Пушкин подчеркивал отсутствие идеализации, реалистичность в изображении Пугачева, художественную и историческую верность образа. Образ Пугачева раскрыт во всей сложности и противоречивости его личности, совмещающей в себе качества выдающегося человека, руководителя массового народного движения с чертами лихого бывалого казака, немало побродившего по свету. Первая и главная черта пушкинского Пугачева - его глубокая связь с народом. Подлинный реализм проявляется во всей силе в типичном противопоставлении отношения дворянства и народа к Пугачеву.
В мотиве “заячьего тулупчика” некоторые критики видели чисто формальный прием удачного развертывания сюжета. Несомненно, что этот мотив глубоко содержателен, раскрывая в образе Пугачева черты природного благородства и великодушия.
Благородство и гуманность Пугачева противопоставлены жестокости и эгоизму “просвещенного” дворянского Швабрина. Образ Пугачева раскрывается во взаимоотношениях с Гриневым. Весьма полно автор вкладывает в представления Гринева о Пугачеве официальную трактовку вождя крестьянского восстания: изверг, злодей, душегуб. На всем протяжении романа Пушкин показывает обратное - гуманизм Пугачева, его способность к проявлению милосердия и справедливости к добрым и честным людям. Это отнюдь не было идеализацией Пугачева. Пушкина интересовала деятельность Пугачева как вождя крестьянского восстания. Пушкинский Пугачев даровит, талантлив как военачальник, противопоставлен в этом плане бездарному и трусливому оренбургскому губернатору генерал-поручику Рейнедорпу.
Много раз в романе Пушкин подчеркивает пытливость, ум, сметливость Пугачева, отсутствие в нем черт рабского унижения. Все эти черты раскрывают облик подлинного Пугачева. Для Пушкина они выражали, вместе с тем, национальный характер русского народа.
Но в образе Пугачева и его ближайших соратников показана и слабость движения, его политическая незрелость. Монархическая форма политической программы Пугачева, весь его образ царя-батюшки коренился в настроениях самого народа, в его чаянии “народного царя”. Пугачеву свойственно недоверие и недоброжелательство ко всякому “барину”. Добродушие и простосердечие Пугачева - также черты характера народного. Ведущее в образе Пугачева - величие, героизм, столь импонирующие Пушкину. Это выражено символическим образом орла, о котором говорит, сказка, образом, в котором Пушкин показывает и трагизм судьбы Пугачева.
Некоторыми, характерными для части крепостного крестьянства чертами и особенностями, Пушкин наделяет Савельича. Это тип, в котором отразилась одна из сторон крепостнической действительности, которая обезличивала крестьянина.
В образе Швабрина изображены типические черты “золотой” дворянской молодежи екатерининского времени, воспринявшей вольтерьянство только как основание для циничного скептицизма и для чисто эгоистичного и грубо-эпикурейского отношения к жизни. В характере и поведении Швабрина содержатся и черты того авантюристического дворянского офицерства, которое осуществляло дворцовый переворот 1762 года. Он исполнен равнодушия и презрения к простому и честному мелкослужилому люду, чувство чести в нем развито очень слабо. Внешняя образованность и блеск соединились в Швабрине с внутренней моральной опустошенностью. Большое значение в идейном содержании романа имеет образ Екатерины II.
Рисуя образ Екатерины II, Пушкин раскрывает ту связь, которая реально существовала между “казанской помещицей” и широкими кругами дворянства. Эта связь показывается с помощью такой детали, как высокая оценка Екатериной личности капитана Миронова. В изменении лица Екатерины при чтении просьбы о помиловании Гринева, дружившего с Пугачевым, в ее холодном, спокойном отказе раскрывается беспощадность царицы к народному движению. Не обличая Екатерину прямо, Пушкин просто нарисовал образ самодержицы, как “казанской помещицы”, исторически правдиво. Пушкин показал, что было действительно существенным в политике Екатерины II в момент пугачевского восстания и в ее отношении к восставшим.
