Полемика как средство пропаганды литературно-критических взглядов В.П. Буренина
Более чем за полувековую критическую деятельность (1860-1917 гг.) круг людей, с которыми В. П. Буренина сводила судьба, весьма обширен и разнообразен: есть такие известные имена как Л. Н. Толстой, Ф. М. Достоевский, Н. А. Некрасов, А. А. Фет, и не очень - В. О. Михневич («Всего понемножку» (1875 г.), «Романы кухарки и камелии» (1880 г.), «Наши знакомые» (1894 г.)), О. К. Нотович («Немножко философии» (1886 г.), «Любовь и красота» (1887 г.)), В. Д. Спасович («За много лет» (1879 г.)) и т.д. Существует версия, что, как правило, между «нововременским» критиком и прозаиками, писателями и редакторами складывались весьма непростые, неприязненные отношения.
На наш взгляд, такая точка зрения однобока: если детально рассмотреть все перипетии взаимоотношений Буренина с современниками, то можно заключить, что со всеми будущими оппонентами у критика первоначально складывались неплохие, дружеские отношения (Н. К. Михайловский, М. Е. Салтыков-Щедрин, М. М. Стасюлевич (редактор журнала «Вестник Европы» и с 1881 года газеты «Порядок»), А. П. Чехов и т.д.). Очень интересна в данном контексте история отношений Буренина с А. Л. Волынским («один из первых представителей религиозно-философской критики Главный вклад в литературную критику - книга -Достоевский, которая уникальна и значима»), деятельность которого «нововременский» критик пытался всячески дискредитировать, в том числе используя нападки на личность: национальность [4, c. 45]. Волынский же, напротив, не перенес профессиональную неприязнь в личную сферу и помог Буренину в трудные годы его жизни (после 1917 г.). Другие литераторы, как правило, вступали в ожесточенную полемику с ним, что приводило к разрыву и неприятию литературно-критической деятельности Буренина. Никто не желал быть обязанным человеку, творчество которого ассоциируется лишь с руганью, высмеиванием и оскорблениями.
В конце 70-х годов XIX века, когда Буренин регулярно начинает участвовать в критике и оценке творческой деятельности молодых беллетристов, и за критиком, и за писателями в истории литературы уже закрепились устойчивые репутации. Буренин в глазах современников (и последующих поколений) - бесцеремонный, беспринципный циник. Так, Н. Н. Страхов в «Письме в редакцию -Зари?» под заглавием «Новый вздох на гробе Карамзина» характеризует манеру Буренина излагать свои мысли следующим образом: « он никогда не упускает из виду своих ролей и, мне кажется, ни одной строчки не пишет без заднего намерения он смотрит на слова, мысли и чувства, как на орудия, имеющие цену... Когда же другие орудия окажутся лучше и надежнее, он тотчас бросает логику, пренебрегает слогом, откидывает, как помеху, добродетельные чувства и действует уже, не стесняясь ими. Два главных средства у г. Буренина: искажение и умолчание. При помощи этих средств он может выйти сухим из воды и устоять против какого угодно противника Мастерство неподражаемое! Выхватить, оборвать фразу, поставить рядом то, что у автора стоит в разных местах, выпустить запятую, заменить, как бы по ошибке, одно слово другим - вот легкие, незаметные для публики средства, которыми г. Буренин пользуется уже многие годы Но еще восхитительнее та метода умолчаний, которую постоянно употребляет г. Буренин Выругать и однако же не сказать за что, писать так, чтобы публика и не догадывалась, что и как говорит противник, - вот высшее мастерство г. Буренина» [10, с. 231-241].
Все знали об этой стороне литературной физиономии критика, поэтому редко стремились свести с ним более близкое знакомство, заручиться поддержкой, к его замечаниям относились скептически, не желая вступать в опасные дискуссии.
