Поддержка или опровержение? Роль различных языковых средств в тактике "возражение под видом согласия"
В работе исследуются функции тактики «возражение под видом согласия» в газетном тексте и языковые средства, определяющие эффект указанной тактики. Анализ материала показал, что языковые средства и приемы, использующиеся в данной тактике, с одной стороны, выражают готовность к сотрудничеству с оппонентом, с другой стороны - показывают превосходство мнения автора над мнением оппонента. При этом информация в правой части соответствующей конструкции («зона несогласия») представлена как более важная по сравнению с информацией в левой части («зона согласия»). Характер использования языковых средств позволяет рассматривать указанную тактику не только как средство смягчения категоричности речи, но и как средство манипуляции адресатом.
Среди различных приемов эффективного общения выделяется тактика, которую называют «возражение под видом согласия» [Булыгина, Шмелев, 1997, с. 137]. Она состоит в том, что «говорящий как будто соглашается с мыслью, высказанной оппонентом, но тут же приводит соображение, сводящее на нет возможные выводы из этой мысли» [там же]. Привлекательность тактики «возражение под видом согласия» (обозначаемой при помощи формулы «Да. Но.») объясняется тем, что она позволяет, с одной стороны, избежать излишней категоричности в споре, с другой стороны - усилить значимость мнения говорящего и еще вернее опровергнуть оппонента.
В газетных текстах использование «возражения под видом согласия» очень разнообразно, что и определило выбор материала данного исследования. Исследователями газетной речи тактика «возражение под видом согласия» отмечалась в ряду приемов, позволяющих избежать излишней категоричности; использование ее характеризует стиль «культурных авторов, склонных к толерантности, стремящихся понять точку зрения оппонента» [Кормилицына, 2003, с. 58]. В данном исследовании мы рассмотрим некоторые дополнительные функции тактики «возражение под видом согласия» в газетном тексте и попытаемся выявить набор языковых средств, определяющих ее воздействующий эффект. Нами были использованы материалы газет «Литературная газета» (ЛГ), «Труд», «Российская газета» (РГ), «Известия» (Изв.), «Аргументы и факты» (АиФ), «Московский комсомолец» (МК), «Комсомольская правда» (КП).
Функции тактики «возражение под видом согласия» в газетном тексте достаточно разнообразны. В некоторых случаях (прежде всего в публикациях интервью и беседах) более чем где-либо проявляется функция смягчения возражения, позволяющая разговору протекать гладко, а собеседникам чувствовать себя комфортно.
В Германии тоже есть другие историки. Например, из правой части политического спектра, не согласные с постулатом «исторической вины».
- Да, они публикуются, открыто артикулируют свое мнение. В то же время - обратите внимание - ни один из этих публицистов не является университетским профессором... (ЛГ, 2009, № 45) (курсив и жирный шрифт в примерах мой. - Е.У.).
В публикациях интервью можно отметить, кроме того, такую функцию рассматриваемой фигуры, как переключение разговора на другой предмет.
Главная коммуникативная функция музея - межвременная, осуществляющая связь между прошлым и сегодняшним днем.
- Конечно, связь времен чрезвычайно важна. Но мы также рассчитываем, что музей станет местом коммуникации между обществом и СМИ, между обществом и художником... (ЛГ, 2009, № 39-40)
В данном случае говорящие переходят от темы «музей как средство осуществления межвременной коммуникации» к теме «музей как место коммуникации между обществом и художниками, обществом и СМИ», чему и посвящен весь дальнейший разговор. При этом благодаря рассматриваемой конструкции переключение на другой предмет осуществляется мягко; оно представлено как расширение сферы внимания собеседника.
Однако конструкция «Да. Но.» используется не только в публикациях бесед и интервью, но и в текстах монологических жанров: в статьях, рецензиях, обзорах и т.п. В подобных случаях указанная фигура, помимо демонстрирования толерантности к чужому мнению, выполняет и другую функцию: она позволяет акцентировать внимание на самых важных проблемах публикации и ключевых позициях автора. Вследствие этого соответствующая конструкция часто используется в сильных позициях текста: в начале и в конце. Так, в статье, посвященной взаимоотношению власти и литературы (ЛГ, 2009, № 42), автор упрекает литераторов в излишнем либерализме и неуместных, по его мнению, претензиях к власти, отказывающейся помиловать М. Ходорковского. Статья заканчивается следующим образом:
Да, конечно, помиловать можно даже тех, кто повинен в тяжких преступлениях. Но закон конкретен: для помилования необходимо, чтобы преступники признали свою вину и раскаялись. Но как раз этого они делать и не собираются (ЛГ, 2009, № 42).
