Волгоградский государственный социально-педагогический университет
Образ бунтаря в романе Уве Тимма «Красный цвет»
Филологические науки
УДК 81.373
Терешёнок Елена Владимировна vesna14@mail.ru
Адрес статьи: www.gramota.net/materials/2/2015/12-3/53.html
Источник Филологические науки. Вопросы теории и практики
Тамбов: Грамота, 2015. № 12(54): в 4-х ч. Ч. III. C. 189-194. ISSN 1997-2911
Адрес журнала: www.gramota.net/editions/2.html
Содержание данного номера журнала: www.gramota.net/materials/2/2015/12-3/
Аннотации
Статья посвящена комплексному анализу художественно-композиционных и словесно-речевых средств и способов создания образа бунтаря в романе современного немецкого писателя Уве Тимма «Красный цвет». На основании проведенного исследования автором с применением метода тематического расслоения текста выявлены такие наиболее значимые аспекты создания образа литературного героя в данном произведении как портрет персонажа и его речевая характеристика.
Ключевые слова и фразы: индивидуально-авторская картина мира; художественный образ; способы экспликации художественного образа; интродукция образа персонажа; портрет персонажа; речевая характеристика персонажа; описание поступков персонажа; категория авторского отношения.
THE IMAGE OF REBEL IN UWE TIMM'S NOVEL “RED”
Tereshenok Elena Vladimirovna
Volgograd State Pedagogical University vesna14@mail.ru
The article is devoted to the complex analysis of artistic-compositional and verbal-speech means and methods of creating the image of rebel in the novel of the modern German writer Uwe Timm “Red”. On the basis of the research conducted by the author with the use of the method of thematic stratification of the text the most significant aspects of the creation of the image of the literary hero in this work as the portrait of the character and his verbal characteristic are identified.
Key words and phrases: individual author's world view; artistic image; ways of the artistic image explication; introduction of the character image; portrait of the character; verbal characteristic of the character; description of the character's actions; category of author's attitude.
Современная филология характеризуется ярко выраженным антропоцентрическим подходом к изучению языка. В антропоцентрической парадигме приоритетны как исследовательский объект описания индивидуально-авторские картины мира мастеров художественного слова, о чем свидетельствуют современные публикации [2, с. 347-363; 3, с. 114-118; 4, с. 104-106; 5]. Данным обстоятельством обусловлено наше внимание к творчеству писателя Уве Тимма, индивидуально-авторская картина мира которого, насколько мы можем судить, мало исследована в российской филологии.
Образ бунтаря является сквозным в творчестве современного немецкого писателя Уве Тимма, что объясняется тематикой написанных им книг. Тема протеста - это одна из ключевых тем большинства произведений данного автора, в том числе и его романа «Красный цвет» (2001 г.) [8], где образ бунтаря воплощен в персонаже Петера Ашенбергера.
Применяя метод тематического расслоения текста, впервые предложенный О. С. Ахмановой и В. Я. Задорновой и получивший дальнейшее развитие и уточнение в работах Е. Б. Борисовой [1], мы хотели бы провести анализ главных содержательных аспектов образа данного персонажа (интродукция образа, портрет персонажа, речевая характеристика, описание его поступков и категория авторского отношения) и лингво-поэтический анализ способов его воплощения.
Действие романа «Красный цвет» происходит в Берлине конца 90-х годов XX века. Здесь живет и работает главный герой, 54-летний Томас Линде, от лица которого и ведется повествование. В годы юности он был активным участником студенческого протестного движения, сейчас же Линде - похоронный оратор и пианист джаз-бэнда. Однажды главный герой получает очередной заказ на написание надгробной речи. Согласно завещанию незнакомца, некоего Петера Людерса, сделать это должен именно Томас Линде. Его удивляет необычайно высокий гонорар - 5000 марок. Заинтригованный протагонист отправляется в квартиру Людерса на встречу с сыном покойного, чтобы уточнить необходимые для подготовки речи детали. Очень скоро Линде понимает, что умерший Петер Людерс - не кто иной, как его бывший друг и активист студенческого движения Петер Ашенбергер. Так начинается погружение главного героя в давно забытое прошлое.