Высказывания Буренина о беллетристах многочисленны, например, Г. И. Успенскому посвящены несколько фельетонов в газете «Новое время» за 1877 г., 1878 г., 1879 г., более систематично критик обращается к творчеству писателя в 1884 г., когда на страницах «Нового времени» (с 17 февраля по 23 марта) появилась статья «Беллетрист 60-х годов», а вслед за ней - «Еще раз о Г. Успенском. Нечто вроде критического эпилога» [2, с. 295, 385]. Однако его оценки творчества молодых писателей до парадоксальности разнохарактерны: от самых заинтересованных и благожелательных, до резко негативных. Все это обуславливает наш интерес к отношениям писателей и критика, так как в данной статье, на материале их творчества, мы хотим представить точку зрения Буренина на современную беллетристику, а также выявить роль и функции полемики в его статьях.
Внимание «нововременского» критика к беллетристике постоянно - эта проблема красной нитью проходит через всю литературно-критическую деятельность Буренина. К концу 70-х годов XIX столетия у него окончательно оформляется теория о «рседнем таланте» - писатели, сознание и жизненный опыт которых близок к опыту обывателя», однако именно они могут «направить его духовные запросы в реальное русло, на малые дела без претензии на максимальные цели» [6, с. 113]. Их творчество ориентировано на читателей среднего интеллектуального уровня, поэтому способно воспитать сознательного обывателя. В связи с этим в статьях Буренина всегда дан обстоятельный критический разбор всех новинок отечественной беллетристики, которой он «за единичными исключениями» отказывал в литературных достоинствах и в знании жизни. В то же время, Буренин считает, что большое количество создаваемой «нелепицы» появляется лишь из-за излишнего интереса к вопросам народного быта: «Нечего вам обижаться и огорчаться тем, что порой лубочная живопись невежд и бездарностей отдает такою грубостью » [1, с. 315]. Парадокс ситуации заключается в том, что настоящими современными художниками считают только «кошмарных беллетристов» [Там же].
В поле зрения Буренина-критика попадает не только творчество Г. И. Успенского, но и А. А. Потехина, Ф. М. Решетникова, В. А. Слепцова и т.д. Отношение к ним в этот период очень ярко представлено в письме И. С. Тургенева к Я. П. Полонскому: «Способности нельзя отрицать во всех этих Слепцовых, Решетниковых, Успенских и т.д. - но где, же вымысел, сила воображения, выдумка где? Они ничего выдумать не могут - и, пожалуй, радуются этому: эдак мы, полагают они, ближе к правде, правда воздух - без которого дышать нельзя, но художество - раст?т иногда довольно причудливое А эти господа - бессемянники и посеять ничего не могут» [8, с. 129]. Буренин, с одной стороны, приветствует в их произведениях доступность, отсутствие излишней философичности, стремление живописать правду жизни, с другой - подмечает неумение глубоко проанализировать явления жизни, скуку и затянутость в изложении.
В разговоре с публикой о современных беллетристах важную роль в критике Буренина выполняет дискуссия, с помощью которой можно представить разные точки зрения на одну и ту же проблему. Адресат полемики - автор-художник. Как отмечает А. М. Штейнгольд, «отношения партн?ров в полемическом диалоге наиболее просты: их основание - некое -равенство прав? обеих сторон в суждениях об искусстве и жизни Характер общения с коллегами-критиками обуславливается лишь остротою несогласий и степенью соблюдения -правил вежливости? в прямом споре с противником» [12, с. 65]. Иное дело - дискуссия критика с писателем, так как это уже не только разговор о принципиально разных позициях, но и о достоинствах и недостатках произведения, о творческой манере писателя, который после спора мог быть «уничтожен» как творец.
