Ашенбергер жестикулирует, как бы отчеканивая ритм произносимых им слов. Движения его сжатой в кулак руки Томас Линде сравнивает с ударами молота (jetzt ballt er die Faust, schlдgt damit den Worttakt, wie mit Hammerschlдgen / теперь он сжимает кулак, отбивая им ритм слов, подобно ударам молота). В этом текстовом фрагменте герой предстает перед нами увлеченным своим делом человеком и прекрасным рассказчиком, способным управлять вниманием слушателей.
Образ Петера Ашенбергера в романе «Красный цвет» не является главным, поэтому речевая партия данного персонажа представлена лишь двумя длинными монологами, произнесенными им во время экскурсии по Берлину (видеозапись этой экскурсии просматривает Линде), и рядом диалогических реплик, всплывающих в памяти главного героя в процессе повествования.
В фонетическом плане речь Ашенбергера правильна и соответствует произносительному стандарту, что показывает его образованность. Для передачи живой разговорной речи в речевой партии персонажа автором используются эллипсис, парцелляция, парентеза, асиндетон и инверсия. Приведем фрагмент диалога между Ашенбергером и Линде, в котором Ашенбергер объясняет другу, почему агитработа в заводской среде не приносит желаемого результата:
Es geht voran. Nein.
Kein Wunder, sagte Aschenberger, die Presse, die Medien, dieser tдglich aus allen Kanдlen tropfende Antikommunismus, die werden das schon noch durchschauen, ihre wirklichen Interessen entdecken. Dazu gehцrt Aufklдrungsarbeit. Ein langer Atem. Unsere Arbeit [Ibidem, S. 68].
? Дело движется. ? Нет.
? Неудивительно, ? сказал Ашенбергер, ? пресса, средства массовой информации, этот ежедневно сочащийся из всех каналов антикоммунизм, они (Рабочие - Е. Т.) все это поймут и откроют свои настоящие интересы. Для этого потребуется разъяснительная работа. И терпение. Наша работа.
Здесь налицо употребление бессоюзной связи, эллипсиса Kein Wunder / Неудивительно (незамещенными остаются позиции подлежащего и сказуемого), инверсии (в предложении Dazu gehцrt Aufklдrungsarbeit. / Для этого потребуется разъяснительная работа. Косвенное дополнение, выраженное наречием dazu / для этого, поставлено на первое место) и парцелляции (Ein langer Atem. Unsere Arbeit. / И терпение. Наша работа).
Особой чертой речевой характеристики Ашенбергера можно считать использование им общественнополитической лексики, что показывает его принадлежность к политически активной молодежи. Приведем пример: Basisarbeit, BewuЯtseinsarbeit, sagte Aschenberger, man muЯ die Bunker der Bourgeoisie sprengen. <…> diese ideologischen Fortifikationen der Herrschenden, die sich in das BewuЯtsein aller eingebunkert haben und an deren weiterer Befestigung in den Kцpfen all die Lehrer, Journalisten, Professoren arbeiten, das kann nur durch Aufklдrung aufgebrochen werden. Der lange Marsch durch die Institutionen. BewuЯtseinsverдnderung [Ibidem, S. 294]. / «Работа с массами, повышение уровня их сознательности, ? говорил Ашенбергер. ? Нужно взорвать бункеры буржуазии. <…> Эти идеологические укрепления власть имущих, внедрившиеся в сознание людей, над дальнейшим упрочнением которых в их головах работают все эти учителя, журналисты, профессора - их можно прорвать только с помощью просветительной работы. Долгий марш через институты. Изменение сознания». Чтобы лучше донести свою мысль до слушателей, Ашенбергер прибегает к военным метафорам: буржуазный общественный строй и обывательский образ мышления уподобляются бункерам, которые нужно взорвать (man muЯ die Bunker der Bourgeoisie sprengen / нужно взорвать бункеры буржуазии), а идеология господствующего класса - военным укреплениям, которые следует прорвать (diese ideologischen Fortifikationen der Herrschenden, <…> das kann nur durch Aufklдrung aufgebrochen werden. / Эти идеологические укрепления власть имущих, <…> их можно прорвать только с помощью просветительной работы). Большую весомость словам героя придает текстовая аппликация - обращение к известному высказыванию лидера студенческого движения Руди Дучке (Der lange Marsch durch die Institutionen. / Долгий марш через институты), смысл которого заключается в противостоянии системе государственных и общественных институтов, обслуживающих интересы правящего класса, и разрушении ее изнутри [7]. Итак, Ашенбергер демонстрирует прекрасное знание основных принципов ораторского искусства - его речь отличается правильностью, образностью, выразительностью, точностью, эмоциональностью и убедительностью.
