Аналогичными были формы извещений родственникам военнослужащих, пропавших без вести, умерших от ран и умерших от болезней. Извещения подписывались командиром и начальником штаба части (учреждения) или городским (районным) военным комиссаром и скреплялись печатью. На корешке извещения делалась отметка о том, кому оно выдано или куда и какому адресату выслано.
Порядок погребения погибших в бою
В действующей армии устанавливался строгий и четкий порядок погребения погибших военнослужащих. Для сбора тел убитых на поле боя распоряжением командира полка назначалась специальная команда, в обязанности которой входил розыск тел погибших, их регистрация по вкладышам медальонов, сбор и доставка на дивизионный пункт для погребения. Команды приступали к выполнению своих обязанностей сразу после прекращения огня противником.
По окончании сбора тел старший команды представлял начальнику штаба полка список погибших с указанием места нахождения собранных трупов. Вместе со списком передавались вкладыши медальонов. В случае отсутствия медальонов, штаб полка через командиров подразделений принимал меры к установлению личности убитых воинов.
Тела погибших доставлялись на дивизионный пункт сбора специально выделенным транспортом полка, снабженным брезентом. Их прием производился начальником команды, назначенным распоряжением командира дивизии. Факт приема тел удостоверялся распиской, которая сдавалась в штаб полка.
Начальник дивизионного пункта погребения сверял список погибших с вкладышами медальонов, а затем передавал вкладыши в штаб дивизии. После захоронения к списку прилагалась точная схема расположения могилы.
Циркуляром главного интенданта Красной Армии № 24 от 14 июля 1941 г. было установлено, что похороны военнослужащих, убитых на поле боя, должны производиться в надетом на них нательном белье и верхнем летнем обмундировании[15, л. 257]. Шинели с трупов снимались и после дезинфекции сдавались на склад. Медальон с одним экземпляром вкладыша помещался в карман брюк погибшего.
Погребение тел павших в бою военнослужащих производилось только в масштабе дивизии (бригады) командами, выделенными распоряжением командира дивизии, в братских могилах или на братских кладбищах.
Братские могилы и кладбища устраивались не ближе 300 м от источников водоснабжения, населенных пунктов, отдельных жилых помещений, больших дорог на возвышенной местности с низким уровнем стояния почвенных вод.
В могилу на глубину не менее 1,5 м укладывались рядами тела погибших воинов на расстоянии 0,5 м одно от другого и засыпались извлеченной землей. Поверх могилы насыпался холмик высотой до 0,5 м, который покрывался дерном или камнями. На поверхности могилы устанавливалась пирамида высотой 1,5 м, сделанная из досок или из камней. На пирамиде выжигался или записывался краской номер могилы.
Тела погибших военнослужащих из числа начальствующего состава от командира полка и выше доставлялись в армейский тыловой район. Порядок погребения и оформления могилы для них устанавливал начальник штаба армии. Тело погибшего помещалось в окрашенный деревянный гроб и хоронилось в отдельной могиле. Тела военнослужащих из числа остального начальствующего состава хоронились в отдельных могилах дивизионными командами.
Особым порядком осуществлялось погребение крупных военачальников. Каждый раз по этому поводу готовился приказ наркома обороны.
Место расположения могилы отмечалось на топографической карте крупного масштаба, которая высылалась в Управление по комплектованию войск Генштаба вместе со списком учета безвозвратных потерь дивизии.
Учет захороненных военнослужащих вел штаб дивизии по книге погребения, в которой указывались: фамилия, имя, отчество, номер части, воинское звание, год и место рождения, каким райвоенкоматом призван, порядковый номер и точное место расположения могилы, место нахождения тела в могиле, дата похорон и адрес семьи погибшего. Книга погребения с обозначенными на топографических картах местами захоронения по окончании боевых действий высылалась в то же управление Генштаба.
Порядок погребения умерших от ран или болезни
Порядок погребения и учета захоронений военнослужащих, умерших от ран или болезни лечебными учреждениями устанавливался специальной инструкцией, утвержденной начальником Санитарного управления Красной Армии 28 июня 1941 г.