Рассмотрим подробно такой спор на примере анализа повести г. Слепцова, где от общих рассуждений Буренин переходит к частному факту: «Колодезь, из которого мы почерпн?м на этот раз, будет русская литература. Этот колодезь, надо сознаться, стал вообще довольно мутен в последнее время» [3, с. 1]. Возникает важный тезис спора - отсутствие таланта у «молодых» писателей. Далее он иллюстрируется конкретным примером. Полемика давала критику возможность излагать сво? кредо, высказывать существенные суждения, используя целый ряд выразительных средств. В данной статье Буренин иносказательно подготавливает читательскую аудиторию к верному восприятию представленной информации: «Опустим же наш стакан и уловим в него повесть г. Слепцова Трудное время и займ?мся е? рассмотрением на свете и пробой на вкус» [Там же]. Точка зрения фельетониста находит отражение, во-первых, в сопоставительном анализе, во-вторых, в перечислении тех обязательных качеств, которые необходимы автору для создания талантливого произведения: глубина взгляда на «явления жизни», сознательная любовь «к тому, что человек считает идеалом блага и истины» и ради этого умеет отрицать вс? ложное с помощью юмора. Оценивая события, критик то и дело наталкивает читателей на аналогии с близкими фактами и явлениями, которые входят в состав системы аргументов, и подготавливает авторский вывод: «Беллетристы 40-х годов касались в своих произведениях преимущественно эстетических и психологических вопросов, в которых компетентность их поддерживалась довольно обстоятельными сведениями. А современные авторы пишут с плеча и затрагивают явления и вопросы, о разработке которых и понятия не имеют» [Там же].
Позже фельетонист переходит к анализу повести В. А. Слепцова «Трудное время», которая вызвала широкий резонанс. Д. И. Писарев откликнулся на нее обширной статьей «Подрастающая гуманность», где она была названа «замечательной», и особенно критик уделил внимание развенчанию либеральной политической программы, обнаружившейся в типе Щетинина [9, с. 215-253]. Буренин же резюмирует: «героя Слепцов уподобляет образцу нигилистических героев», но писателю не хватает умения представить его сатирически. Автор упрекает беллетриста и за «слишком сухое и отрывочное» описание русского крестьянина [3, с. 2]. Слепцов не вступает с критиком в активную борьбу, поэтому спор лишен ответных реплик и нацелен целиком и полностью не столько на развенчание репутации писателя, сколько на реакцию читателя: «полемика обладает особой диалогичностью, когда ответные реакции адресата запрограммированы и предполагаются в высказывании» [5, с. 34].
М. В. Ерохина отмечает: «полемика как составляющая литературно-критического текста да?т возможность критикам бесконечно варьировать свою мысль и обыгрывать е?» [Там же, с. 32]. На протяжении всего фельетона Буренин не отступает от своего первоначального тезиса, не впадает в демагогию, поэтому на всех этапах дискуссии он развивает одну и ту же мысль, вскрывает лишь суть самой проблемы: «будущее их (молодых писателей) зависит вполне от того, в какой мере они позаботятся о сво?м развитии» [3, с. 2]. Спор Буренина в этом случае имеет некое созидательное начало: здесь заметно стремление критика содействовать процветанию современной беллетристики. Однако в то же время происходит своеобразное навязывание позиции как единственной и непререкаемой истины, и именно полемическая форма помогает фельетонисту увлечь за собой читателя, довести до аудитории нужную, по мнению критика, информацию.
Для любой полемики характерна «очер?дность выступлений спорящих; наличие определ?нных риторических при?мов, с помощью которых опровергается противная сторона и обосновывается собственная точка зрения» [5, с. 30]. Наиболее подробно рассмотрим это на примере полемики между В. П. Бурениным и Г. И. Успенским. Особенностями данного спора являются идеологизированность (по мнению «нововременского» критика, Успенский убивает свой талант, когда пишет произведения, подчиняясь либеральной тенденциозности журнала), «открытость границ» (возможность участвовать в дискуссии любого заинтересованного литератора).
