Статья по теме:
Персонажная структура мансийского фольклора: лесной мужчина Мисхум
Л.Н. Панченко
Мансийский фольклор предоставляет богатейший материал для исследований в области фольклористики, лингвистики, этнографии и других наук. Осмысление фольклорных жанров и образов открывает новые перспективы для изучения представлений, отражённых в национальных кодах и символах. Персонажами фольклора являются люди, животные, стихии, фантастические (мифические) существа. В данной статье мы остановимся на одном персонаже - Мисхуме. В мансийском фольклоре он представлен как лесной мужчина, основная функция которого - помогать лесным жителям, охотникам, обездоленным сиротам. Мисхум входит в локальную группу персонажей, живущих в лесу. Обширные сведения о нём содержатся в сказках, быличках и мифах.
Цель исследования - системный анализ образа Мисхума на материале фольклорных текстов и народных представлений.
Материалами для исследования послужили полевые записи автора, а также тексты мансийских сказок, опубликованные в различных фольклорных сборниках, в периодической печати.
Статья дополняет научные знания о фольклоре манси. Впервые проведен многосторонний анализ образа Мисхума, описана система выполняемых им функций. Антропоморфизм, тенденция к социализации отличает фольклорный образ от мифологического. Способность к метаморфозам, стремление оказывать помощь, одаривать людей волшебными предметами и умениями, - все эти качества позволили возвести Мисхума в ранг высших существ.
В традиционных представлениях отдельных локальных групп манси Мисхум возвеличивается до статуса духа-покровителя.
Комплекс запретов, ритуальных действий, система оберегов, существующих у манси, определяют границы и степень взаимодействия человека с Мисхумом.
Материал открывает перспективы для продолжения исследований персонажной и сюжетной структуры мансийского фольклора.
Ключевые слова: мансийский фольклор, лесной мужчина, Мисхум, запреты, сказки, былички, мифы, антропоморфизм, социализация, функции, символы.
L. N. Panchenko
CHARACTER STRUCTURE OF MANSI FOLKLORE: FOREST MAN MISKHUM
Mansi folklore is the richest material for research in the field of folklore, linguistics, ethnography and other sciences. Comprehension of folklore genres and images opens new boundaries for the study of representations reflected in codes and symbols. The characters of folklore are people, animals, elements, fantastic (mythical) creatures. In this article we will focus on one character - Miskhum. In Mansi folklore, he is presented as a forest man, whose main function is to help forest dwellers, hunters, disadvantaged orphans. Miskhum belongs to a local group of characters living in the forest. Extensive information about him is contained in fairy tales, stories and myths.
The aim of the study is to conduct a systematic analysis of the image of Miskhum on the material of folklore texts and folk ideas.
The research materials were field material of the author, as well as the texts of Mansi fairy tales published in various folklore collections, in periodicals.
This work adds to the scientific knowledge about the Mansi folklore. For the first time, on the basis of folklore, linguistic and literary data, the image of a forest man is subjected to system analysis, and its functionality is revealed. The anthropomorphism of the image, its desire for socialization, distinguishes the folklore image from the mythological. Possession of the ability to metamorphosis, the desire to provide assistance, to bestow people with magical objects and abilities, all these qualities allowed Miskhum to be elevated to the rank of higher beings. In the traditional views of individual local groups, the Mansi Miskhum is exalted to the status of a patron spirit. The complex of prohibitions, ritual actions, the system of amulets existing in the Mansi determine the boundaries and degree of human interaction with Miskhum. The material opens up possible prospects for continuing research into the character and plot structure of Mansi folklore.
Keywords: Mansi folklore, forest man, Miskhum, prohibitions, tales, tales, myths, anthropomorphism, socialization, functions, symbols.
Настоящая статья продолжает серию работ, посвященных систематизации представлений о мансийских фольклорных персонажах, обитающих в лесу [Панченко 2018, 658-671; Panchenko2018, 231-235; Панченко 2019, 692-701].
