Самарский государственный экономический университет
Постиндустриальное совместное потребление как результат эволюции потребления на основе доступа к благам
В. А. Перепёлкин
Аннотация
Раскрывается сущность совместного потребления как социально-экономического явления постиндустриального общества посредством изучения его эволюции от простейших к более сложным практикам подобного сотрудничества потребителей.
Выделение комплекса характерных признаков современного совместного потребления позволило провести разграничение между ним и иными формами потребления на основе доступа к благам без владения ими. Проведенный количественный анализ данных по российской экономике показал быстрый рост сравнительно небольшого совокупного объема транзакций, связанных с практиками совместного потребления.
Ключевые слова: совместное потребление, потребление на основе доступа, собственность, пользование, обмен, аренда, шеринг, онлайн-платформа, цифровизация.
Abstract
The article reveals the essence of collaborative consumption as a socio-economic phenomenon of a post-industrial society by studying its evolution from simple to more complex practices of such consumer cooperation. The identification of the complex of characteristic features of modern collaborative consumption has allowed a distinction to be made between it and other forms of consumption based on access to goods, without ownership of them. A quantitative analysis of data on the Russian economy showed a rapid growth in the relatively small aggregate volume of transactions related to collaborative consumption practices.
Key words: collaborative consumption, access-based consumption, ownership, use, exchange, rent, sharing, online platform, digitalization.
Традиция совместного потребления на протяжении тысяч лет в рамках общинного хозяйственного уклада выступала элементом системы выживания, порожденной крайней ограниченностью располагаемых экономических ресурсов. С появлением института частной собственности при необходимости доступ к «чужим» благам продолжал открываться на время для «своих» с целью оказания взаимной помощи. Подобное совместное потребление не находящихся в общей собственности благ и сегодня сохранилось там, где из-за низкого уровня развития производительных сил руководствуются родоплеменными традициями при ведении воспроизводственного процесса.
Внешне продолжением патриархального совместного потребления выглядят обмены, издавна применяющиеся среди не относящихся к родственникам друзей, соседей, членов социально ориентированных групп людей. В личном общении ими перераспределяются временно лишние блага в пользу нуждающихся посредством прямых обменов без перехода права собственности, на безвозмездной основе или за символическую плату.
Примером этого является обмен детскими игрушками, музыкальными и видеозаписями, бытовыми хозяйственными инструментами на неденежной основе. По сравнению с относящимся к докапиталистическим общественным отношениям эти практики совместного потребления в меньшей степени диктуются экономической необходимостью. Движущим мотивом их появления стали социальные предпочтения участников, объединявшихся в разнообразные неформальные клубы, следуя продуктовой тематике интересов в потреблении.
Свободный сознательный выбор членов подобных клубов в пользу одновременного достижения личного и общего блага придавал обмену товарами и услугами в них сильную социально-культурную направленность, схожую с присутствующей при семейных, любовных или дружеских отношениях. Насколько здесь прямые межличностные обмены мотивированы альтруизмом, чувством культурной общности и этическими соображениями, настолько потребительское поведение преобладает над рыночным, а значит, происходит, скорее, обмен благами, чем товарами.
Также в рыночной экономике постиндустриальным практикам совместного потребления предшествовало оказание услуг по предоставлению ресурсов во временное пользование за плату или аренда. Здесь отношения между малознакомыми или вовсе незнакомыми между собой лицами возникают в рамках соблюдения прав частной собственности, а потребление достигается через оказание рыночно обусловленных услуг. Арендная плата взимается в денежной форме, причем в большинстве случаев экономический интерес ее получателя заключается не в компенсации издержек владения, а в получении дополнительного дохода. Ставки за аренду определяются рынком, особенно в случае производительного использования предоставляемых ресурсов.
