4.Идентификация бенефициаров ускорения технологического развития России
Главной проблемой достижения национальной цели «ускорение технологического развития» является, с нашей точки зрения, отсутствие бенефициаров технологического развития в Российской Федерации. Таковыми во всех индустриально развитых странах являются предприятия реального сектора экономики, стремящиеся стать участниками глобальных цепочек добавленной стоимости высокотехнологичной продукции и/или лидерами в нишах глобального рынка наукоемкой продукции и услуг.
Согласно данным Федеральной налоговой службы (ФНС), проанализировавшей финансовые результаты 2,5 млн. российских компаний, с которых был снят режим налоговой тайны в 2017 г., 19% компаний оказались убыточными, около 27% завершили 2017 г. с нулевыми доходами и расходами [32]. В 31% компаний с нулевой отчетностью нет ни одного работника, а в каждой второй (52%) в штате значится всего один человек. В среднем доходы российских компаний составили 51,2 млн. руб., а расходы - 50,2 млн. руб. У компаний с положительным финансовым результатом средняя прибыль до налогообложения - 6 млн. руб. Средний убыток нерентабельных предприятий составил 11,8 млн. руб. Представленные ФНС данные позволяют утверждать, что большая часть компаний реального сектора экономики России не имеет ни ресурсов, ни мотивации к технологическому развитию. Исключение составляют высокотехнологичные малые и средние компании, разрабатывающие конкурентоспособную продукцию для глобальных рынков, стратегия которых, как правило, связана со сменой юрисдикции или с перспективами их поглощения транснациональными технологическими лидерами. Достаточно заметить, что самая известная высокотехнологичная российская компания Яндекс зарегистрирована в Нидерландах [33].
Что касается стратегических компаний и других крупнейших налогоплательщиков (на федеральном уровне к ним относятся компании с доходом выше 35 млрд. руб. в год, на региональном - от 2 млрд, до 35 млрд, руб.), то результаты выполненного нами специального исследования позволяют говорить о том, что эти компании в настоящее время не планируют в принципе никаких инвестиций в научно-технологические проекты. Корпоративным НИОКР с долгосрочным горизонтом планирования крупные компании предпочитают покупку готовых заводов и команд инженеров с необходимыми компетенциями. В большей части российских корпораций отсутствуют инфраструктура, мотивация, специалисты, ориентированные на поиск и внедрение технологических инноваций с 4-6-ым уровнем готовности технологий, к числу которых относятся практически все результаты прикладных НИОКР, выполненных в академических институтах и вузах России [34, 35]. С техническими решениями такой низкой степени готовности к внедрению корпорации работать не могут: в их структуре часто отсутствуют подразделения корпоративных НИОКР и инжиниринговые центры.
Однако из сказанного не следует, что в крупных российских компаниях не происходит технологической модернизации. Так, объем государственных закупок таких компаний (24 трлн. руб.) существенно превышал расходную часть федерального бюджета в 2018 г. [36], что дает основание предполагать наличие у этих компаний практически неограниченных ресурсов для приобретения лучших образцов высокотехнологичного оборудования с возможностью регулярного его обновления. Однако при этом компании превращаются в зависимых потребителей высокотехнологичного оборудования, что в перспективе приводит к потере рентабельности бизнеса и рынков.
Политика принуждения госкомпаний к инновациям, реализуемая с 2011 г. [37], инициировала непродуктивную практику обращений этих компаний в институты развития с целью получения государственной финансовой поддержки. Следует ожидать, например, что, используя конъюнктурность темы «разработка противокоронавирусных препаратов» многие отечественные фармацевтических компании в самое ближайшее время заявят себя в качестве индустриальных партнеров НИОКР в конкурсных заявках на субсидии институтов развития, направленных на разработку таких препаратов.