Одним из наиболее часто встречающихся в мансийских сказках и быличках героев является Мисхум, лесной мужчина. Исследовательский интерес к изучению этого образа обусловлен рядом причин. Во-первых, несмотря на множество работ, освещающих религиозно-мифологическую картину мира манси, Мисхум не становился объектом детального изучения этнографов и фольклористов. Исследователи ограничиваются, в основном, упоминанием о существовании Мисхума или приведением крайне фрагментарных сведений о нём. Во-вторых, данный персонаж очень популярен в Медвежьих игрищах. Сложившаяся ситуация актуализирует вопрос о Мисхуме и его функциях, зафиксированных в мансийских фольклорных текстах.
Базу исследования составили тексты мансийских сказок и быличек, опубликованные в сборниках, а также полевые материалы автора. В статье использовались культурно-исторический, описательный и сопоставительный методы исследования.
По поверьям манси, в лесу живут лесные люди вор махум. В эту категорию включают и Мисмахум (в мужской ипостаси Мисхум, в женской - Миснэ). По рангу они выше, чем мёукв'ы и утьси. В сказках Мисхум отнесен к разряду положительных героев. Не углубляясь в вопрос о конкретизации эпохи возникновения данного персонажа в фольклоре манси, обратим внимание на то, что Урал и его предгорья были заселены в мифологическое время, с которого идёт отсчёт эпохам. Каждой эпохе соответствует жанровая классификация фольклорных мансийских текстов: 1) ма унтнэ йис `эпоха, когда устанавливалась земля' и эрыг йис пора `песенное древнее время'; 2) най-отырыт пора `эпоха героинь-богатырей' или тэрныу эрыг пора `песенных сражений эпоха', т.е. героические сказания о богатырях и богатыршах (великанах);
мойтыу пора `сказочное время'. Мисхум фигурирует во всех трёх эпохах, но при этом его функции на каждом этапе различны. Нас интересует эпоха «сказочной поры», где он наделяется дидактическими функциями, проявляет себя как охотник и регулятор границы «своего и чужого» [Панченко 2019, 605-614].
Вопрос о формировании мифологического персонажа на ранних этапах более подробно рассмотрен в работах С. А. Поповой «Древнее население Северного Урала по мифам северных манси» (2017) и «Миграции манси и фольклорные мотивы: к проблеме фольклора как исторического источника (на примере северной группы манси)» (2016). Для нашего исследования важно, что Мисхум и менкв представляют одно историческое время и являются в сказках персонажами (образами) лесного локуса. Так, Е. И. Ромбандеева, давая определение мисмахумам, в частности, отмечала, что мис - это люди лесных просторов и лесных богатств, родословная которых восходит к этнической группе Мось (Мощ). Они являются первопредками манси [Ромбандеева 1993, 46]. В дневниковых записях В. Н. Чернецова отмечено, что «Мисхумы являются потомками богатырей - сыновей верхнего бога», что «Мисмахумы - это таежные родственники людей, составляющих фратрию Мось, а Менквы ассоциируются с фратрией Пор» [Источники по этнографии... 1987, 45]. Н. В. Лукина пишет, что Мис «на Сосьве - это дети менквов» [Лукина 1990, 22]. Подтверждения данному высказыванию в фольклорных текстах нами не было найдено. В словаре Б. Мункачи и Б. Кальмана (1986) слово misопределяется как `удачу приносящий дух', Mis-xum`благожелательный дух, призрак, лесной человек'[Мипк^і, Kalman1986, 309].
Аналогичный образ имеется и в фольклоре других народов: МишХо (хант.). Ворись(коми- перм.), Нюлэсмурт (удм.). Функции этих персонажей практически идентичны, за исключением некоторых деталей. Например, удмуртский Нюлэсмурт и коми-пермяцкий Ворисьболее подвержены метаморфозам, могут быть и преклонного возраста, функции их более обширны. Так, Лесной дух в представлениях коми-пермяков имеет разные ипостаси. Во-первых, он может представать в виде природных явлений и объектов. Чаще всего это ветер или вихрь. С ним также связывают появление тумана. Он обладает способностью превращаться в деревья, пни или чурки. Перед человеком может показаться в виде ворона, зайца, собаки, медведя [Голева 2010, 95]. Удмуртский Нюлэсмурт способен менять свой облик в зависимости от обстоятельств. Перед тем, кто ему симпатичен, может визуализироваться в виде обыкновенного человека, перед тем, кого он желает наказать, предстаёт в страшном облике [Владыкина 2009, 24].