Нацеленная на реализацию частного интереса аренда в условиях формирования постиндустриальных общественных отношений дала жизнь новым способам доступа к благам без права владения ими. Наглядно эта трансформация проявилась в переходе от аренды автомобилей к их шерингу. Примечательно, что исходная идея каршеринга была заимствована из просоциальной практики группового пользования автомобилями, находящимися во владении нескольких домашних хозяйств (за что получила название «кооперативного или социального каршеринга»). Расширив масштаб охвата со строго местечкового до регионального, переведя коммуникативные связи из офлайна в онлайн, а также коммерциализировав схему разделения пользования транспортными средствами, предприниматели запустили принципиально новый сервис по осуществлению пассажирских перевозок. На смену поочередному заимствованию автомобилей между друзьями и соседями пришла краткосрочная аренда с рыночными расценками и предпринимательской структурой в роли координирующего центра. Первый коммерческий шеринговый сервис проката автомобилей возник в 2000 г. в США (Zipcar), в 2001 г. аналогичный появился в Германии (RentMyCar), а сегодня они есть во всех крупных городах мира. Однако, стартовав первым, личный каршеринг с предоставлением доступа к автомобилю без водителя впоследствии уступил лидирующие позиции олицетворяемым компанией Uber транспортным услугам по требованию, оказываемым фрилансерами и специалистами фирмы-агрегатора. Успех на рынке был обусловлен рядом очевидных преимуществ автошеринга перед автоарендой с точки зрения потребителя: доступ к транспортному средству максимально приближен к удобному пользователю месту; договор заключается удаленно и однократно, при первом обращении, после чего автомобиль резервируется без других формальностей по интернету; поминутная оплата по фактическому времени поездки с учетом километража; практичные виртуальные коммуникации с собственником автомобиля.
Главным препятствием для продолжения быстрой экспансии личного каршеринга стало несовершенство механизма обеспечения требуемого уровня доверия между собственником автомобиля и пользователем, достигаемого через верификацию формальных (номер водительских прав, стаж вождения) и неформальных сведений о последнем (отзывы на электронной платформе о результатах участия в прежних каршеринговых контактах).
История совместных поездок на автомобилях богата на интересные факты, способные помочь лучше осмыслить процесс ее эволюции, изначально пошедший по двум направлениям. Старт первому направлению дал автостоп, при котором водители бесплатно делятся свободными местами со случайными попутчиками. Исходным пунктом второго направления выступило совместное использование автомобилей внутри семьи или круга близких друзей, опиравшееся на семейную собственность и тесные личные связи. И то и другое не представляло собой что-то принципиально новое в жизни общества, возникшее благодаря им позже. В начале 1970-х гг. просоциальная традиция помощи автомобилистов путешественникам дала жизнь райдшерингу (в США известен под названием «карпулинг»), вначале выстраивавшемуся на началах самоорганизации: информация о предстоящих поездках размещалась на досках объявлений, а договоренности о добавлении дополнительных сторонних пассажиров к совершающим заранее запланированную поездку достигались через колл-центры. Тогда же появился шеринг автомобилей в рамках оказания взаимной помощи внутри сообщества в достаточной степени хорошо знакомых людей (членов своеобразных местных низовых потребительских кооперативов или клубов автомобилистов). частный потребитель благо каршеринг
В 1990-е гг. импульс дальнейшему развитию обоих направлений совместной автомобильности дали коммуникационные возможности интернета. Райдшеринг получил более организованный характер вследствие координации этого сотрудничества автопутешественников компаниями-разра- ботчиками специального программного обеспечения, переместившими информационно-коммуникационную составляющую в интернет (в частности, туда переместили электронные доски объявлений о поездках, принявшие вид Excel-файлов). Технологически и организационно подобное наблюдалось и в подвергшемся коммерциализации каршеринге: от кооперативной системы взаимопомощи, где члены - владельцы автомобилей делили между собой операционные расходы, произошел переход к бизнес-организации с взиманием членских взносов и оплатой за время использования транспортного средства. Успешной реализации этого послужило применение технических новинок - системы навигации GPS, бортовых компьютеров, смарт-замков.
За последние пятнадцать лет райдшеринг превратился в сервис, осуществляемый в реальном времени через онлайн-платформы с интерактивной функцией поиска совпадений по дате и маршруту поездки, числу посадочных мест, размеру багажа, цене. При использовании схожих электронных технологий коммуникации с каршерингом райдше- ринг по-прежнему сохраняет просоциальную направленность. Современный коммерческий каршеринг, продолжая обеспечивать доступ к автомобилям без владения ими, инфраструктурно еще более трансформировался в цифровую бизнес-услугу, оказываемую при посредстве электронных платформ и мобильных приложений для смартфонов с выходом в социальные сети, GPS-навигации, онлайн-платежей. Таким образом, благодаря применению передовых электронных информационно-коммуникационных технологий делиться автомобилями стало проще вне зависимости от того, социальные или рыночные принципы лежат в основе этого взаимодействия.