Своей “Историей пугачевского бунта” и “Капитанской дочкой” поэт ставит “вопрос вопросов” - о прошлом, настоящем и будущем народа, просвещенного дворянства, власти; куда реже рассматривалась одна, особенная причина этих поисков: влияние внутренних, личных мотивов самого Пушкина на “формирование” его героев. Пугачевское время, несомненно, давало Пушкину больше простора для архивных изысканий, общих исторических рассуждений, нежели недавняя современность; но притом пушкинскому “шекспировскому” историзму решительно претил аллюзионный метод, когда рассказ о восстаниях в 1770-х годах целиком сводился бы к прямолинейным намекам на последние бунты: для поэта важно, что существовала действительная, не умозрительная историческая связь; преемственность тех и этих событий, когда взаимодействие прошлого и современного обнаруживается как бы само собою.
Бунты 1831 года явились особым “введением” к “Истории Пугачевского бунта”, а также - к секретным пушкинским “Замечаниям о бунте”, опубликованным только через несколько десятилетий.
Чрезвычайное сходство 1770-х годов с 1830-ми было замечено, конечно, не одним Пушкиным, но вряд ли еще хоть один человек в стране мог представить, что вскоре “История Пугачева” будет написана и напечатана.
Тема Пушкин - Пугачев изучена неплохо, и последовательность событий в общем ясна. В январе 1830 года Пушкин написал и тогда же напечатал в “Литературной газете” следующие слова: “Карамзин есть первый нам историк и последний летописец. Своею критикой он принадлежит истории, простодушием и анофермами хронике. Критика его состоит в ученом сличении преданий, в осторожном изыскании истины, в ясном и верном изображении событий. Нравственные его размышления, своею иноческою простотою, дают его повествованию всю неизъяснимую прелесть древней летописи” /XI,120/.
Как видим, поэт ощущает грань времен; конец одной эры писания истории - и начало совсем иной. Последний летописец - эти слова означают, что карамзинская манера, особое сочетание современной науки и старинной “иноческой простоты”, более невозможен, уходит в прошлое.
Будущее за серьезной исторической критикой - Пушкин это ясно видит, но при том не скрывает сожаления об исчезновении “неизъяснимой прелести древней летописи”. Поэт даже как будто завидует Карамзину, который мог еще так писать: и Пушкин бы хотел, но нельзя, поздно - эпоха другая, проблемы иные... Он работает над “Историей Пугачева” и над “Капитанской дочкой” отдельно, тогда как “по-карамзински” тут требовалось бы единое историко-художественное повествование.
Полтора года было затрачено на “Историю Пугачева”, причем с выходом ее работа не заканчивалась… Пушкин хотел написать о том, что интересовало и волновало, поделиться с мыслящим обществом своими идеями насчет важнейших событий прошлого и настоящего.
Трижды упомянуто в пушкинских письмах и черновиках заглавие “Замечание о бунте” - но не “Замечания о Пугачеве”: Пушкин, обращаясь к царю, как бы принимает царскую формулировку - “История…бунта”.
В финальной части своей работы Пушкин ясно высказал те мысли, из-за которых во многом он взялся писать “Историю Пугачева”: в стране две главные силы - правительство, народ; разумеется общество, дворянство также принимается в расчет, но созидающие; разрушительные силы или консервативные возможности власти представляются в 1830-х годах неизмеримо большими.
Куда, в какую сторону направится эта сила, по Пушкину, вопрос еще не решенный: цивилизация, просвещение, европеизм - исторический курс, начатый реформами Петра, дорог поэту, желающему сохранения и улучшения достигнутого.
Но какова цель? Что народ скажет? Пушкин обнаруживает такие проблемы российского прошлого, которых “почти не существовало” лет за 10 - 15 до того в кругу как Карамзина, так и декабристов.
Поэт - историк рассуждает не о том, плох или хорош Пугачев, - но о существовании, не случайном, историческом, пугачевской правды, народного пугачевского энтузиазма, таланта, массовой энергии, народной нравственности, крестьянского взгляда на вещи.
Доказывая, что “История Пугачева” должна быть опубликована, Пушкин замечал: “Историческая страница, на которой встречаются имена Екатерины, Румянцева, Суворова, Бибикова, Михельсона, Вольтера, не должны быть затеряны для потомства”.
История для Пушкина - источник понимания настоящего и ключ к предугадыванию будущего. Поэтому в историческом изучении для него важно уловить действительные тенденции хода вещей, независимо от субъективных симпатий и антипатий. В его исторических обзорах уже нет возвеличивания знати и ее попыток добиваться политических преимуществ.