Первое упоминание об Ашенбергере сопровождается описанием его квартиры, из которого читатель получает представление об образе жизни и круге интересов героя: Die Wohnung lag im Souterrain, war dunkel, aber nicht feucht, und das lag sicherlich auch daran, daЯ sie mit Bьchern und Papier vollgestopft war. Der junge Mann fьhrte mich durch einen schmalen Korridor in einen Raum, der offensichtlich Wohn-und Arbeitszimmer war, hier waren die Wдnde bis oben mit Bьchern vollgestellt, sogar die Flдche ьber die Tьren war mit Regalbrettern genutzt. <…> Auf einem grцЯeren Tisch in der Mitte des Raums, auf zwei Stьhlen, auf dem Schreibtisch, auf dem Boden lagen Bьcher, Marx, Marcuse, Benjamin, Adorno, Althusser, Bourdieu, Dirk Baecker, Bьcher, Bьcher, Zeitschriften, Zettel [8, S. 42]. / Находившаяся в полуподвале квартира оказалась тёмной, но не сырой - вероятно, потому что была до отказа забита книгами и бумагами. Молодой мужчина провел меня через узкий коридор в комнату, служившую, по всей видимости, залом и кабинетом, - стены здесь были до самого верха заставлены книгами, даже пространство над дверями использовалось под полки. <…> На большом столе в центре комнаты, на двух стульях, на письменном столе, на полу - везде лежали книги: Маркс, Маркузе, Беньямин, Адорно, Альтхуссер, Бурдьё, Дирк Беккер. Книги, опять книги, журналы, листки (Здесь и далее перевод наш - Е. Т.). Квартира Ашенбергера характеризует его как человека, не отличающегося особым достатком и пренебрегающего комфортом: она темная, поскольку расположена в полуподвале, и была бы сырой, если бы не масса находящихся в ней книг. В основном это политическая литература левого толка, составлявшая теоретическую базу студенческого движения 60-х гг. Лексический повтор слова Bьcher (книги) указывает на огромное количество книг в квартире, а асиндетический ряд имен их авторов подчеркивает насыщенность описания отдельными частными впечатлениями и невозможность перечислить всё. тимм роман бунтарь литературный
Слова сына покойного Петера Ашенбергера подтверждают верность первого впечатления, сложившегося у читателя о герое на основании описания обстановки его квартиры: <…> mein Vater haЯte Geld, tatsдchlich, so etwas gibt es. Und es wдre eine liebenswьrdige Eigenart gewesen, wenn er nicht so viele andere, weniger liebenswьrdige gehabt hдtte [Ibidem, S. 43]. / Мой отец ненавидел деньги, так правда бывает. И это можно было бы назвать милой особенностью его характера, если бы не другие особенности, менее милые. Мейозис weniger liebenswьrdige (Eigenarten) / менее милые (Особенности характера - Е. Т.), имеющий эвфемистический эффект и используемый сыном героя для общей характеристики отрицательных черт характера отца, сводит на нет комплиментарность первой части его высказывания и позволяет предположить, что отношения между отцом и сыном были натянутыми.
Описание внешности Ашенбергера при интродукции образа умещается в одном предложении: Schmal, asketisch, grau das Haar [Ibidem, S. 49]. / Худой, аскетичный, седые волосы. Именно таким предстает он перед главным героем и читателем на фотографии в паспорте. Лицо кажется Томасу Линде знакомым, однако он не может сказать, откуда знает этого человека.
Портретная характеристика Ашенбергера рассредоточена по всему произведению и складывается, в основном, из воспоминаний о нем главного героя.
