Период «пятилетней нестабильности» (579-584 гг.): политико-правовые особенности ирано-византийских и византийско-тюркских взаимоотношений
В. Мельник, кандидат политических наук, ассистент
кафедры политологии Киевского национального университета
имени Тараса Шевченко, преподаватель кафедры философии и общественных наук Винницкого национального
медицинского университета имени Н. И. Пирогова,
главный редактор журнала «Анналы юридической истории»,
член Американского общества юридической истории
Стаття репрезентує спробу порівняльного аналізу ірано-візантійських та візантійсько-тюркських політичних відносин у період 579-584 років. Автор користується політологічним та історіографічним інструментарієм для висвітлення ключових юридичних проблем у системі міжнародних відносин другої половини VI століття нашої ери. Такими проблемами запропоновано вважати: 1) отримання та подальше використання «варварськими» племенами права foedus від візантійських (східноримських) монархів; 2) політичне функціонування Великого Тюркського Елю (Тюркського каганату) на засадах полівасальної залежності від Сасанідського Ірану та Візантії, водночас; 3) утвердження авестійської правосвідомості в Персії. Відтак цим трьом найважливішим юридичним позиціям відповідають три етапи владних трансформацій, що відбулись в означений період.
1. У 579 році шахіншахом Ірану став Ормізд IV (579-590) молодший син Хосрова Ануширвана.
2. У 581 році каганом Тюркського Елю став Бага-Ишбар-хан (581-587). У 582 році Східну Римську імперію очолив генерал вірменського походження Маврикій (582-602). Оскільки на період «п'ятирічної нестабільності» припадає три зміни влади у трьох найбільших політичних утвореннях Старого Світу, то запровадження цього терміну видається доречним. Крім того, трансформації верховної влади негайно призводили до зміни дипломатичних орієнтирів. Приклади: Персія в 579-580 роках відмовилась від курсу на примирення з Візантією, Тюркський каганат в 581 році знову почав ворогувати з Персією та зближуватись з Візантією, Східна Римська імперія в 582-584 роках намагалась відновити антиперсидський союз із тюрками. Врешті, ці рухи були невдалими і не призвели до повної зміни геополітичної ситуації. Однак на фоні таких політичних «вагань» особливо вирізняються окремі юридичні практики та звичаї. Саме із ними, без відриву від фактології періоду, стаття знайомить читачів.
Ключові слова: Східна Римська імперія (Візантія), Великий Тюркський Ель (Тюркський каганат), Новоперсидське царство (Ераншахр), lex foedus, федерати, авестійська ідеологія, нехалкідонське християнство.
Melnyk V. “Five years of instability” period (579--584 ad): political and legal features of the Iranian-Byzantine and ByzantiumTurkic relations
The article represents an attempt at a comparative analysis of IranianByzantine and Byzantine-Turkic political relations in 579-584. The author uses political science and historiographical tools to highlight key legal issues in the international relations system of the second half of the VI century AD. Such problems are proposed to be considered: 1) obtaining and further use by the “barbarian" tribes of the byzantine lex foedus; 2) the political functioning of the Gokturk Khaganate based on vassal dependence on Sassanid Iran and Byzantium, at the same time; 3) the establishment of Avestan legal consciousness in Persia. Thus, these three most important legal positions correspond to the three stages of power transformations during this period. 1) In 579, Hormizd IV IV (579-590), the youngest son of Khosrow Anushirvan, became the sahansah of Iran. 2) In 581, Ishbara Qaghan (581-587) became the Gokturk Khaganate's kagan. 3) In 582, the Eastern Roman Empire was headed by a general of Armenian descent, Maurice (582-602). Given the period of “five years of instability", there are three government changes in the three largest political entities in the Old World. So, the introduction of this term seems appropriate. Besides, the transformation of the supreme power immediately led to a change in diplomatic guidelines. Examples: Persia in 579-580 abandoned the course of reconciliation with Byzantium, the Turkic Khaganate in 581 began to be at enmity with Persia again, the Eastern Roman Empire in 582-584 tried to restore the antiPersian alliance with the Turks. In the end, these movements were unsuccessful and did not lead to a complete change in the geopolitical situation. However, against the background of such political “fluctuations", certain legal practices and customs stand out. It is with them, without separation from the facts of the period, the article introduces readers.
Key words: Eastern Roman Empire (Byzantium), Gokturk Khaganate, Eransahr, lex foedus, foederati, Avestan ideology, non-Chalcedonian Christianity.
Термин «пятилетняя нестабильность» мы предлагаем использовать для обозначения предкризисного времени, наступившего в мировой политике во второй половине VI века Мы говорим именно о «предкризисе», так как «настоящие» проблемы будут ждать восточ-норимскую и персидскую государственности только в начале VII века. В 602 году начнется «Мировая война», которая закончится в 650-х гг. созданием Арабского Халифата и полным разгро-мом Ирана и Византии арабскими кочевниками [1]. Однако, понять корни этой «Мировой войны» можно только зная факты и политико-правовые особенности развития Евразии в конце VI века.. После смерти главных идеологических оппонентов поздней античности (византийского императора Юстиниана Великого и персидского шахиншаха Хосрова Ануширвана) все политические системы Старого Света стремительно разваливались. Этому особенно помогала ирано-византийская война 572-591 годов [2, с. 91-123]: на сирийском, месопотамском и закавказском фронтах к началу 579 года решались судьбы Восточной Римской империи (Византии) и Новоперсидского царства (Эраншахра).
