Вместе с тем личность пользователя, зависимого от мобильного телефона, имеет определенные черты, отличающие ее от личности пользователя, зависимого от интернета [21]. Проблемное пользование мобильными телефонами и смартфонами связано с уровнем стресса и самооценкой [28], с такими личностными характеристиками, как экстраверсия, нейротизм, импульсивность, самоидентификация и само - восприятие [21]. Черта личности, наиболее последовательно связанная с зависимостью от мобильного телефона, - низкая самооценка, хотя экстраверсия связана с более интенсивным использованием телефона.
Женщины с низкой самооценкой являются наиболее уязвимой группой [25]. Зависимость от смартфона также коррелирует с выраженностью черт личности типа А (потребность в достижении успеха, соперничество, повышенная ответственность, раздражительность) [26]. Зависимость от смартфона у подростков в значительной степени коррелирует с семейной дисфункцией (насилием в семье или зависимостью у родителей). Протективными факторами в этом случае выступают более высокий уровень самоконтроля подростка и способность поддержания дружеских отношений [29].
Несмотря на то что зависимое поведение не является клинически признанным заболеванием, более трети студентов в системе высшего образования отмечают негативные для себя последствия пользования смартфонами - 35,9% чувствуют себя уставшими в дневное время из-за позднего засыпания по этой причине, 38,1% признают снижение качества сна, а 35,8% спят менее 4 часов в день из-за пользования смартфоном [26]. Симптомы нарушения сна, тревоги, стресса, депрессии, сопряженные с проблемным пользованием интернетом, в свою очередь, связаны с проблемным пользованием мобильным телефоном. Вдобавок в исследованиях установлена взаимосвязь между проблемным использованием мобильных телефонов и регулярным потреблением табака и алкоголя [21]. Проблемное пользование смартфоном достоверно связано с психопатологическими симптомами депрессии и тревоги [26,
28]. Большему риску депрессии в связи с пользованием смартфонами подвержены молодые люди с более низким уровнем образования [30].
Вдобавок ко всему зависимое от мобильных телефонов и смартфонов поведение приводит к негативным социальным последствиям. Сложившиеся тенденции к зависимости от смартфона и избыточной проверке смартфона могут стать причиной снижения производительности как на рабочем месте, так и дома [31]. Зависимые от смартфона пользователи более склонны к несчастным случаям и травмам в результате потери равновесия, падений, столкновений [32].
Дополнение функций современных мобильных телефонов возможностями интернета и получение для пользователей смартфонов технических и экономических возможностей мало ограниченного или неограниченного доступа в интернет спровоцировало появление нового варианта зависимого поведения - поведения, зависимого от социальных сетей. Изучению новой формы киберсиндрома [2] посвящены самые последние научные исследования, проводимые в различных странах.
Так, распространенность зависимости от социальных сетей среди студентов государственных и частных колледжей Индии составляет 36,9%, что сопровождается такими проблемами со здоровьем, как напряжение в глазах (38,4%), гнев (25,5%), нарушение сна (26,1%). Значимыми факторами риска такой зависимости является мужской пол, привычка к курению и употреблению алкоголя, потребление нездоровой пищи, постоянно тревожное ожидание звонка (ringxiety), навязчивое стремление фотографировать самого себя и размещать снимки в социальных сетях [33].
Исследование норвежской выборки пользователей социальных сетей (23 532 человека в возрасте от 16 до 88 лет, средний возраст 35,8 года) показало, что более высокий уровень зависимости соответствует более молодому возрасту, женскому полу, отсутствию партнерских отношений, статусу студента, более низкому уровню образования, низкому доходу, низкой самооценке и более высокому уровню нарциссизма. Гендерные различия результатов еще раз подтверждают известные сведения о том, что женщины более склонны к формированию зависимого поведения в социальных взаимодействиях, чем мужчины. Проявления зависимого поведения в отношении социальных сетей также отражают потребность пользователя получать удовлетворение, потакая своим нарциссическим чертам и подавляя ощущение низкой самооценки [34].
По данным изучения венгерских подростков (выборка из 5961 человека) в рамках проекта Европейского школьного обследования употребления алкоголя и наркотиков (ESPAD), 4,5% из них принадлежит к группе риска по проблемному пользованию социальными сетями, что сопряжено с низкой самооценкой, высоким уровнем депрессии и чрезмерным общением в социальных сетях [35].
