Для небольшого числа немцев выходом стала эмиграция за Океан. По некоторым данным, к началу XX в. в США, Канаду, Бразилию и некоторые другие страны Америки выехало ок. 80 тыс. российских немцев, что в сравнении с численностью всего немецкого населения России на 1897 г. составило более 4% (Профессии и занятия ...). Однако эмиграция была доступна далеко не всем желающим, тж. она была сопряжена с серьезными материальными издержками. Далеко не каждая колонистская семья могла себе позволить такие траты. Поэтому подавляющее большинство немцев оставалось в России и изыскивало внутренние возможности для улучшения материального положения.
Вплоть до конца XIX в. стихийная миграция в Сибирь находилась под законодательным запретом. Однако на рубеже XIX - XX вв. прави-
тельство стало рассматривать территории за Уралом не столько как место ссылки, сколько как один из привлекательных в экономическом отношении регионов. Хозяйственное развитие шло медленными темпами, что было связано со слабой заселенностью, отсутствием развитой системы дорог, низкой покупательской способностью населения, дороговизной банковского кредита и многими другими причинами. Начавшееся железнодорожное строительство и массовое крестьянское переселение должны были изменить ситуацию в лучшую сторону
К концу XIX в. в Сибири Первой всеобщей переписью населения было учтено лишь 5,4 тыс. немцев, которые проживали преимущественно в городах и были заняты в местной промышленности (23,5%), несли частную службу (ок. 8%) и т.д. (Профессии и занятия ...). В это же время в сельском хозяйстве было занято лишь 23% немцев региона (Профессии и занятия ...). Это были те немцы-переселенцы, которые в начале 1890-х гг. водворились в Тобольской и Томской губерниях. Основанные ими поселения Александровка (Вибе, 2007, с. 45) и Подсосновое (Фаст, 2012, с. 15) стали центрами притяжения бывших колонистов. В этот период сформировалось несколько центров немецкой аграрной колонизации в Западной Сибири. В Тобольской губернии большая часть переселенческих поселков возникла вблизи Омска. На территории Томской области немцы обосновались преимущественно в ее Алтайской части (до 1907 г. это был Алтайский округ ведомства Кабинета Его Императорского Величества). Одним центром притяжения на северо-западе стал г. Славгород, другим (на юго- западе) с. Змеиногорское.
Вплоть до 1910 г. основной поток шел из Саратовской и Самарской губерний, наиболее пострадавших от голода и эпидемий начала 1890-х гг. Немецкое переселенческое население в Сибири различалось не только по месту выхода, но и конфессиональной принадлежности. Если первоначально преобладали католики и лютеране Поволжья, то в 1910-х гг. среди переселенцев резко выросла доля меннонитов, сохранявших связи с материнскими колониями в Новороссии.
Сибирские немцы на новом месте жительства столкнулись с многими проблемами: требовались деньги на приобретение инвентаря, покупку семенного материала; нужно было приспособиться к ведению хозяйства в условиях критического земледелия. Адаптация шла крайне тяжело. Первые два-три года оказались неурожайными. Небольшие средства тратились на покупку зерна для нового посева. В этот период в переселенческих поселках обыденным явлением стал голод. Типичной была ситуация, представленная в одном из крестьянских прошений: «В настоящем 1910 г. на выданном нам участке урожая хлеба по случаю засухи ничего решительно не оказалось, даже до сего времени (осень 1910 г. - В.Ш.) во многих местностях осталось невсхожим, а который взошел, еще зеленью окончательно повыгорел, так что по снятии урожая в некоторых домохозяйствах даже не получили семян, которые были высеяны при посеве весной сего года» (РГИА, 1910-1912, лл. 12-12 об.).
Немцы неоднократно обращались к местным властям с просьбой выдать им «семенную ссуду» до будущего урожая. Крестьяне обращались с просьбами ссудить их деньгами на покупку скота: «Приехав в Сибирь и обзаведшись лошадьми, в текущем году (1910 г. - В.Ш.) потеряли положительно все, в настоящее время не имеем ни одной лошади, а также не имеем средств к покупке таковых» (РГИА, 1910-1912, л. 46). Однако в большинстве своем эти прошения оставались без ответа, что вполне объяснимо: в это же время в степных районах возникли не только немецкие, но и русские, украинские, белорусские, прибалтийские поселения, население которых столкнулось с теми же проблемами. В решении возникающих проблем они были предоставлены сами себе. Разумеется, это способствовало растущему разочарованию и возникновению «обратного переселения», составившего ок. 1/3 от всех переселенцев.