Именно закон исторической необходимости, определяющий “общий ход вещей”, и определяет то истолкование событий, какое мы встречаем в произведениях Пушкина 30-х годов. В этом он решительно отошел от той точки зрения, которая ему диктовала изображение людей и поступков в 20-х годах.
Для Пушкина история является уже картиной поступательного движения человечества, определяемого борьбой социальных сил, протекающей в разных условиях для каждой страны. Именно это непрерывное движение вовлекает и настоящее в общий ход. Для Пушкина критерий историзма уже не определяется более исторической отдаленностью событий прошлого, так и в изображении настоящего. В этом отношении особенно характерна повесть “Пиковая дама”, писавшаяся одновременно с “Медным всадником”. В ней каждое действующее лицо является представителем определенной исторической и социальной формации. Графиня - представительница уходящей власти, Лиза - обнищавшая компаньонка, Германн - хищный искатель счастья, пробивающий дорогу в новом обществе и готовый на всякий риск и даже на преступление. Смена поколений в этом романе характеризует смену разных укладов жизни русского общества.
Так в 30-е годы на смену романтическому характеру Алеко появляется типический характер, обусловленный исторически и социально. И это именно является основной чертой созданного Пушкиным реалистического искусства.
Исторический роман Пушкина - одно из значительнейших явлений творчества великого русского поэта.
В нем нашли свое отражение горячая любовь к Родине, многие заветные его думы и подлинно патриотические чувства. Пушкинский исторический роман и до сих пор поражает глубиной мысли, правдой изображения прошлого, исторической типичностью созданных в нем картин и героев, высоким совершенством и красотой художественной формы. “Борис Годунов” и “Капитанская дочка” обеспечили торжество реализма в разработке исторической темы, в развитии исторического жанра в русской литературе. Реализм Пушкина, его исторического жанра подготовит “Войну и мир” Л. Н. Толстого.
Заключение
исторический пушкин литературный роман
Трудно назвать другого писателя XIX века, который обладал бы столь же разительным историческим чутьем, столь сильным и глубоким историческим сознанием, как Пушкин.
Читаем мы строфы его “славной хроники” или вслушиваемся в могучие ямбы “петербургской повести”, погружаемся ли в образный мир “Капитанской дочки” или лирические раздумья о смене поколений, о “превратности времен” - нас невольно захватывает масштабность исторических представлений поэта, та чуткость , с которой им передается динамика истории. Перед нами во всей реальности возникает образ самой истории. Зрелый Пушкин не только мыслит историческими категориями. Огромная вера в историю, в ее поступательный ход, в торжество ее разумных сил становится одним из источников неповторимого светлого колорита пушкинской поэзии, придает ей особое очарование. Эта сторона творческого облика Пушкина настолько существенна и органична, что она не могла не обратить на себя внимания исследователей. По мере ее изучения все более выяснялось, что проблема историзма имеет не частное значение, что она во всех отношениях является одной из ведущих и наиболее значительных проблем пушкиноведения.
Но нельзя сказать, что Пушкину был свойственен какой-то особенный тип историзма повествования. Самый характер историзма, а следовательно, и художественного мышления поэта в целом претерпел значительную эволюцию. Согласно утвердившейся в настоящее время концепции, развитие пушкинского историзма прошло два этапа. Первый, когда Пушкин осуществил в своем творчестве национально-исторический принцип, и второй, когда на смену ему пришел принцип социологический. Это значит, что поначалу в творчестве Пушкина преобладал национально-исторический принцип подхода к явлениям действительности, без учета социального фактора. В характеристике условий преобладали не социальные признаки, а историко-национальные. В 1830-е годы внимание Пушкина привлекают обострившиеся сословные и классовые противоречия. И он приходит к новому взгляду на действительность. Теперь в его мировоззрении на первый план выдвигается социальный фактор: сама идея развития в применении к общественной жизни тесно связывается с пониманием сословных и классовых различий и столкновений; понятие нации дифференцируется; в характеристике человека доминируют уже не общие национально-исторические черты, а именно социальные, в соответствии с местом и положением, занимаемым человеком в обществе.