Поступки Ашенбергера, описанные в романе, характеризуют его как человека, направлявшего все свои усилия на реализацию одной главной цели - изменение существующего общественного порядка.
Линде случайно узнает, что Ашенбергер собирался взорвать Триумфальную колонну на площади Большой Звезды в Берлине, которая является в его глазах символом германской военной агрессии прошлых лет. С помощью этого поступка Ашенбергер, ранее отвергавший любую форму насилия, хотел указать на необходимость перемен и то, что новая, объединенная Германия должна стать лучше своей исторической предшественницы.
Общий знакомый Ашенбергера и Линде, бывший участник студенческого движения Краузе вспоминает разговор, состоявшийся между ним и Ашенбергером, когда тот приехал к нему в поисках самиздатовской брошюры «Гражданская самооборона», представляющей собой руководство по изготовлению взрывных устройств: Was willst du mit dem Zeug, hab ich gefragt. Bist du bei…? Fiel Aschenberger mir ins Wort: Nein. Ich bin nicht bei - ich bin ich selbst. Einzelkдmpfer. <…> Warst doch Pazifist. Bin ich noch. Aber manchmal muЯ man, um sich bemerkbar zu machen, etwas lauter werden [8, S. 293]. / «Зачем это тебе? - спросил я. ? Ты в…?». Ашенбергер перебил меня: «Нет. Я не “в”, я - это я. Боец-одиночка». <…> ? «Ты же был пацифистом». - «Я им и остался. Но иногда нужно повысить голос, чтобы быть замеченным».
Ашенбергер позиционирует себя как бойца-одиночку, бескомпромиссного и верного себе, что получает в тексте лаконичную форму выражения (номинативное односоставное предложение Einzelkдmpfer. / Боецодиночка). Он не сообщает о своих планах совершить теракт прямо, а прибегает к метафоре вербальной коммуникации, видя в данном поступке способ привлечения внимания политиков к волнующим его проблемам (Aber manchmal muЯ man, um sich bemerkbar zu machen, etwas lauter werden. / Но иногда нужно повысить голос, чтобы быть замеченным).
Внезапная смерть Ашенбергера помешала ему реализовать свой план. Следует отметить, что данное намерение героя вызывает самые разные реакции других персонажей романа и играет важную роль в развитии сюжета произведения.
Далее остановимся на категории авторского отношения, являющейся одной из основополагающих лингвопоэтических категорий. Она находит свое выражение, в первую очередь, в выборе имени действующего лица. Как известно, имя собственное принадлежит к числу важнейших средств воплощения авторского замысла [6, с. 197]. Нашего героя зовут Петер Ашенбергер. Имя «Петер» (в переводе с греческого - «скала, камень») определяет существенные особенности характера персонажа: в нем актуализируется значение твердости, упорства, несгибаемости. Фамилия же «Ашенбергер» ассоциируется с потуханием, сгоранием, гибелью (нем. die Asche - «зола», der Berg - «гора, груда, куча»). И действительно, студенческое протестное движение, активистом которого когда-то был ныне покойный Ашенбергер, постепенно сошло на нет, его пламя угасло, а революционные идеалы прошлых лет превратились в груду золы.