Согласно инструкции трупы раненых и больных, находившихся до момента их смерти на излечении в каком-либо лечебном учреждении, независимо от причины смерти, перед погребением подлежали полному вскрытию. Только после установления причины смерти могло производиться захоронение. Для одевания военнослужащего, умершего в лечебном учреждении, разрешалось расходовать гимнастерку и шаровары летние, нательное белье, носки и туфли госпитальные, а также простыню, которой тот пользовался[15, л. 257]. Тела захоранивались по распоряжению начальника лечебного учреждения на городских кладбищах в отдельных или братских могилах.
В соответствии с другой инструкцией, утвержденной начальником Главного управления эвакогоспиталей наркомата здравоохранения СССР 27 ноября 1941 г., требовалось хоронить тела военнослужащих не позднее 48 часов после доставки их в морг лечебного учреждения [3, л. 178-179].
Установленные сроки захоронения, как правило, соблюдались в тыловых госпиталях наркомата здравоохранения, и, как свидетельствуют архивные источники, в ряде случаев нарушались в эвакогоспиталях действующей армии. Об этом, например, свидетельствует приказ начальника тыла Красной Армии № 089 от 14 апреля 1944 г. «О преступном отношении с трупами умерших военнослужащих в эвакогоспитале № 1312». В приказе отмечалось, что в названном госпитале 1-го Украинского фронта трупы умерших хранились до захоронения по 12 - 17дней в антисанитарном состоянии. Это обстоятельство послужило поводом к появлению отрицательных настроений у окружающего госпиталь гражданского населения. Виновные были привлечены к дисциплинарной и уголовной ответственности [12,л. 45].
На городских кладбищах братские могилы устраивались в специально отводимых и оборудованных участках. Здесь братские могилы имели вид траншей шириной 2 м и глубиной 1,5 м. Длина траншеи зависела от размера отведенного участка и количества погребенных. Между соседними траншеями предусматривался проход шириной не менее 1 м. Место каждого погребенного отмечалось особым знаком - поставленным у края холма столбиком с прикрепленной жестяной дощечкой, на которую наносился масляной краской порядковый номер захороненного. На братских кладбищах должны были вестись специальные книги захоронений с указанием фамилий похороненных, их порядковых номеров и номеров могил. При отсутствии на братском кладбище штатного работника, регистрация захоронений велась местными органами милиции [3, л. 179].
При массовых поражениях жителей города, в случае наступления смерти вне лечебных учреждений, тела пострадавших хоронились органами милиции в братских или индивидуальных могилах городских кладбищ за счет средств исполкома местного Совета [3, л. 204].
Оказание воинских почестей
Оказание воинских почестей при погребении погибших в боях военнослужащих производилось порядком, указанным в Уставе гарнизонной службы Красной Армии, который был введен в действие приказом НКО № 40 от 24 января 1941 г. [14, л. 85-88].
Согласно уставу для отдания воинских почестей при погребении всех лиц командного состава и красноармейцев (краснофлотцев), умерших во время состояния на действительной военной службе, а также генералов в отставке и Героев Советского Союза наряжался почетный эскорт: для младшего комсостава и красноармейцев - отделение под командованием сержанта; для среднего комсостава и старшин - взвод под командованием лейтенанта; для старшего комсостава - рота или эскадрон (батарея) под командованием капитана; для высшего комсостава - батальон, эскадрон, батарея под общим командованием полковника или подполковника. Для погребения командующего армией, военным округом и выше наряд войск производился по особому распоряжению [14, л. 85-86].
Во всех случаях погребения военнослужащих наряжался военный оркестр, а также по одному лицу начсостава для несения каждого ордена и почетного оружия. Для перевозки гроба с телом умершего выделялся лафет или машина. Почетному эскорту на одну винтовку (орудие) выдавалось по три холостых патрона (выстрела).
Почетный эскорт и военный оркестр, исполнявший траурные марши, сопровождали процессию от места выноса тела покойного до места его погребения. Если погребение производилось в другом городе или населенном пункте, то эскорт и оркестр сопровождали тело умершего только до городской черты (вокзала, пристани).