Цели данной статьи обосновать термин «пятилетняя нестабильность» в хронологических рамках 579-584 гг., а также продемонстрировать пути развития международной правосубъектности на фоне ирано-византийско-тюркских взаимоотношений. Основной правоведческий интерес составляют процессы смены верховной государственной власти Византии, Эраншахра и Тюркского каганата. В 579 г. трон шахиншаха Персии получил Ормизд IV, в 581 г. Гёктюрк-каганом стал Бага-Ышбар, а в 582 г. императорскую диадему Византии одел генерал Маврикий. Соответственно, главная точка отсчета характеризуемого нами периода смерть персидского шахиншаха («царя царей») Хосрова Ануширвана, случившаяся 31 января 579 года.
Преемник Ануширвана Ормизд IV Тюркзаде был наполовину тюрком, наполовину персом. Его отец Хосров Ануширван являлся персидским шахиншахом, в то время как мать была дочкой западнотюркского ябгу Истеми-кагана [3, с. 466-469]. Вот почему новый шахиншах Эраншахра с 579 г. носил прозвище «Тюркзаде» (Тюркский сын, сын тюрчанки) [4, с. 245].
Официальная интронизация Ормизда Тюркзаде на сасанидский престол состоялась 1 июля 579 г. и прошла в торжественном зале церемоний Ктесифонского дворца. На ней присутствовали как зороастрийские мобеды, так и ктесифонский несторианский патриарх Мар Эзекбиэль (566-581) [5, pp. 407-422]. Также на коронацию прибыли отдельные тюркские легаты, посольства индусов и китайцев. Не было только официальных представителей Восточной Римской империи. Его современники, византийские хронисты Иоанн Эфесский [6, Imavvye тус; Ефёаоь, Lib. VI] и Феофилакт Симокатта [7, Theophylactus Simocatta. Historia. Lib. III] в один голос ругают Ормизда Тюркзаде за то, что он даже не послал официального посольства в Константинополь с уведомлением о своём вступлении на трон, несмотря на то, что император Тиберий (578-582) к тому времени вёл активные переговоры о прекращении боевых действий с легатами умершего Хосрова Ануширвана (531-579).
Иоанн Эфесский написал: «Когда умер царь Хосров, после него воцарился один из его сыновей по имени Хормизд, который был юноша страстный, грубый, малосообразительный, как об этом говорят его бесстыдные выходки и поясняют сами его дела. Когда он воцарился, он был так горд и неумен, так высокомерен и нахален, что даже не послал римскому императору, по царскому обычаю, символа царствования. Этот же неумный царь гордо говорил: «Для чего я буду посылать подарки моим рабам?» [6, Imavvyq Tyq Ефєаои. VI. 22].
Уже через несколько дней после коронации персидские переговорщики были отозваны Ормиздом Тюркзаде (579-590) в Ктесифон и получили выговор за попытку примирения с «исконным врагом персов» [2, с. 100]. Ормизд провозгласил римлян «вечными врагами персидской культуры» и объявил всеобщую мобилизацию персидских военнослужащих. Впрочем, император Тиберий решил действовать на опережение и отправил войско своего генерала Маврикия для интервенции в Перс-Армению. Необходимо подчеркнуть, что пятидесятитысячный корпус генерала Маврикия действовал крайне быстро и галопом проскакал Перс-Армению, Атропатену, привлекая попутно бунтовщиков армянского и албаноазербайджанского происхождения [о роли Атропатены в происходящих процессах: 8, с. 37]. С севера корпус Маврикия, усиленный армянскими ополченцами, вторгся собственно в Мидию, где осуществил тотальную резню зороастрийских священников, уничтожил местные посевы, разграбил продовольственные склады. Все добро караванами отправлялось в византийскую Армению и Месопотамию, а Мидия вплоть до конца 579 г. оставалась под контролем генерала Маврикия [7, Theophyl. Hist. Lib. III. 17. 4].
Персона Маврикия, женатого впоследствии на дочери Тиберия (578-582), занимает центральное место в истории временного расширения пределов Восточной Римской империи 579 г. Армейские подразделения, с одной стороны, грабили и убивали персо-мидян, но, с другой стороны, они впервые предпринимали также административно-правовые шаги, направленные на укрепление своей непосредственной политической власти в сердце Сасанидского Ирана. В этом контексте, политический талант и, скорее, удача Тиберия (578-582) [9, с. 307], бывшего генерала юстиниановых войск, намного превзошла сошедшего с ума Юстина II (565-578) [10, с. 31-33].