Необходимо подчеркнуть, что прямые авторские оценки в тексте произведения отсутствуют. Поскольку повествование ведется от лица главного персонажа, читатель воспринимает и оценивает Ашенбергера субъективно, с точки зрения Томаса Линде. В процессе сюжетного развертывания отношение протагониста к Ашенбергеру претерпевает значительные изменения. Так, в самом начале романа оно характеризуется непониманием образа жизни героя, что наглядно иллюстрирует следующий пример из текста: Der Korridor, das Schlafzimmer, das Arbeitszimmer, alles vollgestopft mit Bьchern, Zeitschriften, Flugblдttern. Ein Altpapierlager linker Literatur. Wie der da drin gelebt hat. Glaubst du nicht. Ein Grottenolm der Revolution [8, S. 52]. / Коридор, спальня, кабинет, все забито книгами, журналами, листовками. Склад левой макулатуры. Как он там жил ? не поверишь. Протей революции.
Описывая своей возлюбленной Ирис полуподвальную квартиру Ашенбергера, Линде сравнивает ее со складом макулатуры, используя артефактную метафору ein Altpapierlager linker Literatur (склад левой макулатуры). Ашенбергера, жившего в этой квартире, главный герой насмешливо называет ein Grottenolm der Revolution (протей революции). Данная окказиональная зооморфная метафора основана на уподоблении Ашенбергера протею - амфибии, обитающей в подземных реках и озерах и всю свою жизнь проводящей в полной темноте.
После обнаружения в квартире Ашенбергера взрывчатки отношение Линде к герою становится резко негативным. Он называет бывшего друга и соратника террористом и сумасшедшим, используя имена существительные с отрицательной ингерентной коннотацией: Und das Wort Terrorist hakte sich in meinen Gedanken fest [Ibidem, S. 63]. / И слово «террорист» засело у меня в голове. Ein Verrьckter. Nur ein Verrьckter hantiert in diesem Land mit Sprengstoff [Ibidem, S. 64]. / Сумасшедший. Только сумасшедший будет орудовать в этой стране взрывчаткой.
Линде пытается разобраться в мотивах, заставивших Ашенбергера взяться за подготовку теракта. В его голове роятся бесконечные вопросы, пока остающиеся без ответа. Отсутствие вопросительных знаков в конце вопросительных по своей форме предложений создает интонацию задумчивого рассуждения, как при мыслях вслух: Wie kommt man darauf, mit Sprengstoff zu hantieren, zumal er damals gegen jede Form von Gewalt argumentiert hatte, keine Gewalt, weder gegen Sachen, noch gegen Menschen [Ibidem]. / Почему он решил воспользоваться взрывчаткой, тем более что раньше он отвергал любую форму насилия: никакого насилия, ни в отношении вещей, ни в отношении людей.
Чем дольше протагонист размышляет о плане Ашенбергера, тем менее абсурдным он ему кажется. Постепенно позиция друга начинает вызывать у Томаса Линде уважение. Образ жизни Ашенбергера возводится Линде в статус эталона, и на последних страницах романа главный герой говорит, что если бы все люди прожили свою жизнь так, как это сделал Ашенбергер, то мир стал бы значительно лучше: Das ist das Erstaunliche, jemand, der keinen Besitz will, keine Immobilie, kein Auto, jemand der versucht, so zu leben, daЯ, wenn alle so lebten, eine friedliche, auf Gleichheit, Freiheit und Brьderlichkeit ausgerichtete Gesellschaft entstьnde, jemand, der nur das hat, was er braucht, jemand, der versucht, nicht zu lьgen, jemand, der will, daЯ der Mensch dem anderen hilft, keine Ausbeutung, keine Gewalt, jedenfalls keine Gewalt gegen Menschen will [Ibidem, S. 389]. / Это удивительно - человек, не желающий иметь собственность, недвижимость, машину. Человек, старающийся жить так, что если бы все жили подобным образом, то возникло бы мирное, направленное на достижение равенства, свободы и братства общество. Человек, у которого есть только то, что ему действительно необходимо; человек, старающийся не лгать; человек, который хочет, чтобы все помогали друг другу и который против эксплуатации и насилия, во всяком случае, против насилия по отношению к людям.