На месте погребения эскорт выстраивался фронтом к могиле и принимал положение «Смирно». При опускании тела в могилу подразделение, выделенное для салюта, производило три залпа, причем, если в строю находился батальон, залпы давала одна рота. Артиллерия вела стрельбу вне ограды кладбища, производя по три выстрела из орудий, чередуясь с пехотой. Если в строю находилась батарея, стрелял один взвод. Кавалерия для залпа спешивалась, а при наличии пехоты не стреляла. После салюта оркестр исполнял «Интернационал» (с 1 января 1944 г. исполнялся Государственный Гимн СССР) [14, л. 88].
Похороны выдающихся советских военачальников производились с особыми воинскими почестями. В дни погребения генерала армии И.Д. Черняховского и маршала Советского Союза Б.М. Шапошникова в Москве устраивались траурные салюты.
В целях увековечения памяти о павших героях Великой Отечественной войны, их имена заносились навечно в списки личного состава частей и подразделений, присваивались городам и населенным пунктам, улицам и площадям, учебным заведениям и кораблям. На зданиях, хранящих память о них, устанавливались мемориальные доски, на родине дважды Героев Советского Союза - их бронзовые бюсты. В память о защитниках Отечества на братских могилах и воинских кладбищах были возведены памятники и обелиски.
Столь подробное описание установленного на военное время порядка погребения и отдания воинских почестей предпринято для того, чтобы показать четкую и всеобъемлющую регламентацию мероприятий, связанных с организацией захоронения военнослужащих.
В чем причины неучтенных потерь?
В связи с изложенным, естественно, возникают вопросы: почему до сих пор остается не преданным земле прах многих солдат и офицеров, погибших в годы войны; почему большое количество воинских захоронений заброшено, а фамилии покоящихся в них бойцов не установлены; почему, наконец, государство до сего времени не выполнило свой последний долг перед павшими защитниками Отечества?
По мнению автора, это было вызвано рядом обстоятельств. Прежде всего, необходимо подчеркнуть, что в реальных условиях войны установленный порядок погребения и отдания почестей мог соблюдаться только тогда, когда войска вели боевые действия, имевшие позиционный или наступательный характер.
В периоды стратегического отступления лета - осени 1941 г. и весны - лета 1942 г., когда боевые потери Красной Армии были особенно велики, хоронить погибших и отдавать им воинские почести тем порядком, который устанавливали руководящие документы, не имелось никакой возможности. В тех условиях, когда войска с тяжелейшими боями отходили на восток или с трудом пробивались из вражеского окружения, для командиров главным было сохранение оставшихся в живых, нежели достойное захоронение павших. Поэтому, если удавалось, тела погибших помещали в наскоро вырытые могилы, или могилами им становились окопы и блиндажи. Нередко павших бойцов оставляли без захоронения.
На необходимость наведения порядка в погребении и учете погибших в боях воинов обращало внимание командиров и политработников Главное политическое управление Красной Армии в своей директиве от 25 декабря 1941 г. В ней отмечалось: «Главное Политуправление Красной Армии располагает фактами, когда многие командиры и комиссары действующих частей не заботятся о том, чтобы организовать сбор и погребение трупов погибших красноармейцев, командиров и политработников. Нередко трупы погибших в боях с врагом за нашу Родину бойцов не убираются с поля боя по нескольку дней и никто не позаботится, чтобы с воинскими почестями похоронить своих боевых товарищей, даже тогда, когда имеется полная возможность… Погребение убитых в бою производится не в братских могилах, а в окопах, щелях, блиндажах. Индивидуальные и братские могилы не регистрируются, не отмечаются на картах и должным образом не оформляются. Отдельные комиссары соединений не используют церемоний погребения погибших в бою военнослужащих для мобилизации красноармейских масс на решительную борьбу с немецко-фашистскими захватчиками» [5, с. 164-165].
Следует также иметь в виду, что захоронение погибших воинов во многих местностях, впоследствии оккупированных врагом, производилось гражданским населением. Люди собирали останки советских бойцов и хоронили их в подходящих для этого местах (рвах, ямах, канавах, воронках от разрывов снарядов и т.п.). Часто это делалось по приказу немецких властей, опасавшихся распространения эпидемий. Немцы же были озабочены устройством воинских кладбищ только для своих солдат и офицеров. Естественно, что ни о каком обозначении мест захоронения советских воинов, как на оккупированной территории, так и на поле боя, не могло идти и речи.