Негласное сотрудничество с чекистами иногда выступало закономерной прелюдией к открытому ренегатству со стороны священнослужителей. Классическим случаем стала измена вере Христовой со стороны Павла Дарманского, уроженца Одесской области. Еще во время учебы в Одесской семинарии он стал на путь конфиденциальных отношений с МГБ под псевдонимом «Матросов», затем в 1955 г. окончил Ленинградскую духовную академию , защитил кандидатскую диссертацию и служил священником. 11 февраля 1958 г. Дарманский написал заявление уполномоченному Совета по делам РПЦ об «окончательном разрыве» с Церковью, опубликовал в том же 1958 г. в «Комсомольской правде» свое антирелигиозное письмо. Выступал с атеистическими лекциями, выпустил известную в свое время книгу «Побег из тьмы» -- собрание «историй», дискредитирующих преподавателей и студентов ОДС.
Относительная либерализация общественно-политической жизни в СССР после смерти И. Сталина и ХХ съезда КПСС (1956 г.) позволила немного приподнять «железный занавес» и расширить международные связи, в том числе по линии общественных и религиозных организаций. В связи с этим негласные помощники КГБ в ОДС и других учебных заведениях стали привлекаться к выполнению собственно контрразведывательных и разведывательных задач.
Как отмечалось в плане «Мероприятий по усилению разведывательной и контрразведывательной работы органов КГБ по церковно-сектантской линии» от 25 мая 1959 г., ЦК КПСС поставил перед органами КГБ «серьезную задачу» -- «особое внимание уделять проникновению нашей агентуры в зарубежные антисоветские центры с задачами разведывательного и разложенческого характера», с учетом активизации в последние четыре года использования в подрывных целях разведками «буржуазных стран» религиозных организаций, главным образом -- в среде эмиграции в США .
В связи с этим целесообразно вспомнить такую неординарную фигуру, как епископ Смоленский и Дорогобужский Иннокентий (Иван Со- каль, 1883-1965 гг.). В 1910 г. он окончил Киевскую духовную академию, в 1914 г. стал священником Курской епархии, в 1919 г. покинул родину и с 1921 г. жил в Королевстве Сербов, Хорватов и Словенцев, находясь в юрисдикции Русской Православной Церкви Заграницей. В 1941 г. он стал настоятелем русской Троицкой церкви в Белграде. В 1944 г. именно протоиерей Иоанн Сокаль был инициатором перехода русского прихода в Белграде в юрисдикцию Московской Патриархии. 8 апреля 1945 г. в Белград прибыла делегация Русской Православной Церкви. Причт и община Свято-Троицкой церкви в Белграде были приняты в каноническое и евхаристическое общение и подчинение Московской Патриархии. Патриарх Алексий утвердил о. Иоанна в должности благочинного русских православных приходов Югославии. В феврале 1950 г. он с семьей вернулся на родину и был назначен ректором Саратовской духовной семинарии.
Протоиерей Иоанн Сокаль (известный контрразведчикам как «Семинарист»), исполнявший должность ректора Одесской духовной семинарии в 1956-1957 гг., представлял особый интерес для спецслужб. Он находился в хороших отношениях с митрополитом Анастасием (Грибановским, Первоиерархом РПЦЗ в 1936-1965 гг.), протоиреем Владимиром (Родзянко, будущим епископом Сан-Францисским и Западно-Американским Василием), известным церковным деятелем русского зарубежья архимандритом Киприаном (Керном), профессором Свято- Сергиевского богословского института в Париже, близком к Народнотрудовому союзу (представлявшему неизменный интерес для советских спецслужб) .
Одной из приоритетных задач Одесского УКГБ стал «перехват каналов связи враждебного элемента с зарубежными церковными центрами, приобретения для этих целей способной агентуры» . Оперативные источники «подводились» к членам иностранных делегаций, посещавшим ОДС и нередко задававшим «провокационные» вопросы о свободе вероисповедания в СССР. Во время визита в ОДС (1956 г.) Бодуэна, настоятеля католического монастыря из Франции (агента спецслужбы, по информации внешней разведки КГБ СССР), агентуре из числа преподавателей и конфиденту-семинаристу «Княжевскому» удалось установить с ним непринужденное общение. Агенты КГБ убедительно продвигали в беседах с Бодуэном выгодную советской стороне информацию, появилась и перспектива переписки (под контролем КГБ) с ним как зарубежным «религиозным авторитетом» . Упомянутый «Княжевский» (семинарист) и конфидент «Иванов» (бывший священник УАПЦ в период оккупации) проявили себя перспективными помощниками спецслужбы и готовились к отправке на работу за рубеж «с целью разведки и организации контрразведывательных мероприятий против зарубежных церковных центров» .