Согласно турецким данным, зависимость от социальных сетей у подростков наиболее положительно коррелирует с уровнем номофобного поведения. Локус контроля имеет самую низкую положительную корреляцию с уровнем номофобного поведения [36]. Результаты исследования, проведенного итальянскими и английскими специалистами, подтверждают положительную связь между проблемным использованием Facebook и психологическим стрессом (депрессией и тревогой) и отрицательную корреляцию между проблемным использованием Facebook и благополучием (удовлетворенность жизнью, позитивное психическое здоровье) среди подростков и молодых людей [37].
Представленные выше результаты исследования зависимого от социальных сетей поведения, полученные во многих странах на разных выборках, с одной стороны, дополняют друг друга, но с другой стороны, противоречивы по части параметров, что еще раз подтверждает справедливость призыва проводить изучение вопросов проблемного использования современных технологий в конкретном социокультурном контексте и с особым вниманием к функциям компенсации, мотивации и вознаграждения [25].
Селфитис-поведение. Интенсивное общение в социальных сетях привело к появлению еще одного, помимо зависимого поведения, психосоциального феномена - проблемного пользования средствами мобильной связи. Привлекательность социальных сетей состоит в том, что ее участники, помимо широкого доступа в сеть не только со смартфона, но с компьютера, ноутбука и планшета, получают возможность создавать свой личный профиль, размещать в нем различную информацию, тексты, фотографии, видеоматериалы, как созданные самостоятельно, так и полученные от других пользователей, и делиться всем этим с членами своей группы. Одним из основных видов деятельности по поддержанию своего профиля в социальной сети в актуальном состоянии является размещение и обновление фотографий, что особенно характерно для лиц женского пола. Наиболее доступным и популярным средством для этого служат «селфи» - фотографии самого себя, сделанные самостоятельно [38]. Снятие селфи, размещение снимков в сети, их просмотр стали сегодня для многих привычным способом проведения времени, нередко принимающим навязчивые формы [39].
Несмотря на то что навязчивое стремление фотографировать самого себя и размещать снимки в социальных сетях, называемое селфитис (selfitis), не было признано самостоятельным психическим расстройством, создана специальная методика - Шкала селфитис-поведения (Selfitis Behavior Scale, SBS), позволяющая диагностировать выраженность подобной модели поведения на пограничном, остром и хроническом уровнях [40]. В структуре навязчивого селфитис-поведения выделяют шесть ведущих факторов: улучшения окружения, социальной конкуренции, поиска внимания, изменения настроения, уверенности в себе, субъективной конформности.
Возникает вопрос, насколько безобидно селфитис-поведение.
Съемка селфи, размещение его в социальных сетях и ожидание реакции других пользователей сопровождается интенсивными переживаниями и может приводить к неблагоприятным изменениям в эмоциональной сфере и нарушениям оценки собственной привлекательности у женщин. В эксперименте установлено, что после размещения в социальных сетях своих селфи они чувствуют себя более тревожными, менее уверенными в себе и менее физически привлекательными в сравнении с женщинами, которые этого не делают. Негативные чувства, направленные на себя, не уменьшаются, даже если женщина повторно размещает отретушированный по ее желанию снимок [38].
Концепция самопрезентации позволяет глубже понять феномен селфи. В ходе серии экспериментов [40] было установлено, что более позитивные ощущения во время селфи-съемки испытывают те пользователи, которые имеют более выраженную склонность к саморекламе (продвижению своих сил и способностей) и самораскрытию (проявлению чувств для получения положительного эмоционального отклика со стороны окружающих). При этом мотив самопрезентации в собственных селфи пользователем обычно не осознается, а приписывается селфи окружающих. Как правило, селфи других людей воспринимается как сделанное в ситуации большего веселья и ярких эмоций, тогда как собственные селфи оцениваются как более подлинные и ироничные.
В целом участники эксперимента выражали сдержанное отношение к селфи, более соглашаясь с его негативными последствиями (угроза самооценке, погружение в иллюзорный мир), чем позитивными (ощущение связанности с другими, самостоятельность), и отдавали явное предпочтение (82%) просмотру обычных изображений вместо селфи в соцсетях. Декларация подобного критического отношения к селфи и несоответствие между суждениями о собственных и чужих селфи явно не соответствуют высокой популярности селфи в современном мире.
Данное противоречие может быть объяснено тем, что восприятие участниками социальных сообществ собственного селфи-поведения как менее зацикленного и более ироничного позволяет удовлетворять свои потребности в самопрезентации без неприятного ощущения себя нарциссической личностью.
