страданий.
Важно учесть, что Пушкин показывает народную точку зрения на содеянное. Борис не просто царь-узурпатор. Пушкин подчёркивает, что убит не взрослый соперник, а младенец. Борис ступил через кровь невинного младенца - символ нравственной чистоты. Здесь, по мнению Пушкина, оскорблено нравственное чувство народа и оно выражено устами юродивого: “Не буду, царь, молиться за царя Ирода, Богородица не велит”.
Как не велико значение нравственно-психологической драмы Бориса, всё-таки для Пушкина в драме главное - это трагедия Бориса как царя, властителя, государственного деятеля, на которого он смотрит с политической точки зрения. Акцент Пушкин переносит с личных страданий Бориса на последствия преступления для государства, социальные последствия.
Как изображён Борис как царь? Он незаурядный государственный деятель. Он хотя и вступил на престол через преступление, но ставил перед собой не только честолюбивые цели. Он искренне хотел блага государству и счастья подданным.
Он наметил обширные планы преобразования государства. Он вслед за Иваном Грозным ведёт прогрессивную политику - политику централизованного государства. Он опирается не на родовитое барство, а на служивое дворянство, он хочет ценить людей не по их родовитости, а по их уму. Заботится о развитии науки. И всё же, несмотря на его субъективные намерения и даже на определённые щедроты, посулы народу, народ его не принимает, он натолкнулся на глухую стену непонимания народа, народ отвернулся от него. И трагедия Бориса в том, что он остаётся для народа царём-деспотом, тираном, крепостником. В знаменитом монологе “Достиг я высшей власти” он наедине с самим собой ставит этот вопрос: чем объяснить, что народ против, терпит неудачи? Сам он видит божий суд, который послал ему наказание за преступление. Мысль, которая будет подхвачена русской литературой: никакие благородные цели не могут быть оправданы и достигнуты аморальными поступками. В этом же монологе своеобразный ответ и на другую сторону проблемы: почему народ его не поддерживает? Ведь Борис относится к народу как к черни, как к зверю, “они любить умеют только мёртвых”.
Для народа главный вопрос - это вопрос о крепостном праве, о социальном порабощении, но именно Борис уничтожил Юрьев день. Он считает, что народ понимает только язык силы, поэтому в стране существуют казни. И вот объективно, из глубины драмы возникает мысль, что дело не в личных качествах Бориса, дело в принципе, в том, что царская власть деспотическая и что во все времена между самодержавием и народом был глубокий разрыв.
Аморализм Бориса в повседневной практике царской власти. И чтобы доказать, что дело не только в личном преступлении, Пушкин показывает судьбу Дмитрия Самозванца - Лжедмитрия /Гришки Отрепьева/. Самозванца Пушкин называет “милым авантюристом”. По своим человеческим качествам он во многом отличается от Бориса, он капризен, непостоянен, приспосабливается к условиям.
Он является орудием польских аристократов. Вначале народ стекается к нему. Но когда самозванец вступает на престол через убийство Фёдора и Марии /жены Годунова/ и становится игрушкой в руках бояр по сути дела, народ отшатнулся от него. Пушкин заканчивает трагедию многозначительной фразой:
“Народ в ужасе молчит.