6 марта 1957 г. гостем ОДС был депутат Национального собрания Франции, бывший министр Раймон Шмитлен, «проявивший большой интерес к личному составу семинарии, их социальному происхождению, образованию, причинам формирования религиозных убеждений воспитанников до их поступления в семинарию». Иностранца, «задававшего провокационные вопросы», опекали «Семинарист», «Саратовский» (в 1924-1950 гг. живший в Югославии врач партизанской антифашистской бригады), и другие негласные помощники контрразведки . Немало хлопот местным чекистам доставили в 1957 г. гости VI Всемирного фестиваля молодежи, посещавшие духовную школу и общавшиеся с семинаристами.
Негласные источники из числа преподавателей ОДС и епархиального управления целенаправленно привлекались к выполнению оперативных задач, требовавших богословских знаний и знакомства с церковной жизнью. Известно, например, что конфидентов «4711» и «Авилова» (игумен, выдвигавшийся КГБ в епископы) использовали в агентурной разработке монаха (с 1951 г.) Одесского мужского монастыря Григория (Роснянского) -- в прошлом ответственного советского работника с высшим образованием, тайно писавшего книгу «Христианство и коммунизм».
Конфидентов из состава преподавательской корпорации задействовали в разработке «Аргоса» -- «крупного церковного авторитета», настоятеля Александрийского подворья в Одессе, которого подозревали в связях с иностранной разведкой. Кроме агентурного наблюдения, по отношению к нему проводился целый комплекс оперативно-технических мероприятий -- скрытое прослушивание, фотографирование, наружное наблюдение и негласные обыски покоев.
В целом в документах органов КГБ оперативная работа по семинариям в Украине характеризовалась как «слабая». Указывалось, что к сентябрю 1955 г. на 222 учащихся приходится всего лишь 4 агента (без учета негласных помощников среди преподавателей и администрации) . Как отмечалось в отчете 6-го отдела 4-го Управления КГБ УССР (1955 г.) , «недостаточно активно ведется агентурная работа по выявлению враждебных элементов, проникающих в духовные семинарии... Из числа слушателей указанных семинарий агентура не вербовалась» . Задача активизации агентурно-оперативной работы в КДС неизменно значилась в планах работы антирелигиозного отдела Секретно-политического управления КГБ УССР.
Что касается непосредственно УКГБ по Одесской области, то работа его секретно-политического отдела (включавшего и отделение по «линии церковников и сектантов») в постановлении КГБ УССР от 30 июля 1955 г. была признана неудовлетворительной . Указывалось также на то, что возможности семинарий, которые с 1956 г. начали посещать иностранные делегации и гости, не использовались для «подставы квалифицированной агентуры чекистских органов закордонным антисоветским церковным центрам. ведущим подрывную работу против Советского Союза по заданию иноразведок». одесская духовная семинария безопасность
Спецслужбы незамедлительно отреагировали на появление с середины 1950-х гг. новой стратегии церковно-государственных отношений. Уже в плане работы антирелигиозного отдела 4-го Управления КГБ УССР на июль -- сентябрь 1958 г. относительно деятельности РПЦ говорилось следующее: «.Духовенство и монашествующие монастырей русской православной церкви на Украине за последнее время проявляют особое стремление к расширению своего влияния среди населения и усилению миссионерской деятельности по обработке и привлечению к религии широких масс трудящихся», прежде всего -- молодежи.
От местных органов КГБ требовалось усилить оперативную работу в духовных учебных заведениях, принять необходимые меры для «резкого ограничения приема лиц на учебу в духовные семинарии». Предусматривалось, в частности, разработать и направить в региональные Управления КГБ указания конфидентам из числа епископата о снижении до минимума рекомендаций молодым людям -- кандидатам на поступление в семинарии. Агентуре из администрации и преподавателей духовных школ предлагалось подобрать кандидатов на вовлечение в негласную сеть КГБ, а также определиться с «отводом неугодных нам лиц» из числа семинаристов.
В 1959 г. Совет по делам Русской Православной Церкви запретил прием в семинарии лиц с высшим и средним специальным образованием, а также предписал принимать в духовные школы только тех, кто прошел службу в армии. Все это привело к заметному сокращению численности студентов духовных школ. Свои возможности задействовали и органы госбезопасности. Как отмечалось в докладной записке о работе по религиозной линии УКГБ по Сумской области за 1958 г., одной из ведущих задач чекистов является недопущение роста религиозности среди населения, и прежде всего -- среди молодежи. Рекомендовалось через агентурные возможности не допускать рукоположения молодых людей в священный сан, пострижения в монахи и поступления их в духовные учебные заведения .
4 мая 1960 г. на встрече с патриархом Алексием председатель Совета по делам Русской Православной Церкви при Совете Министров СССР В. Куроедов потребовал ликвидировать Киевскую духовную школу. 8 июня 1960 г. Учебный комитет при Священном Синоде РПЦ выну-жденно принял решение о закрытии семинарии в Киеве. В августе 1964 г. под давлением властей Учебный комитет принял решение о закрытии Волынской семинарии и ее слиянии с Одесской духовной школой. Таким образом, Духовная семинария в Одессе до возрождения в августе 1989 г. Киевской семинарии оставалась единственным православным духовным учебным заведением в Украине.