В более выгодном положении оказались меннониты. Не рассчитывая на поддержку со стороны государства в реализации переселенческих мероприятий, они с середины XIX в. накопили определенный опыт. Бывшие однообщинники получали на обзаведение хозяйством и всем необходимым на новом месте жительства беспроцентные ссуды, многократно превосходившие те государственные средства, на которые могли претендовать все переселенцы. Так, на одну семью меннониты Таврической губернии выделяли более 440 руб. беспроцентной ссуды сроком на 19 лет (Сборник статистических сведений..., 1913, с. 186). Значительные капиталы в сочетании с взаимовыручкой позволили меннонитам Сибири в короткий срок встать на ноги. В течение 1910-1914 гг. доля зажиточных немецких хозяйств выросла до 50%, а среди меннонитов она была чуть выше (ГААК, 1917а-1917к).
Уже в 1910-х гг. оформились специфические черты хозяйствования омских и алтайских немцев. Как показывают источники и современные исследования, среди первых отмечается высокий процент аграрных крупнокапиталистических хозяйств, ориентированных на животноводство. Коневодство, разведение тонкорунных овец, так называемой «Красной» или «Немецкой» породы крупного рогатого скота стало визитной карточкой немецких хозяйств (Вибе, 2007, с. 110).
Во многом это было связано с близостью к Омску, который в начале XX в. стал одним из наиболее динамично развивающихся городов Сибири.
Алтайские немцы оказались в более сложном положении. Адаптировавшись к природно-климатическим условиям они стали одним из основных производителей пшеницы. Главным центром скупки зерна стал Славгород. По свидетельству современника, в начале 1910-х гг. здесь был выстроен переселенческий элеватор на 100 тыс. пуд. зерна, передвигающегося по ленте (Вощинин, 1912, с. 41). Уровень товарности немецких поселков на Алтае был гораздо выше, чем в соседних русских и украинских поселениях. Этот факт сделал их объектом для подражания. Вот как описывал увиденное в Кулун- динской степи В. П. Вощинин:
«Обгоняем огромные парные телеги на железном ходу, полные сена, тут же встречаем в разгаре работы жнейку-сноповязалку, снимающую пшеницу; сельская жизнь бьет ключом, но как-то по-новому, слишком все носит западно-фермерский отпечаток, будто и не в России находишся. Оказывается, что это хохлы, екатеринославцы, и херсонцы, в перемешку с немцами меннонитами, тысячами облюбовавшими Кулунду и нашедшие в ней все вообще вторую, богатую Родину» (Вощинин, 1912, с. 30).
В начале 1900-х гг. повсеместно в Сибири распространились сепараторы. Этот факт положительным образом сказался на благосостоянии немцев. В Омском уезде в первые годы водворения именно маслоделие стало спасением в условиях голода 1900-1901 гг. (Вибе, 2007, сс. 109-110). В 1917 г. практически во всех немецких поселках на Алтае были образованы маслодельные кооперативы, производившие высококачественное масло и дававшие дополнительный доход своим членам.
Среди других неземледельческих занятий, ставших своего рода «визитной карточкой» сибирских немцев, стало мукомольное производство. Немцы устраивали мельницы не только в своих поселках, но и арендовали земельные участки в русских, малороссийских селениях, обеспечивая, таким образом, потребности крестьян. Одной из самых крупных немецких мукомольных предприятий на Алтае стала паровая мельница Якоба Тьярта в пос. Гальбштадт, представлявшая трехэтажное здание с оборудованием, закупленным в Германии. О ее популярности свидетельствует тот факт, что, по свидетельству Г Фаста, зерно для помола везли не только немцы, но и русские, малороссы и другие переселенцы (Fast, 1956, р. 23).
Начавшаяся Первая мировая война негативно сказалась на жизни немецкого населения Сибири. Часть мужчин была призвана в Русскую армию и в дальнейшем воевала на Кавказском фронте либо в санитарных командах (меннониты). Это привело к некоторому сокращению посевных площадей. Незначительный ущерб был нанесен и маслоделию. Главным скупщиком сибирского масла являлась «Сибирская компания» (Дания), которая вынуждена была с началом войны значительно сократить поставки в Германию, выступавшую одним из основных рынков сбыта. В отличие от Европейской России в Сибири не было полномасштабной «антинемецкой кампании», а так называемые ликвидационные законы были применены в единичных случаях (были расторгнуты договоры на аренду земли).