При отсутствии соответствующих глобально конкурентных научно-технологических заделов у российских фармацевтических компаний их обращение за субсидиями институтов развития для разработки противо- коронавирусных препаратов, в случае появления таковых, будет ярким подтверждением высокорискованного расходования средств государственного бюджета на прикладные исследования. Отечественные компании нередко используют конъюнктурные обоснования для финансирования своих заявок, имея при этом небольшие шансы создания конкурентной высокотехнологичной продукции. Кроме того, выделение этих средств государственного бюджета происходит в условиях очевидного рассогласования и дублирования мер государственной поддержки, предлагаемых различными ведомствами, профессиональными сообществами, институтами развития и инициативами (Минэкономразвития России, Минпромторгом России, Минобрнауки России, Российским экспортным Центром, НТИ, АСИ, Ассоциацией инновационных регионов России, Межведомственной рабочей группой по реализации приоритетов инновационного развития президиума Совета при Президенте Российской Федерации по модернизации экономики и инновационному развитию России и т.д.).
5.Необходимость идентификации ключевых акторов технологического развития Российской Федерации
Анализ конкурентоспособности вузовского и академического секторов стран, не относящихся к числу технологических лидеров, но демонстрирующих высокие темпы экономического роста (Малайзия, Индонезия, Индия, Мексика и др.) [38, 39] позволяет отметить, что их национальные сектора генерации нового знания не являются главными факторами, обуславливающими экономический рост этих стран. Базовый тезис современной российской научно-технологической политики, согласно которому ускорение технологического, а значит, и экономического развития страны напрямую зависит от числа отечественных публикаций и патентов, представляется нам глубоко ошибочным и непродуктивным.
Отражением этого заблуждения является тот факт, что в качестве «министерства прорыва» выбрано Минобрнауки России, в ведении которого находятся университеты и академические институты, не имеющие самостоятельных стратегий производства и вывода на глобальные рынки товаров и услуг новой технологической повестки. Таким образом, в качестве ключевых акторов технологического развития России определены ученые и преподаватели вузов, но не отечественные компании реального сектора экономики.
Выполнение целевых показателей национального проекта «Наука», три из семи которого напрямую связаны с патентной и публикационной активностью, не позволяет рассматривать его в качестве инструмента достижения национальной цели ускорения технологического развития. Более того, результаты выполненного специального исследования [40] показывают, что избыточное административное стимулирование публикационной активности угнетает функцию восприятия передового научного знания, то есть читательскую активность профессионального научного сообщества.
Следует учитывать и тот факт, что передовые научно-технологические заделы, созданные в РФ, но не востребованные отечественным сектором реального производства, как правило, находят применение в зарубежных компаниях-технологических лидерах и работают на повышение их конкурентоспособности. В целой серии своих публикаций мы идентифицировали уникальные российские научные коллективы, продолжительное время создающие прорывные охраноспособные решения в интересах крупных зарубежных компаний [41, 42, 43]. Реализация мероприятий паспорта нацпроекта «Наука и университеты», нацеленных на увеличение генерации глобально конкурентных заделов, в отсутствии российских бенефициаров из реального сектора экономики создает риск их использования в целях ускорения технологического развития конкурентов России за новые динамично развивающиеся рынки.
Анализ развития национальных секторов генерации знаний стран, сделавших технологический и экономический рывок во второй половине ХХ века (Япония, Южная Корея, Китай, Индонезия и пр.), позволяет выделить функцию восприятия передового мирового знания как главную и ключевую. Китай ежегодно направлял в лучшие университеты США до 270 тыс. студентов, задачей которых было освоение наиболее трендовых инженерных и естественнонаучных компетенций [44]. Перечень методов и стратегий, которые реализует китайское правительство для наращивания технологической мощи страны, был представлен в докладе главы Департамента национальной безопасности Министерства юстиции США на слушаниях в Судебном комитете Сената в декабре 2019 г. [45]. Министерство юстиции США указывает, что КНР подняла свой технологический потенциал на 90% благодаря компетенциям иностранных специалистов, прежде всего из США (среди которых - ученые, не только относящиеся к китайской диаспоре в США, но и американские ученые некитайского происхождения). Одновременно в течение нескольких десятилетий Китай обвинялся в несоблюдении прав интеллектуальной собственности, что проявлялось в контрафактном тиражировании передовых технологических решений, разработанных в странах-лидерах.