Найденные в квартире Ашенбергера старые фотографии помогают Томасу Линде понять, кем был таинственный заказчик: Und da erkannte ich ihn wieder, das Foto, gut dreiЯig Jahre alt, zeigte ihn, Aschenberger, nicht Lьders: Volles blondes Haar, schlank, schon damals wirkte er asketisch, er trдgt auf dem Foto einen Vollbart, sieht aus wie Johannes der Tдufer auf dem Fresko in Padua. Ich fand sogar ein Bild, das uns zusammen zeigt, wir stehen da, halten ein Plakat hoch. Spiegelbildlich steht darauf: SchluЯ mit dem Bombenterror in Vietnam [Ibidem, S. 61]. / И тут я его узнал. На фотографии, пожалуй, тридцатилетней давности был изображен он - Ашенбергер, а не Людерс. Густые светлые волосы, стройный, уже тогда он производил впечатление аскета, на фото у него окладистая борода, и он выглядит как Иоанн Креститель на фреске в Падуе. Я даже нашел одну нашу совместную фотографию ? мы стоим и держим плакат. На нем зеркально перевернутая надпись: «Хватит бомбить Вьетнам!». В приведенном выше описании персонажа Уве Тимм концентрирует внимание на наиболее ярких особенностях его внешности (густые светлые волосы, борода, стройная фигура). Указание на сходство героя с изображением Иоанна Крестителя на фреске в Падуе формирует в восприятии читателя образ неординарного человека. С той же целью употреблено и прилагательное asketisch (аскетичный): характеризуя внешность персонажа, автор упоминает его на протяжении романа несколько раз. Таким образом, данный портретный штрих становится ключевым в описании Петера Ашенбергера. Линде вспоминает, что любимым занятием Ашенбергера было чтение - одетый в пиджак с набитыми книгами и потому топорщащимися карманами, он читал всегда и всюду: Aschenberger trug auch an heiЯen Tagen ein Jackett, dessen Seitentaschen ausgebeult waren von Bьchern. Meine Erinnerung ist denn auch bestimmt von diesem lesenden Aschenberger. Er las in der StraЯenbahn, im Sommer auf dem Rasen vor der Uni, in dem Cafй, in dem ihm die Bedienung den Kuchen vom Vortag schenkte [Ibidem, S. 293]. / Даже в жаркие дни на Ашенбергере был пиджак с топорщащимися от лежащих в них книг карманами. Я вспоминаю его постоянно читающим. Он читал в трамвае, летом - на газоне перед университетом, в кафе, где официанты отдавали ему вчерашний пирог.
Немаловажным моментом в создании образа персонажа является описание его манеры говорить: Aschenberger rauchte viel, selbstgedrehte Zigaretten, mit konzentriert ruhigen Bewegungen drehte er sie, <…> und er redete meist mit einer дhnlichen Ruhe, sprach deutlich, gut artikuliert, aber auch in grцЯeren Diskussionen nie laut. Er zwang so zum Zuhцren. Und nur selten, wenn er sich erregte, schlug er mit der rechten Faust einen Takt in die Luft, aber nur dann, wenn er etwas erklдrte, das doch sonnenklar hдtte sein sollen [Ibidem, S. 61-62]. / Ашенбергер много курил. Он сворачивал свои самокрутки концентрированными, спокойными движениями <…> и говорил, обычно, с таким же спокойствием - ясно, членораздельно, но, даже во время масштабных дискуссий, негромко. Так он заставлял слушать себя. И только изредка, когда он был взволнован, он отбивал в воздухе такт правой рукой, сжатой в кулак, объясняя то, что, по его мнению, должно было быть совершенно очевидным. Уве Тимм акцентирует внимание читателя на спокойствии героя как одной из важнейших черт его характера, прибегая для этого к частичному повтору mit konzentriert ruhigen Bewegungen (концентрированными, спокойными движениями), mit einer дhnlichen Ruhe (с таким же спокойствием). Не подлежит сомнению тот факт, что Ашенбергер - умелый оратор, владеющий необходимыми риторическими приемами и техниками и способный отстаивать свою позицию.