Работа с текстами мансийских сказок показала, что иногда Мисхум именуется как Лесной дух. Наблюдается подразделение на ур Мисхум `горный Мисхум' и вор Мисхум `лесной Мисхум'. Однако при обращении к ним одновременно применительны оба эпитета: «Ур Мисхум Вор Мисхум». Можно сделать вывод, что Мисхум не привязан к определенному месту обитания, ареал его проживания не имеет чётких границ.
У него полно лабазов с продовольствием и пушниной как в горной местности, так и в лесной чаще: «Ворыу пал сав сумъях тагиньтапты, урыу пал сав сумъях тагиньтапты `Лесной стороны множество лабазов наполняет, горной стороны множество лабазов наполняет'» [Kannisto1959, 78]. К этому описанию можно добавить и сведения Б. Мункачи: «...Misживут на Семигорье с соболиными хребтами, во многих лесах с лосиными хребтами» [Мифология манси. 2001, 91]. У манси существует такое поверье: «Если в бору появилось много лосей и соболей, значит, там поселился Мисхум» (Зап. от Хозумова Николая Ивановича, д. Хурумпа- уль, Берёзовский район, 1932 г.р.). По утверждению одного из информантов В. Н. Чернецова, «Мисхум - это добрые существа. Они чрезвычайно богаты и посылают также богатства людям. Встреча с Мисхум приносит счастье. Самые черные соболи (сорменг пун нёхс) - это соболи, посланные народом Мис ...» [Источники по этнографии. 1987, 37]. Многочисленные оленьи стада, богатое убранство дома, полные лабазы шёлка, сукна и пушнины у Мисхума нашли своё отражение в сказках. Так, в сказке «Павылъёр и кит агииг урыл `Про Павылъёр и двух девушек'» девушка, выйдя замуж за Мисхума, становится богатой: «Кон квалы, вор ййве мосъся, тасавит салын та ёхтыма<.>Юв-сялты, агитэ кол тйврет уй хантал, нёхс хантал сяр акв тёрсолъ атим<.>Агитэ татем сёлыныг ёмтум: ярмак тйвырт ёмыгты<.>Соргыутэп, майиутэп, винау пасаныл варыглавес<.> `Вышла - в лесу деревьев меньше - вот сколько оленей к ней пришли <.>. Входит в дом - у дочери в доме нет ни одного гвоздя, чтоб на нём не висели звери (меха), соболя чтоб не висели <.>. Дочь его такой богатой стала: в шелках ходит <.> Еду для живота, медовую еду, стол с вином накрыла'» [Иванова 2015, 88]; «Ур Мис- хумыг, вор Мисхумыг холтал харыу сярык тэн онъсёг `У горных Мисхумов, у лесных Мисху- мов есть неубывающее стадо быков-самцов' [Мифы. 2005, 152-156].
Согласно мифам, в древности лесной народ чаще контактировал с людьми, вёл с ними торговлю, обменивая пушнину на продовольствие и шёлк. Так, в сказке «Эква-пыгрисъ ялпыу мойт `Священная сказка об Эква-пыгрисе'» зафиксирован подобный сюжет: Эква-пыгрись со своей русской женой Ватахум-Аги обменяли тюки тонкого шёлка, тонкого сукна на стадо оленей [Мифы. 2005, 162]. Отметим, что истории о торговле с лесными людьми встречаются в фольклоре и у других народов. Например, удмурты полагали, что ни одна ярмарка не проходит без Нюлэсмурта. Этот персонаж также участвовал в различных войнах и сражениях [Владыкина 2009, 26].