В нескольких фельетонах газеты «Новое время» от 1884 года Буренин помещает статью «Беллетрист 60-х годов», где он через полемику с редакционным кружком журнала «Отечественные записки» пытается выявить причину неудач «молодого» писателя Успенского: «Г. Успенский не числится в категории столпов издания и рядом с г. Салтыковым стоит не он, а гг. Елисеев и Михайловский. Названные два публициста разделяют все выгоды основных подпор журнала» [2, с. 295]. Желая проанализировать успехи Успенского-беллетриста, критик все же стремится «поразить» редактора «Отечественных записок». По причине давней вражды, обострившейся в 1872 году, Буренин практически всегда использует возможность свести счеты с литературным оппонентом. Так, например, в статье «г. Михайловский и г. Боборыкин», размышляя о произведениях писателя, он пишет следующее: «Болтовня эта сфабрикована не каким-нибудь насекомым мелкой газетенки, а критиком -Зари?, который подписался -Пастор?, но в котором, однако же можно узнать по некоторым аллюрам г. Михайловского», «По литературному трудолюбию и усердию он, конечно, не ниже г. Михайловского, а по литературному таланту, пожалуй даже и по выше», « высота пьедестала литературного величия г Михайловского измеряется двумя вершками» [1, с. 268, 275, 277]. Это один из постоянно встречающихся у Буренина приемов полемического «боя».
Публичный же отзыв об Успенском отличался взвешенностью и был в целом позитивным: «Лично я ценю талант г. Успенского и в известной мере признаю довольно крупное значение этого таланта в современной беллетристике» [2, с. 387]. Хотя и у Михайловского отголоском слышатся цитаты из статьи Буренина об Успенском, правда, личность писателя представлена в ином ключе: «Кроме огромного и вполне оригинального таланта, который общепризнан, он мил и дорог своему читателю» [7, с. 175]. Вот Буренин вновь развенчивает оппонента: критика должна «судить о писателе не преувеличивая размера его заслуг и не ставя его, по соображениям личным или партийным выше или ниже того, что он есть на самом деле» [2, с. 389]. Буренин стремится указать на предвзятость мнения своего литературного противника, его излишнюю благосклонность, поэтому в своей статье кратко указал на дарование писателя, правда, назвав его «скромным» и «недоразвитым» талантом.
Неоднозначно, опять же в пику редактору «Отечественных записок», оценил «политику» издания: «г. Успенский до сих пор принужден писать в неприятных для беллетриста условиях, до сих пор принужден насиловать сво? дарование спешной работой» [Там же, с. 296]. Данный выпад, кстати, вновь подготовлен высказываниями Михайловского, у которого можно прочесть: «десятки лет Успенский работал, в настоящем высоком и вместе с тем тяжелом смысле этого слова» [7, с. 173]. Цель, которую преследовал Буренин, - обвинить ведущих сотрудников издания в «капральстве», причем « капралом бывает не тот, кто имеет действительное право на капральство, а тот, -кто раньше встал?» [2, с. 295]. Также здесь проявляется свойственная для «нововременского» критика стратегия литературного боя, когда он абсолютно беззастенчиво выворачивает наизнанку слова и мысли других, добиваясь необходимого эффекта (именно эту черту подчеркивал и Н. Н. Страхов).
Сходные мысли у критиков и по поводу манеры письма Успенского: «Тут много недоделанного, недочетов, оборванного» (Н. К. Михайловский), « до сих пор он не создал ни одной крупной и вполне художественной, вполне законченной вещи» (В. П. Буренин) [Там же, с. 398]. Не остается сомнения в том, что Буренин досконально знаком с высказываниями редактора «Отечественных записок», которые обширно представлены в его статьях, этого нельзя сказать о творчестве Успенского, так как глубокого анализа не представлено.
Как видим, и Буренин, и Михайловский, исходя из противоположных принципов, испытывая профессиональную (вовсе не личную, хотя для Буренина-критика свойственны нападки на сферу жизни, выходящую за пределы деловой) неприязнь друг к другу, делали сходные выводы: оба считали Успенского в меру талантливым и оригинальным писателем, основной темой творчества которого является жизнь народа, но относились к этому факту, естественно, в зависимости от своего мировоззрения.