Аргументы автора кажутся особенно убедительными благодаря тому, что он выражает готовность признать точку зрения оппонентов в самых крайних проявлениях (даже тех, кто повинен в самых тяжких преступлениях). Таким образом, все возможные возражения исключаются: ведь они уже учтены автором, следовательно, его позиция не может быть подвергнута сомнениям. А поскольку эта позиция выражена в конце статьи, читатель все ее содержание оценивает и запоминает в соответствии с точкой зрения автора.
В некоторых полемических материалах конструкция «Да. Но.» оказывается существенным компонентом структуры всего текста. Так, в одной из статей Ю. Болдырева (ЛГ, 2008, № 47) рассматривается целый ряд мер правительства по повышению уровня народного представительства в законодательные органы. Обсуждая последовательно каждую из этих мер, автор каждый раз использует рассматриваемую конструкцию. Таким образом, он пытается вначале найти в данной мере нечто позитивное, после чего следует замечание, обнаруживающее ее несостоятельность:
Первая мера: представительство (по одному-два мандата) партиям, набравшим от 5 до 7 процентов голосов. Позволит ли эта мера решить карьерные задачи лидеров этих партий? Наверное. Но даст ли она возможность на что-то влиять? Очевидно - нет (ЛГ, 2008, № 47).
В данном случае выражение согласия сопровождается явной иронией автора (решение карьерных вопросов лидеров партий, безусловно, никак не повышает уровень народного представительства). Таким образом, предложенная мера представляется совершенно бессмысленной. Таким же способом обсуждаются в статье другие меры правительства: Вторая мера.
Третья мера Десятая мера. В результате у читателя не остается никаких сомнений в неэффективности, непродуманности предлагаемых мер.
Следует заметить, что тактика «возражение под видом согласия» может использоваться не только при реакции на мнение оппонента, но и при своеобразных «самопоправках», когда говорящий вначале как будто противоречит высказанному перед этим им самим утверждению, соглашаясь с неким потенциальным оппонентом, но затем сам же опровергает мнение оппонента, возвращаясь, таким образом, к исходному утверждению, проверенному таким способом «на прочность»:
Публикация в «толстом» журнале - это серьезная заявка... Конечно, журналы выходят уже не миллионными тиражами, но такая большая аудитория начинающему литератору и не нужна (ЛГ, 2009, № 38).
Во всех случаях конструкция содержит две части: в первой представлена так называемая «область согласия», во второй - «область несогласия».
Действие тактики «возражение под видом согласия» основано на использовании целого ряда языковых средств. Можно заметить, что эти средства определенным образом связаны с представлением информации в «зоне согласия » как несущественной для основного положения дел, а в «зоне несогласия» - как решающей для него. Такая оценка указанных «зон» (по-видимому, и определяющая специфику тактики «возражение под видом согласия») достигается прежде всего при помощи противительного союза но и его аналогов: однако, зато, только, при этом, все-таки, а также союза а в значении но. Говоря о семантике союза но, В. Санников отмечает его способность характеризовать содержание второй части противительной конструкции как «решающее для описываемой ситуации» [Санников, 2008, с. 244-265]. Именно это свойство но позволяет использовать первую часть конструкции как «область согласия» (менее важную в данной ситуации), а вторую часть - как «область несогласия» (основную, наиболее важную для данной ситуации). Среди конструкций с союзом но Д.Н. Шмелев выделяет особые, изначально предназначенные для передачи «возражения под видом согласия» «усилительно-уступительные фразеосхемы» [цит. по: Булыгина, Шмелев, 1997, с. 141]. Особенностью данных фразеосхем является лексический повтор компонентов: Работа работой, а отдыхать надо; Читать-то читал, но не запомнил.
Помимо синтаксических средств, передающих «возражение под видом согласия», существуют лексические единицы, создающие специфический облик указанной фигуры.
Большинство специфических языковых средств данной конструкции находится в первой ее части.
Одну из групп языковых единиц, характерных для первой части, составляют выражения со значением гипотетичности: может, может быть, кажется, казалось бы, вроде бы, ну и т.п. Слова подобного рода подчеркивают готовность автора сотрудничать с оппонентом и согласиться с ним, даже если реальность факта вызывает сомнение:
Может, человечество и расстается со своим прошлым смеясь. Но у нас это расставание принимает самые причудливые формы (ЛГ, 2006, № 24).
Русский человек, может, и снимет последнюю рубаху, может, совершит подвиг самопожертвования: бросится под танк или выйдет на Красную площадь с табличкой «За вашу и нашу свободу». Но вот выполнить обещанное в срок - на это он органически не способен (ЛГ, 2010, № 40).
Допустим, Обама действительно задумался о переменах. Но сумеет ли он преодолеть эту гигантскую инерцию экспансии? (ЛГ, 2009, № 29)..