В последние годы жизни Ашенбергер занимался проведением альтернативных экскурсий по Берлину. Видеозапись одной из таких экскурсий просматривает в процессе подготовки надгробной речи главный герой. Читатель как бы видит и оценивает в этот момент Ашенбергера глазами Томаса Линде, останавливая свой взгляд то на одной, то на другой детали: Wieder der weiЯe Mantel, das graue Haar, das Gesicht, grau, schmal, im Hintergrund eine Reklametafel: rot, blau, gelb, farbig alles, nur dieses weiЯe, grauhaarige Gespenst [Ibidem, S. 277]. / Снова белый плащ, седые волосы, лицо - серое и узкое. На заднем плане рекламная доска: красный, синий, желтый, все вокруг цветное, кроме этого белого, седого призрака. Белый плащ Ашенбергера, его седые волосы и бледное лицо контрастируют с яркостью красок окружающего мира. Эффект контраста достигается автором через использование простой антитезы farbig alles, nur dieses weiЯe, grauhaarige Gespenst (все вокруг цветное, кроме этого белого, седого призрака) в сочетании с метафорой сверхъестественного существа dieses Gespenst (этот призрак). Называя героя призраком, писатель подчеркивает его приверженность идеалам революционного студенческого прошлого.
Линде продолжает вглядываться в лицо Ашенбергера: Mьde sieht er aus, schmal, etwas Verletzliches zeichnet sich unter den Augen ab <…>. Und ьberarbeitet sieht er aus, nein, ьberanstrengt, jemand, der die Last der Welt trдgt, so scheint es, die Augen aber sind wach, so angestrengt wach, und mir plцtzlich nah vertraut [Ibidem, S. 282]. / Он выглядит усталым и худым, круги под глазами создают впечатление некой ранимости <…>. И еще он выглядит переутомившимся, нет, скорее перенапрягшимся. Кажется, что он несет на себе груз всего мира. Но его глаза внимательны, напряженно-внимательны, и неожиданно я понимаю, что они мне очень хорошо знакомы. Это краткое, но ёмкое описание как нельзя более точно раскрывает внутреннюю сущность героя. Использование автором целого набора стилистических приемов повышает выразительность данного фрагмента и заостряет на нем внимание читателя.
Инверсия Mьde sieht er aus (Он выглядит усталым) и восходящая градация Mьde sieht er aus <…>. Und ьberarbeitet sieht er aus (Он выглядит усталым <…>. И еще он выглядит переутомившимся) передают крайнюю усталость Ашенбергера. Текстовая аллюзия jemand, der die Last der Welt trдgt (он несет на себе груз всего мира) служит отсылкой к древнегреческому мифу об Атланте, держащему на своих плечах небесный свод, и указывает на то чувство ответственности, которое герой испытывает за свои поступки и поступки других людей. Эта нелегкая ноша требует от взявшего ее на себя Петера Ашенбергера стойкости и определенного мужества. Простая антитеза, усиленная лексическим эпифорическим повтором (Mьde sieht er aus, <…> die Augen aber sind wach, so angestrengt wach. / Он выглядит усталым <…>. Но его глаза внимательны, напряженно-внимательны), подчеркивает удивительную силу воли, присущую этому худому, усталому, немолодому человеку.
Как только Ашенбергер начинает говорить, от его усталости не остается и следа: Er steht, blickt kurz in die Kamera, ernst, ohne Affektion, auf der Stirn zeigen sich zwei Falten, er beginnt zu reden, und damit setzt eine Verwandlung ein, er redet und gestikuliert, zunдchst kurze knappe Bewegungen mit der rechten Hand, aus dem Handgelenk: Die Hauptsynagoge. Gebaut, Daten, Daten, die er knapp mit Gesten unterstreicht, dann die Pogromnacht. Und wie er redet, jetzt ballt er die Faust, schlдgt damit den Worttakt, wie mit Hammerschlдgen [Ibidem, S. 277]. / Он стоит, недолго смотрит в камеру, серьезно и спокойно, на его лбу показываются две складки, он начинает говорить, и тут с ним происходит метаморфоза. Он говорит и жестикулирует: сначала короткие лаконичные движения кистью правой руки: «Центральная синагога. Построена в…». Даты, даты, которые он скупо подчеркивает жестами, потом ? ночь погрома. А как он говорит! Теперь он сжимает кулак, отбивая им ритм слов, подобно ударам молота.