На статью Буренина «Беллетрист 60-х годов» не последовало жесткого публичного ответа, но в личной переписке с Михайловским Успенский выразил свою позицию по отношению к тому, как была представлена «жизнь» в редакции журнала: «Это неверно. Если мне удалось благополучно перенести невзгоды писательского существования, бывшие столь обычными во времена старых журнальных отношений, то я обязан этим исключительно -Отечественным запискам?», «Неосновательно заключение г. Буренина и относительно -капральства?, которым, по его мнению, должен бы пользоваться я Кроме того, оно предполагает известные способности - навык к редакционной работе, умение разбираться в текущих журнальных материалах, готовность жертвовать для этого временем, дорогим лично для себя. Эти способности и определили -каетгорию столпов издания?» [11, с. 338-339]. Ни словом не обмолвившись о данных Бурениным ему самому оценках, Успенский сразу же выступает как защитник сложившейся в редакции системы взаимоотношений. Таким образом, в данной полемике мы не наблюдаем непримиримой вражды с установкой на победу над соперником «любой ценой», так как реализуется исключительно конфронтационная стратегия.
Инициаторами развития взаимоотношений между критиком и писателем по иному сценарию стал Буренин. Вскоре он возвращается к его творчеству в статье «Ещ? о Г. Успенском», где дает достаточно резкую характеристику, изобличая взгляды «Вестника Европы»: «Соглашаясь условно на -высокую оценку? гения Г. Успенского, соглашаясь на признание равенства с Толстым в недал?ком будущем, попробуем сделать некоторые замечания» [2, с. 387]. Уже заголовок свидетельствовал о доминировании в выступлении полемической тенденции и желании установить справедливость.
Критик пишет: «один из даровитых и характернейших авторов», однако сравнивать его с Толстым и неправомерно, и «неумно» [Там же, с. 389]. Мишенью для иронии фельетониста стал не столько Успенский, сколько распростран?нное о н?м мнение в критике, противопоставленное его точке зрения: «Единственное впечатление, которое возбуждает во мне подобные рассказы г. Успенского, - это впечатление жалости» [Там же, с. 398]. В результате упрощенная в передаче Буренина позиция современных публицистов оказывается легко уязвимой.
Итак, сопоставление высказываний литературных противников показывает, что Буренин не захотел придерживаться диалоговой стратегии в полемике, так как это предполагает как минимум анализ и оценку позиции оппонента в ее реальном масштабе и аргументированное оспаривание действительных высказываний оппонента, а не своего вольного их изложения. Критик позволил себе довольно явную необъективность и предвзятость, очевидно, ставя превыше всего не цель продвигаться в поисках истины вперед совместно с оппонентом, а цель дискредитировать «чужую» и утвердить «свою» позицию.
Таким образом, на протяжении всей литературно-критической деятельности он позиционировал себя как сторонник очень острой, допускающей «резкости» журнальной полемики, поэтому стратегия поведения отличается агрессивной инициативой, навязыванием своего сценария обсуждения темы, стремлением одержать победу над противником, желанием сократить дистанцию между собой и читателем. Полемика позволяла критику высказывать свое мнение ярко и броско, аргументацией позиции служила реакция литературных антагонистов, в то же время именно спор позволял рассмотреть проблему всесторонне и привлечь к ней внимание читающей аудитории.
критика повесть литературный
Список литературы
1.Буренин В. П. Критические очерки и памфлеты В. Буренина. СПб.: Издание А. С. Суворина, 1884. 319 с.
2.Буренин В. П. Критические этюды В. Буренина. СПб.: Типография А. С. Суворина, 1888. 398 с.
3.Буренин В. П. Литературные и журнальные заметки // Санкт-Петербургские ведомости. 1865. № 244. С. 1-2.
4.Быков А. В. Образ Кириллова в интерпретации А. Л. Волынского (из истории восприятия романа Ф. М. Достоевского «Бесы») // Филологические науки. Вопросы теории и практики. Тамбов: Грамота, 2013. № 3 (21). С. 45-48.
5.Ерохина М. В. Приемы и функции полемики в журнальной литературной критике второй половины 1980-х годов: дисс. канд. филол. наук. Саратов: Саратовский госуд. ун-т, 2010. С. 10-35.