А мастерица детективного жанра щебечет о том, что без сказок душе плохо в мире жестокости и обмана. Как будто все верно и отзвук правды есть в речах каждой из сторон. Только нет в них собственно литературы (ЛГ, 2009, № 41).
Однако значительно большая, основная часть языковых средств, типичных для 1-й части рассматриваемой конструкции, свидетельствует не просто о поддержке оппонента, одобрении его позиции, но и о реальности соответствующего положения вещей. Среди единиц данного рода выделяется три основные группы.
Первую группу составляют слова и выражения, обозначающие согласие с партнером. Они могут быть разделены на две подгруппы. В первую входят слова, выражающие отношение к мнению оппонента (да, согласен, не спорю, я не против, нет слов и т.п.). Средства подобного рода рассматривались в упомянутой выше работе Т.В. Булыгиной и А. Д. Шмелева [Булыгина, Шмелев, 1997, с. 137-148]:
Я с вами совершенно согласен насчет идей. Они замечательные. Но воплощение... (ЛГ, 2008, № 32).
Кто же против гармонизации сотрудничества? Но вот с привязкой к деньгам и технологиям возникают вопросы (ЛГ, 2009, № 36).
Во вторую подгруппу входят слова и выражения, не просто выражающие поддержку мнения оппонента, но и характеризующие утверждение как соответствующее истинному положению вещей: конечно, действительно, разумеется, безусловно, естественно и т.п. (О двух соответствующих гранях значения слов типа конечно, разумеется и т.п. см. [Дискурсивные слова., 1998, с. 345-381]):
Демократия, конечно, не является панацеей от всех бед, но демократия помогает сегодня оценить масштабы ошибок (АиФ, 2009, № 39) .
Солидную добавку персонал принял как должное.
С одной стороны, общество действительно им задолжало, но ведь с другой, и многие из них только и делали вид, что работали (ЛГ, 2009, № 24).
Можно заметить, что использование слов, выражающих согласие, нередко создает впечатление ненужности обсуждения содержания 1-й части высказывания. Не случайно в составе типичных маркеров указанной части конструкции выделяется группа клишированных сочетаний, выражающих отказ от спора и от обсуждения данного вопроса: спору нет, нечего и говорить, слов нет и т.п.:
Вначале - о «Петре». Слов нет, прекрасный корабль, предназначенный для уничтожения авианосцев. Но его боевые возможности трагически ограничены именно одиночеством («Труд», 29.06.09).
К единицам рассматриваемой группы можно отнести также выражение это святое, характеризующее утверждение как отражающее высшие, основные нравственные ценности, именно поэтому и не требующие обсуждения.
«Наших бьют» - это святое. Но после битвы стоит попытаться понять, в чем это «наши» выражается (ЛГ, 2006, № 36).
В подобных случаях явно чувствуется ирония автора, обнаруживающая несостоятельность мнения оппонента. «Наших бьют» - это аргумент защитников российских рыбаков, наказанных за браконьерство в норвежских водах. Само выражение, типичное для участников уличных драк, в сочетании с высокой фразой это святое явно обнаруживает бездумность позиции оппонентов, ложность их патриотизма.
Ко второй группе средств, типичных для 1-й части конструкции «Да. Но.» относятся слова и выражения, указывающие на известность/понятность данного положения дел: понимаю, понятно, известно, знаю, ясно, очевидно и т.п.
Понятно, никто жизни людей уже не вернет, но кто и чем хотя бы ответит?(ЛГ, 2009, № 33-34).
Да, знаю, есть публика, которой русский язык кажется очень трудным. Но это е е трудности (ЛГ, 2009, № 37).
Слова со значением знания и понимания выполняют близкую функцию: в обоих случаях информация представлена как уже имеющаяся в сознании говорящего и, следовательно, учтенная им. При этом слова понимаю, понятно и т.п. встречаются в текстах значительно чаще, чем знаю, известно и.т.п. Это может быть связано с тем, что использование слов понимать, понятно в меньшей степени ограничивает круг информации, которая может быть учтена говорящим. Глагол понимать может обозначать «любое понимание: логическое и иррациональное, возникшее в результате чьего-либо объяснения или собственных размышлений»[1]. Кроме того, апелляция к пониманию допускает, на наш взгляд, больше возможности манипулирования адресатом: знание в большинстве случаев предполагает какой-либо источник; для понимания же это необязательно, главное - проникнуть в смысл происходящего. Поэтому понять данное утверждение может любой субъект. Этим же, возможно, объясняется преобладание в исследованном материале форм понятно (по сравнению с понимаю): ситуация представляется учтенной любым субъектом, следовательно, в еще меньшей степени требует обсуждения, обращения внимания.