Экономический и технологический рывок Японии во многом также был связан с функцией восприятия передового знания. Достаточно вспомнить историю компании «Фуджи», выпускавшей неконкурентоспособную кинопленку до момента приглашения ведущего немецкого фотохимика, под руководством которого компания модернизировала свое производство и внедрила самые передовые на тот момент технологии [42].
Самым актуальным примером реализации стратегии восприятия передового научно-технологического знания является приглашение руководителя немецкой компании СигеУас [46], обладателя самых влиятельных (цитируемых) патентных документов, официально сформулированной на встрече американского президента Д. Трампа с топ-менеджерами фармацевтических компаний 2 марта 2020 г. в Белом доме. Выбранная США тактика, видимо, увенчалась успехом, поскольку в середине марта руководитель немецкой компании CureVac покинул свой пост. Согласно публикации немецкого издания Welt am Sonntag [46], США предприняли попытку за 1 млрд. долл. получить исключительные права на разработки вирусологов CureVac и добиться перемещения штаб-квартиры компании из немецкого Тюбингена в юрисдикцию США.
Есть основания предполагать, что агрессивный рекрутинг носителей прорывных компетенций станет будет все более распространенной практикой в ближайшее время, а инструментом обнаружения ценных научно-технологических заделов являются новые аналитические сервисы, позволяющие выявить правообладателей самых высоко цитируемых патентов.
Для иллюстрации возможностей таких сервисов авторы настоящей публикации обратились к компании LexisNexis с запросом о проведении поиска наиболее влиятельных (цитируемых) патентов, защищающих новейшие технические решения в области разработки противокороновирусных препаратов.
Представленные на рисунке 1 данные аналитического сервиса PatentSight [47] визуализируют тот факт, что обладателем наиболее ценного и конкурентоспособного запатентованного решения, направленного на создание противокороновирусных препаратов, является та самая немецкая компания CureVac, борьба за разработки которой стали причиной межправительственного конфликта в марте 2020 г. между США и Германией.
Рисунок 1. Компании-лидеры по объему и силе патентного портфолио, связанного с разработкой противокороновирусных препаратов, 2020 г.
Приведенный пример демонстрирует возможности быстрого обнаружения обладателей технологических заделов мирового уровня с помощью патентного анализа. Поэтому стимулирование патентной активности отечественных университетов и академических институтов с целью достижения целевых показателей нацпроекта «Наука и университеты» на фоне отсутствия спроса на эти технические решения со стороны отечественных компаний с высокой долей вероятности будет приводить к воспроизведению описанного выше инцидента.
Эпоха ранней индустриализации середины 20-х гг. ХХ в. также демонстрирует продуктивность подобных практик. Не стоит забывать о том, что ведущие советские физики и химики (Капица П.Л., Ландау Л.Д., Семенов Н.Н. и др.) проходили стажировки в лучших лабораториях мира у ведущих ученых, что во многом определило лидирующие позиции СССР в этих дисциплинах, сохраняющиеся до настоящего времени. Успехи реализации проектов индустриализации и атомного проекта были непосредственно связаны с использованием передовых зарубежных научно-технологических заделов. Поэтому тезис Президента РФ о значимости восприятия передового технологического знания, сформулированный им в ноябре 2019 г. [48] представляется нам серьезной и продуктивной установкой.
Заключение
Перспективы диверсификации отечественной экономики, в первую очередь, связаны с достижением национальной цели «ускорение технологического развития, увеличение количества организаций, осуществляющих технологические инновации, до 50 процентов от их общего числа». Исходя из предложенной документами стратегического планирования формализации понятия «технологическое развитие» в качестве главных акторов такового логично рассматривать компании реального сектора экономики. Действительно, образ будущего наукоемкого рыночного продукта, конкурентоспособного на глобальном рынке, стратегия вывода его на этот рынок, обеспечение патентной защитой - все это, прежде всего, функции компаний реального сектора экономики как главных бенефициаров и квалифицированных заказчиков проектов полного жизненного цикла.