Пристрастие к селфи, несомненно, не только чревато негативными последствиями для эмоциональной сферы и самовосприятия, но и представляет реальную угрозу жизни любителей фотографироваться в экстремальной ситуации. Анализ эпидемиологических характеристик смертей, связанных с селфи, свидетельствует, что только в период с 2014 до середины 2016 года в 52 инцидентах по всему миру при попытке сделать селфи погибли 75 человек [41]. Средний возраст пострадавших составляет 23,3 года, 82% из них - мужчины. Большая часть таких смертей произошла в Индии, на втором месте - США и Россия. Основные обстоятельства смерти, связанной с селфи-фотографированием, - падение с высоты, утопление и травмы на железной дороге. По данным анализа 159 несчастных случаев, произошедших в ситуации селфи - съемки и освещенных в СМИ, будущие жертвы чаще всего выбирают для съемки край скалы или утеса, а большинство жертв селфи являются студентами [42].
Кибербуллинг. Как относительно новое явление намеренного повторяющегося причинения вреда человеку посредством современных цифровых технологий кибербуллинг признан важной проблемой, угрожающей психическому здоровью молодого поколения [43]. Как известно, более общий психологический феномен буллинга в последнее время оказался в фокусе пристального интереса исследователей многих стран, изучающих вопросы благополучия детей и подростков школьного возраста. И это связано не столько с последствиями для образовательной среды, сколько нарушениями в семейном, личном и социальном функционировании жертв буллинга, у которых достоверно чаще отмечаются расстройства тревожно-депрессивного спектра и стрессовые реакции [44, 45].
Жертвы буллинга также уязвимы и для кибербуллинга. Статистика свидетельствует, что от 20 до 40% детей и подростков являются жертвами кибербуллинга, причем девочки подвержены более высокому риску [45]. Масштабы проблемы таковы, что во Франции почти каждый третий ученик старшей школы вовлечен в кибербуллинг (34,9% в роли жертвы, 16,9% в роли агрессора). Пострадавшим от кибербуллинга требуется больше времени для восстановления после психотравмирующего события, чем жертвам буллинга [46].
Если подверженность буллингу связана с выраженностью и типом склонности ребенка к виктимному поведению, которое может носить как пассивный, так и агрессивный характер [90], то при кибербуллинге тяжесть ситуации определяется принятием ребенком копинг-страте - гий избегания или самоконтроля, одновременным наличием ситуации обычного буллинга, разнообразием проявлений кибербуллинга, степенью самообвинения жертвы, особенностями восприятия продолжительности буллинга жертвой, частотой виктимизации в результате интернет-доступности [46].
Являются ли кибербуллинг и буллинг одним явлением или это качественно разные виды деятельности? Данный вопрос пока остается без ответа. Известно, что оба вида социальной агрессии оказывают негативное психологическое воздействие, в то же время последствия кибербуллинга могут быть тяжелее с учетом стирания границ в интернет-пространстве, большей по сравнению с реальной социальной ситуацией тотальностью давления на личность, более длительным воздействием. Высокая распространенность кибербуллинга, его явная опасность для психического здоровья и благополучия детей, связь с суицидальностью на фоне неуклонного роста числа пользователей интернета и мобильной связи обуславливают неотложность решения данной проблемы.
В завершении обзора важно подчеркнуть, что многообразные возможности современных технологий способствуют интеграции смартфона в повседневную жизнь его пользователя, в особенности в молодом возрасте, создавая ситуации, нарушающие привычные грани нормативности и провоцирующие негативные последствия для социального благополучия, психического здоровья и безопасности в целом.
Наряду с уже известными формами проблемного поведения в связи с использованием компьютера, на данном этапе появляются новые психосоциальные феномены в контексте пользования смартфоном - синдром фантомной вибрации, синдром фантомного звонка, номофо - бия, селфитис, кибербуллинг. Сфера охвата зависимостями распространяется с одного устройства на целые сообщества в социальных сетях. Небезобидный характер новых аномальных феноменов обусловлен сопряженностью этих проявлений со снижением самооценки, уходом от реальности, разрушением межличностных отношений, возникновением тревожно-депрессивных расстройств и стрессовых состояний у пользователей. Более того, часть подобных феноменов связана с повышением риска смертности от несчастных случаев и суицидов.