Обрисовывая систему жизненных ценностей Ашенбергера, протагонист использует перечисление (jemand, der keinen Besitz will, keine Immobilie, kein Auto / человек, не желающий иметь собственность, недвижимость, машину). Имея в контексте высказывания отрицательную коннотацию, имена существительные Besitz (собственность), Immobilie (недвижимость) и Auto (машина) в сочетании с негативным артиклем kein служат способом выражения симпатии Линде к Ашенбергеру. В рассматриваемом текстовом фрагменте мы сталкиваемся с явлением синтаксической конвергенции, создаваемым прямыми дополнениями, относящимися к глаголу wollen / хотеть, желать (jemand, der keinen Besitz will, keine Immobilie, kein Auto / человек, не желающий иметь собственность, недвижимость, машину; jemand, der <…> keine Ausbeutung, keine Gewalt <…> will / человек, который <…> против эксплуатации и насилия <…>). Синтаксическая конвергенция осложнена другими стилистическими приемами, такими как лексический анафорический повтор (jemand, der / человек, который); синтаксический повтор, представленный рядом придаточных определительных предложений, связанных между собой посредством асиндетической связи; полиптот (leben / жить, lebten / жили) и т.д. Такая комбинация понадобилась автору для того, чтобы сфокусировать внимание читателя на положительной оценке, данной Томасом Линде Ашенбергеру.
Восприятие Ашенбергера другими героями романа отличается неоднозначностью, с помощью чего реализуется авторское намерение создать максимально объективный портрет героя.
Ирис нравится бескомпромиссность Ашенбергера: Je lдnger ich, sagt Iris, ьber diesen Aschenberger nachdenke, desto mehr gefдllt mir seine KompromiЯlosigkeit [Ibidem, S. 326]. / «Чем дольше я думаю об этом Ашенбергере, ? говорит Ирис, ? тем больше мне нравится его бескомпромиссность».
Сын Ашенбергера рассказывает Линде об отце следующее: <…> er konnte einfach nicht mit Kindern, sie waren fьr ihn keine Gesprдchspartner. Er gab sich Mьhe, aber das merkte man ihm eben an. Er lebte auf, wenn er diskutieren konnte, Rede und Widerrede, ganz erstaunlich, unbeschreiblich. Dann ging es um Widersprьche, um Strukturen, Zusammenhдnge, dann war er so etwas von prдsent, fьllte den Raum aus. Aber so die Alltagsnцte. Nein. Die groЯe Gerechtigkeit, ja, Fortschritt, Aufklдrung [Ibidem, S. 336]. / Он не умел обращаться с детьми и не видел в них собеседников. Он старался этого не показывать, однако это все же было заметно. Он оживал во время дискуссий - аргументы и контраргументы, совершенно удивительно, неописуемо. Речь шла о разногласиях, структурах, причинах, и его присутствие ощущалось настолько интенсивно, что он, казалось, заполнял собой все пространство комнаты. Но вот что касается нужд повседневности - то они его не интересовали. Великая справедливость - да, прогресс, просвещение.
Сын героя восхищается Ашенбергером-оратором и не скрывает своего разочарования Ашенбергеромотцом. Описывая его способность дискутировать, он употребляет прилагательные, приобретающие в данном контексте положительную эмоционально-экспрессивную окраску (erstaunlich / удивительный, unbeschreiblich / неописуемый, prдsent / интенсивный), и сложные предложения, но как только разговор касается темы повседневных семейных забот, он ограничивается лишь парой сухих замечаний, выраженных эллиптическими предложениями, из которых следует, что к таким мелочам Ашенбергер был равнодушен.
Доминирующими лингвопоэтическими приемами в создании образа Петера Ашенбергера в романе Уве Тимма «Красный цвет» являются портрет персонажа и его речевая характеристика. Ашенбергер предстает перед читателем как неординарная личность, целеустремленный и самоотверженный человек, обладающий сильным характером. Его жизненную позицию можно разделять, критиковать или же отвергать. Однако неоспорим тот факт, что автором романа создан яркий образ героя-бунтаря, не оставляющий читателя равнодушным.