Коммерческий шеринг как режим потребления на основе доступа обладает рядом характерных черт: временный доступ, монетизация принадлежащих поставщикам недоиспользуемых ресурсов, рыночные безличностные связи, самообслуживание потребителей через передачу им части операционной деятельности, преобладание у участников частных интересов над групповыми и общественными, опора на возможности цифровизации. Стремление к экономии на издержках владения, утилитаризм, подкрепленные нацеленностью на получение прибыли, свидетельствуют о главенстве экономической составляющей при ведении деятельности. Неслучайно шеринговые системы обмена по модели В2С (бизнес потребителю) часто отождествляют с краткосрочной арендой. Переход к онлайн-коммуникациям внутри сообщества потребителей позволил эффективнее делиться благами, объединять и передавать их. Наряду с экономичностью, быстротой, гибкостью обращения благ, публичностью информации об их свойствах выгоды потребления без владения состоят в росте совокупной эффективности применения экономических ресурсов обществом на основе интенсификации их повторного использования, в уменьшении физических величин отходов.
У потребления на основе доступа есть требующий специального изучения социальный аспект. Социологами типичный участник «шеринговой экономики» описывается как молодой человек (от 18 до 30 лет) с доходом близким к среднему по стране, имеющий семью с детьми и проживающий в крупном городе. Функциональными предпосылками участия в потреблении на основе доступа считаются подключенность к мобильному интернету и осуществление расчетов онлайн наряду с обладанием хорошим образованием, подкрепленным стремлением осваивать электронные информационные технологии и прогрессивные социальные практики для решения возникающих проблем. Внутри такого «ядра» участников шеринга зародились новые практики потребительского поведения, реализующие идею совместного потребления в условиях формирования постиндустриального общества.
Первой попыткой научного анализа совместного потребления (collaborative consumption) в качестве самостоятельного социально-экономического явления стала изданная в 2010 г. книга Р. Ботсман и Р. Роджерса «Что мое - твое: подъем совместного потребления» [1]. Авторы не провели четкого разграничения между совместным потреблением и шеринговой экономикой, из-за чего термины стали многими использоваться как аналоги. Вместе с тем среди всего разнообразия вариантов реализации шеринговых отношений за совместным потреблением признается стремление непосредственных его участников к максимизация интегрального полезного эффекта от сотрудничества, результаты которого оцениваются по широкому спектру экономических, социальных и экологических параметров.
В отличие от «совместного потребления», в формулировке термина «шеринг» (происходящем из английского глагола to share - делиться) вместо целеполагания отражение получил способ распределения ресурсов. Оттого важным шагом в достижении единства ученых в трактовке сущности, а также в подразделении деловой активности и поведения потребителей в рамках парадигмы потребления на основе доступа представляется выделение приоритетных целей и задач среди групп участников совместного потребления. В применении к последнему коммерческие интересы контролирующих онлайн-платформы фирм и потребительские интересы ведущих обмены при посредстве этих электронных площадок сообществ потребителей различаются особенно сильно [2]. Первым компьютерные системы взаимодействия пользователей нужны для получения прибыли, вторым - для улучшения социально-экономических характеристик своего потребления. Не разделяя предпринимательские структуры, зарабатывающие на принадлежащей им электронной инфраструктуре, с частными лицами, непосредственно осуществляющими совместное потребление, трудно установить реальное соотношение между экономическими и социально-экологическими причинами участия в нем. Пока наблюдается повышенное внимание ученых к экономической составляющей совместного потребления (как правило, к отношениям в рамках модели В2С и коммерческим услугам на основе доступа) в ущерб другим компонентам (в частности, изучению влияния сообществ социально и экологически ответственных потребителей) [3]. В случае смешения логики прямых обменов с логикой опосредованных рынком обменов к совместному потреблению причисляют все прямые обмены поставщиков с потребителями, даже если целью одной из сторон выступает не столько получение компенсации за недостаточно используемые ресурсы, сколько наращивание дохода за счет предоставления дополнительно привлекаемых ресурсов [4].