В то же время Сибирь приняла в 1915-1917 гг. незначительную часть беженцев, осевших в городах, и новых переселенцев. Абсолютно новым явлением в формировании этнодисперсной группы именно в годы Первой мировой войны стала депортация по национальному признаку. Так, летом 1916 г. из прифронтовой Волынской губернии распоряжением военных властей было депортировано несколько партий местных немцев-колонистов. Новым местом их поселения была определена Томская губерния, куда только в августе 1916 г. прибыло «этапным порядком» 402 немца, среди которых 70% составили дети и подростки (54%) и старики (16%) (ГАТО, 1916, лл. 27-41).
В целом, к 1917 г. в Сибири проживало более 55 тыс. немцев, среди которых подавляющее большинство составили крестьяне-переселенцы. Основная масса была сконцентрирована в Омском уезде Акмолинской области и Барнаульском уезде Томской губернии. Образовав преимущественно моноэтничные поселки, они в сравнительно короткий срок адаптировались к новым условиям и заняли свою экономическую нишу в сельскохозяйственном производстве. В Сибири немцы активно контактировали с окружающим населением. Имея более высокий уровень экономического развития, они выступали в качестве образца для подражания как в вопросах землевладения и землепользования, так и в других вопросах: разведении более продуктивных пород домашнего скота, использовании сложной сельскохозяйственной техники, создании общественных хлебозапасных магазинов на случай голода и т.д. Лояльное отношение к ним со стороны властей в условиях сибирского многоземелья не позволило развернуть печально известную кампанию по борьбе «с немецким засильем».
ОТ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ К НЭПУ
Как показывают документы, сибирские немцы спокойно отнеслись к происходившим в стране общественно-политическим переменам в течение 1917 г. В значительной степени это можно объяснить определенной политической индифферентностью, особенно среди меннонитского населения. В отличие от сибирских евреев или ПОЛЯКОВ они не принимали активного участия в областническом и иных политических движениях.
В годы Гражданской войны сибирские немцы испытали на себе все тяготы. В 1918 г., находясь на территории, подконтрольной Временному Сибирскому правительству, они, как и все прочие, вынуждены были выполнять мобилизационный план. Нежелание воевать на чьей бы то ни было стороне в конце лета подтолкнуло их в сторону большевистских агитаторов, развернувших свою деятельность в селах Славго- родского уезда Алтайской губернии. Результатом их деятельности стало Чернодольско-Славгородское восстание (28 августа - 11 сентября), в котором принимали участие поселяне немецкой Подсосновской волости. Кровавое подавление выступления отрядом атамана Б. В. Анненкова в Славгороде (по некоторым данным, ок. 200 делегатов уездного съезда было изрублено на городской площади) сопровождалось репрессиями по всему уезду, жертвами которых стали и немцы.
Установление Советской власти негативным образом отразилось на экономическом состоянии немецких хозяйств. В результате политики продразверстки был изъят хлеб, скот и т.д. Ситуация усугублялась неурожаями, которые были характерны для данной зоны рискованного земледелия. Уровень благосостояния немецких хозяйств в этих условиях значительно упал.
В 1920 и 1921 гг. большая часть зернопроизводящих районов Сибири была охвачена неурожаями. Посевная площадь сократилась вдвое в сравнении с довоенным уровнем (Ильиных, 2013, с. 20). Однако немцы Славгородского уезда смогли собрать неплохой урожай. В условиях разразившегося голода они смогли оказать помощь немцам, проживавшим в Омском уезде. Незначительные излишки продовольствия были отправлены в Омск.
Однако 1923 г. стал неурожайным уже для юга Западной Сибири - главной житницы региона. Ситуация в значительной степени усугублялась взиманием на местах продналога. Если за 20 лет крестьяне уже смогли приспособиться к природно-климатическим особенностям региона и имели отработанную практику существования в условиях неурожаев, то непостоянная продналоговая политика сводила все усилия крестьян к нулю. Крестьяне видели выход лишь в переселении в другие районы. Показательны в этом отношении данные Алтайского губстатбюро. По результатам анкетирования выяснилось, что с 1922 по 1923 г. только в Рубцовском уезде число хозяйств сократилось почти на 3% (с 56 358 до 54 605). В записке, адресованной в Сибревком, указывалось, что «население бежит и бегут крупные семейства с большим числом едоков» (ГАРФ, 1924, л. 21). За тот же период численность населения уезда сократилась с 352 258 до 333124 чел. или на 5,4% (ГАРФ, 1924, л. 21). Главной причиной выселения назывался «тяжелый налог» (29%), в то время как о засухе упомянули лишь 3% (ГАРФ, 1924, л. 21).