Тиберий планомерно работал с различными социально-политическими группами. Его интересовало примирение монофизитов и ортодоксов в Христианской Церкви. Он жаждал устранения противоречий в судебной юрисдикции между ортодоксальными патриархатами Рима, Константинополя и Александрии. Тиберий постоянно жертвовал огромные деньги на возврат антиохийцев к нормальной жизни, нарушенной неоднократными вторжениями Хосрова Ануширвана (531-579). Также Тиберий рассматривал восточные провинции Римской империи как основу её политико-правовой мощи. Именно Сирию, Армению и Египет в своих законодательных актах Тиберий призывал считать оплотом «ромейства» в Азии. Понимая и воспринимая азиатский вектор юстиниановой внешней политики, Тиберий (578-582) считал любые дела, связанные с вторжением лангобардов в Италию или вестготов в Испанию, маловажными. Все конфликты с восставшими варварами-федератами вдоль границ юстиниановой реконкисты, Тиберий думал устранить в случае окончательной военной победы над Ормиздом Тюркзаде. Тиберию соприятствовала оккупация его зятем Маврикием исконно персидской Мидии, а также крайне плохое отношение персидских чиновников эпохи Хосрова к шахиншаху Ормизду.
Что же не устраивало персидскую знать?
Как мы указывали ранее, Хосров Ануширван написал своё имя в истории золотыми буквами в тот момент, когда усыновил тысячи брошенных детей, изъял их из тяжелого маздакитского рабства, предоставил каждому приданное, должность или стартовый капитал [11, с. 188]. Кроме того, Хосров Ануширван пожизненно содержал их и предоставлял самые ответственные должности. Учитывая особенности персидского менталитета, случаи предательства среди них по отношению к Ануширвану являлись единичными. Однако, в тот момент, когда Хосров Ануширван, утверждая мирный договор с Тюркским Элем (565 г.), взял в жены родную дочь ябгу Истеми, среди персидской знати начался ропот и волнения, связанные с игнорированием Ануширваном детей от персидских царевен [3, с. 468]. Согласно нотариально заверенному завещанию Хосрова Ануширвана [3, с. 468], вся полнота власти над Эраншахром, немедленно после его смерти, без обсуждения но военном совете, и вопреки наличию огромного количества детей, как родных, так и усыновленных, имевших исключительно сасанидское происхождение, должна была перейти к «Тюркзаде» ребенку тюрчанки, отпрыску «Турана», враждебного авестийскому «Ирану» [12, pp. 3-33].
В 565-567 гг. отношения между тюрками и персами складывались еще сравнительно неплохо. Однако край дружбе положил сам Хосров Ануширван, когда испугался возрастающего значения тюрок в Согдиане [3, с. 590-592]. До 565 г., несмотря на эфталитские грабежи, основная масса денег и драгоценностей, а также десятина товара по таможенному сбору, уходили в казну Сасанидского Эраншахра. То есть основным выгодополучателем Великого Шелкового Пути, основанного северными китайцами, являлись именно персы. Путь купеческих караванов и шелковые грузы перемещались почти исключительно через земли Эраншахра [13, с. 542]. Так было и при династии Парфян, и при династии Сасанидов. Однако, упрочение позиций Восточной Римской империи Юстинианом Великим в 527-565 гг., создание Великого Тюркского Эля в 545-553 гг., установление одновременно дружеских дипломатических отношений Муган-каганом (553-572) с китайскими и восточноримскими императорами, в корне поменяли ситуацию. Тюркский каганат занял огромную территорию от Владивостока и Северной Кореи до Волги (в 565 г.), а позже сумел даже выйти к Днепро-Бугскому лиману в районе древнегреческой Ольвии (567-578 гг.). Случилось невозможное Персию торговцам теперь вообще можно было обходить. В 563-565 гг. Юстиниан Великий сумел получить секрет шелкопрядения, в обход персидской экономической конъюнктуры, установив через тюрок непосредственные контакты с северными китайцами [14, pp. 64 653; 15, с. 187]. Торговля контролировалась грекоязычными несторианами Мерва, Хорезма и Согдианы [16, с. 11]. Они, сами того не желая, принесли византийскую культуру в ставку Муган-кагана на Алтае и цивилизационно византинизировали монгольскую степь [17, с. 46-51]. В свою очередь, тюрки из династии Ашина активно перестраивали политическую карту Восточной Европы и регулярно посылали посольства в Новый Рим. Сасанидский Иран переставал играть роль Срединного государства. Теперь он был просто частью Ойкумены, которую караваны спокойно могли обойти. Путь купцов менялся. Если до 565 г. они, опасаясь эфталитов и любых других диких кочевников, обходили Каспийское море с юга, а также платили большие деньги шахиншаху за сопровождение товаров через потенциально эфталитские горные долины Афганистана, Таджикистана, Узбекистана, то после 566 г. купцы любого подданства могли спокойно идти через казахстанскую степь под конвоем тюркских всадников, обходить Каспийское море с севера и, в итоге, попадать в Восточную Европу, где получали от тюрок, остготов, антов неплохой «бонусный» товар в виде рабов.