По поверьям манси, Мисхумы живут в больших просторных домах из лиственницы: «сат сампа лай наук ййв кол `в доме из лиственницы с семью углами'», с двойными дверями. Так, в сказке «Эква-пыгрисъ ялпыу мойт`Священная сказка об Эква-пыгрисе'» есть комментарий: «Улъпайив латау ави, наукйив латау ави - акватэ коналъ пусхаты, акватэ ювле пусхаты, титпис авил олэгыт. (Тан мат мойтаныл, йисэ-нотэ пасыл тал олнэ сираныл та - титпис ави) `Добротные двери из кедра, добротные двери из лиственницы - одна из них наружу открывается, другая вовнутрь открывается. Они за двойными дверями живут. (С давних времён в сказках о них говорится, что они живут за двойными дверями)'» [Мифы. 2005, 150-151]. Двойные двери не характерны для бытовой культуры манси. Большое количество дверей (две или семь), как и сами дома из лиственницы встречаются только в молитвах к верховным божествам и духам-покровителям. Можно предположить, что двойные двери символизируют границу перехода из одного мира в другой, то есть из мира высших сил в мир людей, и способность перехода свойственна тем, кто имеет божественное происхождение.
Согласно мансийскому преданию «Мисмахум урыл пёс потыр `Легенда о народе Мисмахум'» (Зап. от Хозумова Николая Ивановича, д. Хурумпауль, Берёзовский район, 1932 г.р.), Мисмахумы созданы Нуми-Торумом в один день с менквами. Подтверждение этому находим в записях Н. Л. Гондатти: «Мисъ хумъ съ женой - мисъ нэ и съ дттъми - мисъ няурамъ, созданные нуми въ одинъ денъ съ мэнквами» [Гондати 1888, 35]. Возможно, создавались они из того же материала, что и менквы, то есть из лиственницы. Однако в монографии С. А. Поповой «Обряды перехода в традиционной культуре манси» сообщается, что деревом Мисмахум считается ель, так как она защищает их дом [Попова 2003, 34-35]. В. Н. Чернецов во время своих поездок по северной Сосьве записал следующие сведения: «Менкв имеет вид ели (хонт), поэтому из ели нельзя делать таганы, и ель считается деревом менква» [Источники по этнографии... 1987, 151]. В предании, записанном от информанта Н. И. Хозумова, говорится, что было нарушение запретов, за которые менквов обратили в ели (Зап. от Хозумова Николая Ивановича, д. Хурумпауль, Березовский район, 1932 г.р.). В фольклорном сборнике М. В. Кумаевой «Сказки, предания и былички верхнесосьвинских манси» зафиксирована история, когда Миснэ, покидая человеческий дом, подвесила своего ребёнка, рождённого от человека, именно на самую высокую ель [Кумаева 2012, 152-153]. Из этих сведений следует, что ель всё же ассоциируется с менквами. Подтверждение тому, что менквов связывают с елью, находим также и в монографии С. А. Поповой. Исследователь пишет: «<.>на берегу этой реки стоял дом, в котором проживали Мисхум и Миснэ, но когда стали появляться люди, они ушли в лес <...>. Когда-то возле деревни стояли три огромные ели - это были менгквы - хонт `войско' воины, они охраняли дом мис...» [Попова 2003, 34-35]. И в местах локализации менква вырезают его личину именно на ели. Одним из средств умерщвления менква также является ель [Панченко 2018, 658-671], что ещё раз доказывает сопричастность великана к этой породе дерева. Согласно сведениям, записанным И. М. Гемуевым и А. М. Сагалаевым, деревом Мисхума считается кедр (Мисхум йив) [Гемуев, Сагалаев 1986, 88]. На священных местах, также в местах контакта с лесным существом, изображение лесного человека манси вырубают именно на кедре. Таким образом, о жёсткой закреплённости за персонажем определённой породы дерева нет ясных и точных сведений в текстах. Хотя такое разночтение древесных символов можно объяснить территориальным расположением локальных групп манси: в одной местности преобладают одни породы деревьев, а в другой - иные.